— Твой брат редко ошибается. Ты сильная, Виви. Каланта не сможет тебе противостоять. Дай свой первый бой ей. И победи.

— Надеюсь, никто об этом не пожалеет, — сипло выдохнула я, выпрямившись и вскинув подбородок. Больше тянуть нельзя.

Клео поцеловала меня в лоб и отошла. В ее глазах застыла гордость и восхищение. Подруга верила в успех задуманного мною, и я верила вместе с ней. Если я и решила покончить с тиранией, начать нужно было с малого. В голове снова всплыл образ Варассы, и с его именем на губах я покинула комнату, готовая сразиться за него даже с огнедышащим драконом.

Шульги дожидался меня в коридоре. Слуга поклонился мне и молчаливо повел в сторону южной террасы, где королева любила проводить особо важные беседы. И истязать собственного сына. Проходя мимо двери принца, я прислушалась к течению его магии, с облегчением ощутив спокойные, словно волны, импульсы. Он спал. Пусть. За его безопасность я еще повоюю.

Глупая, отчаянная, неверная!

По дороге к нашей молчаливой процессии присоединился Гурьян, видимо, вспомнивший о своих прямых обязанностях. С того дня, когда он забрал меня с причала, мы почти не разговаривали. Неозвученные претензии зудели буквально в воздухе, словно рой надоедливых насекомых. Мой воевода отстаивал честь младшего брата, а я упорно рушила все его старания. Наверное, после сегодняшней ночи магия Варассы впиталась в мою кожу, а его запах поселился в моих волосах. Дождь и луговые цветы, совсем немного специй и железа, из какого куют оружие. Я не испытывала мрачного торжества, лишь тяжелую грусть, холодную, заскорузлую.

— Куда же вас потянуло в такую рань, княжна? — первым молчание нарушить осмелился Гурьян. Я подавила удивление, расправив плечи.

— На встречу с Ее Величеством Калантой, — чопорно отозвалась я, боясь даже посмотреть в серые глаза. — Для обсуждения дела личного характера.

— Дела, касающегося помолвки? — Гурьян даже не попытался скрыть отвращение. Я сцепила зубы, медленно выдохнув.

— Помолвка, мой дорогой друг, это дело политическое, а я тебе толкую о личном, — терпеливо пояснила я, и воевода на мгновение притих.

— Прошу прощения за излишнее любопытство, — кротко отозвался он. Его магия сделалась блеклой и послушной.

Я не ответила, испытав стыд. Все-таки отчасти Гурьян оказался прав в своих опасениях — дело касалось Варассы и моих непонятных чувств к нему. Моей неизвестно откуда взявшейся нежности и желания защитить гоблинского принца любой ценой. Разве ж оправдан этот риск, если и так после свадьбы жизнь Варассы будет принадлежать мне? А все время до этого Каланта снова и снова будет напоминать о своем величии, уродуя тело сына. Нет. Не позволю.

Я ускорила шаг, обогнав даже шедшего впереди Шульги. Путь до южной террасы я и сама прекрасно знала. Кровь забурлила в моих венах, а гневливые и резкие слова так и заплясали на моем языке. Сегодня я свершу то, что должна была сделать сразу же, как узнала о рабской метке.

— Сильванна, — голос королевы немного меня отрезвил, и я согнулась в почтительном поклоне.

— Рада видеть вас в здравии, — шелестяще отозвалась я, цепко оглядев глимму с головы до пят. Легкое платье, собранные в небрежную косу волосы, по ней не скажешь, что еще вчера она была на мысе Никса, увязшем в войне.

— Неужто беспокойство о здоровье старухи побудило тебя подняться так рано? — Каланта улыбнулась, совсем по-матерински, и я удержалась от того, чтобы скривиться. — Как твоя учеба? — не дождавшись ответа, спросила королева. Я сделала шаг в ее сторону.

— Советницы трудятся денно и нощно над тем, чтобы я отвечала всем стандартам наследницы престола, — протянула я, внутренне дрожа. — Леди Нингаль хвалила мои успехи.

— Леди Юта и леди Эштар тоже отзывались о тебе хорошо, — заметила Каланта, а я удивленно вскинула бровь. — Я рада, что не ошиблась в тебе, — она снова улыбнулась мне, словно дочери. — Ты наверняка еще не завтракала. Прошу, присоединяйся.

