— Когда начнутся занятия? — спросила я, когда тишина начала звенеть.

— После полудня, — ответила Нингаль, промокнув рот салфеткой. — До этого времени вы можете прогуляться по замку и его территории. Завтра отправимся в Альпутту. Вы обязательно должны побывать на столичном празднике.

— Что за праздник?

— Ореховый Фестиваль, княжна. В начале ноября собирают последний урожай орехов. Первый снег растаял за ночь, в лесах сыро, поэтому нужно успеть. Сегодня фермеры целый день будут собирать орехи, а завтра — продавать. Все это будет сопровождаться танцами и театральными представлениями.

Я медленно кивнула. Да, я читала про праздники Эголлы, их великое множество, и запомнить каждый — та еще задачка. В Красногорье тоже гуляли в любой угодный для этого день, но Эголла опередила северное княжество на несколько шагов. Паломники могли днями и ночами рассказывать о гоблинских ярмарках, фестивалях, театрах, танцах и прочих празднествах. И юлить я не буду — тоже хочу побывать хотя бы на одном таком торжестве.

— Я найду вас, княжна. После полудня начнем, — Нингаль закончила завтрак, откланялась и была такова, оставив меня на попечение слуг.

Я подавила вздох. Путь к трону будет долгим, но я все преодолею. Ради мамы. Ради Асена.

Имя, почти забытое, заставило меня вздрогнуть, и я сжала кулаки, резко поднявшись изо стола. Спрятавшийся в тени Шульги тут же подскочил ко мне, помогая отодвинуть стул.

— Княжна не желает прогуляться по саду? — смиренно предложил он, смотря в пол. Я задумчиво пожевала губы.

— Веди, — коротко приказала я. Клюква настороженно вскинула голову, отершись о мою опущенную руку. Да, вот ей точно не помешает прогуляться.

Шульги молча пошел вперед, я за ним. Клюква вилась у ног и радостно помахивала хвостом. Замковая стража незаметно наблюдала за моими перемещениями, их суровые взгляды я и спиной чувствовала. Оставалось выяснить, куда подевались мои бравые защитники, отправленные отцом защищать меня верой и правдой. Стоило мне об этом подумать, у арочных ворот я увидела воеводские фигуры — Гурьян и старший из них, Купран. Первый кривовато ухмыльнулся, а я ответила ему холодным взглядом.

— Доброе утро, княжна. Как отдыхалось на чуждой перине? — Гурьян скрестил на груди руки.

— Не паясничай, — одернул его Купран, поклонившись мне. Шульги снова скрылся в тени.

— Я желаю прогуляться в саду. Не беспокоить и в любые мои разговоры с кем-либо не встревать, — коротко наказала я, и оба воеводы синхронно потянули за стальные кольца. Это были не главные ворота, всего лишь ведущий в верхние сады, куда у меня был свободный доступ.

В последний момент Гурьян успел накинуть мне на плечи меховую безрукавку.

Клюква, только увидев свежую землю, радостно бросилась вперед, завертевшись под кустами и уже увядшими осенними клумбами. Садовники наверняка были предупреждены о присутствии в замке волчицы. А если нет, я постараюсь уследить, чтобы не бедокурила.

Воровато оглянувшись и удостоверившись, что воеводы остались у ворот, я улыбнулась Клюкве. Та высунула язык, вытянув передние лапы, и призывно зарычала. Я подобрала полы длинной юбки и сорвалась с места. Волчица довольно взвизгнула и помчалась от меня по садовой дорожке. Мы петляли с ней между кустов и фонтанов, совершенно безумные в своем веселье. Если бы кто сейчас увидел княжну Красногорья, о которой ходили самые разные мрачные толки, без малого бы удивился.

Первой выдохлась я, и Клюкве пришлось продолжить скакать по плиточным тропинкам в одиночку. Я уселась на ближайшую скамью, принявшись наблюдать за нею издалека. Утренний морозец пробирал до костей, и я мысленно поблагодарила Гурьяна за своевременную заботу. Лично «спасибо» не скажу, а то, чего доброго, загордится. У нас всегда так — помощь исподволь, мелкие приятности, поддержка. И ни одного доброго слова.

Я хмыкнула, запахнувшись в меховую безрукавку, и выдохнула облачко пара. Холодает, с каждым часом, с каждой секундой зима все сильнее притесняет осень и заявляет о своих правах на этот мир. Не серчай, королевна, и твоя пора скоро придет.

Клюква неожиданно зарычала, прижав уши к голове, и пригнулась к земле. Враждебно поглядывала в сторону нагих деревьев, за которыми пряталась оранжерея — ее стеклянный бок поблескивал в свете бледного солнца. Наверное, садовники. Я поднялась со скамьи, намереваясь взять волчицу за загривок и не дать ей кого-нибудь покусать.

— Извините, что помешал, княжна Сильванна.

Голос, глубокий, хрипловатый как рокот грома, разнесся по саду, и я почувствовала, как по моей спине хлынул табун мурашек. Клюква заскулила, облизнув морду, и припала к земле. Сдавалась. Я озадаченно посмотрела на нее, а потом подняла взгляд на говорившего. И тоже испытала желание припасть к земле и спрятать голову в опавших листьях.

Гоблины были крупнее своих женщин, это я прекрасно знала, видела стражников Каланты. Могучие плечи, крупные клыки, звериные черты лица — все это делало их похожими на чудовищ, великих, но все-таки чудовищ. Знаю даже, что среди черни бродили страшилки, главными героями которых всегда выступали мужчины этого народа. Уроды, монстры, людоеды, страшилища, как гоблинов только не кликали в наших краях.

И все, считавшие так, прямо сейчас должны встать на колени и просить у Светлоокого прощение за сквернословие.

Тот, кто стоял передо мной сейчас, не был чудовищем. Я умела контролировать эмоции, но даже здесь не сдержала сиплого вздоха при виде незнакомца, у которого от гоблина были только крохотные нижние клыки, слегка видные из-под нижней губы. Все остальное у него было от бога.

Я до этого даже не думала, что у гоблинов бывает вполне обычный оттенок кожи, присущий лумам и эльфам, — золотисто-коричневый, зацелованный солнцем. Кажется, такой тип был распространен в южных землях. Впрочем, комплекцией юноша не отставал от своих родичей, будучи высоким и крупным. При всем моем росте я бы с натяжкой достала ему до середины груди. Волшебный размер.

Щеки мои стали пунцовыми, когда наши взгляды столкнулись. Я всегда считала свои глаза необычными в силу врожденной особенности, но его в цвет черного жемчуга были на порядок, а то и два краше. Это было все равно, что окунуться в звездную бесконечность и остаться там навсегда. Последней каплей для меня стали густые смоляные волосы, собранные по бокам и украшенные какими-то драгоценными камешками.

Впрочем, наваждение спало так же неожиданно, как и взяло надо мной верх.

Я качнула головой, мысленно обозлившись на саму себя. Посмотрите, Волчья Княжна не смогла справиться со своими бесстыдными желаниями. Видно, одиночество сказалось на моем состоянии. Но искры продолжали клокотать на кончиках моих пальцев. Совершенно нездоровая реакция на незнакомого мужчину.

— Ничего. Я уже думаю возвращаться, — сухо проговорила я, оторвав взгляд от красивого чистого лица с чертами нежными и благородными.

— Не извольте торопиться, — юноша неожиданно усмехнулся. — Я вас из сада не гоню, княжна.

И сказано это было с такой надеждой на то, что я пойму, о чем речь. Мое сердце на секунду замерло, и я шумно выдохнула, окинув гоблина новым взглядом. Тело мое снова пронзило током от того, насколько он был хорош собой. Но еще сильнее мне в голову вдарило осознание всей нелепости возникшей ситуации.

— Так это вы? — едва разлепив губы, спросила я. Руки мои задрожали, и перед глазами мелькнуло далекое детское воспоминание, в котором я едва ли не с боем прогоняю королевского сына из своего сада, в котором пряталась. — Принц Варасса.

— Княжна Сильванна, — он глубоко, учтиво поклонился мне и прижал четыре пальца правой руки к губам — наивысший знак уважения к женщине, распространенный только на территории Эголлы.

— Не думала, что вы еще помните, — я нахмурилась, спрятав трясущиеся руки за спиной. Моя собственная реакция меня раздражала, словно я никогда раньше не видела красивых мужей.

— Такое трудно забыть, — Варасса дробно рассмеялся, будто бы жемчуг по полу рассыпали. Я вздрогнула и поняла, что пора было убираться отсюда подобру-поздорову.