Только сейчас я заметила накрытый на двоих стол, ломившийся от яств. Сглотнув слюну, я приняла приглашение, усевшись напротив королевы. Если бы не злободневная тема это утро можно было бы назвать мирным. Химера бы наверняка отметила полезность этой встречи, ведь именно в такой момент люди могут открыть самые грязные свои секреты. Но я пришла сюда не за этим.

— У тебя ко мне разговор, милая? Может, просьба? — Каланта методичным движением разлила по чашкам пряный чай. Я натянула на лицо холод.

— Когда вы собирались сказать о том, что собираетесь выдать меня за раба? — ровно спросила я, осторожно подув на горячий напиток. Магия Каланты всколыхнулась от страха.

— Как ты узнала? — охриплым от ужаса голосом спросила глимма. Я повела плечом, словно не видела в ее вопросе ничего предосудительного.

— Лумы способны считывать магию, — напомнила я тем тоном, которым поучают ребенка. — Я почти сразу почувствовала проклятие на теле Его Высочества. Думала, мне показалось, но… — я сделала глоток. — Несколько случайных встреч подтвердили мои догадки.

— Я хотела рассказать, — Каланта глубоко вздохнула, собравшись оправдываться, но я ее опередила.

— Мои братья тоже могли бы догадаться, если бы я не нашла способ выпроводить их раньше, — скучающе поделилась я, словно совершенно не была оскорблена. — Надеюсь, вы понимаете, что если бы мой отец узнал, что вы хотите выдать его старшую дочь за раба… это кончилось бы плохо.

— Да, — королева подобралась, пытаясь придать себе более царственный вид. — Я бесконечно виновата перед тобой.

— Я уважаю вас, — я кивнула, а руки мои дрожали. — Но и себя я тоже уважаю. Трон Эголлы одно, но муж-раб, совсем иное. Я знаю, что такое честь и самоуважение. А вы своим поступком наплевали на это, — я не побоялась грубости, потому что знала — сейчас Каланта полностью в моем распоряжении.

— Чего ты хочешь, Сильванна? — королева уловила в моем голосе намек на возможную сделку, и я откинулась на спинку бархатного стула, внимательно оглядев королевский лик, словно обдумывала свои слова. Но я прекрасно знала, о чем попрошу, еще шесть дней назад.

— Подарите мне его, — от собственных слов скрутило живот. — Передайте мне печать.

— Конечно, — Каланта не удержала облегченного вздоха. — Я все сделаю. Прошу прости меня, Сильванна. Я не хотела тебя унизить. Сам факт того, что на моем сыне рабская печать… это была вынужденная мера…

— Какая же причина вынудила вас побрезговать законами Миагеры? — без упрека, с чистым любопытством спросила я.

— Предательство, — которого отозвалась женщина, явно не желая развивать тему. — Придет время, ты все узнаешь, милая. А теперь, позволь, я закончу с этим побыстрее.

С этими словами Каланта подала знак сторожившим вход легионершам, и те зашагали прочь. Какое беспрекословное повиновение. Мое сердце гулко стучало в груди, но я всеми силами пыталась держать лицо. Получилось. У меня получилось, боги, благодарю. Варасса, мой нежный Варасса больше не будет принадлежать этой карге с манией величия и отсутствием души.

На лице против воли зажглась улыбка, и я поспешила спрятать ее в чашке с чаем. Я так сильно хотела сейчас вбежать в комнату к принцу и сообщить ему о том, что он больше не раб. Теперь он свободен ото всех оков, уж я об этом похлопочу.

Впрочем, Варасса пришел сам. Вернее, его приволокли под руки, обессиленного, раненного, тяжело дышащего. Кажется, у него снова жар. Я оторопела, глядя на него. Легионерши швырнули принца на землю и скрылись в тени. Королева с изяществом львицы поднялась изо стола и подошла к сыну. Я боролась с порывом броситься к Варассе и спрятать его ото всех невзгод на свете. На деле же я сидела с неподвижностью ледяной скульптуры.

— Княжна пожелала тебя себе, — с безразличием произнесла Каланта, схватив принца за волосы и заставив посмотреть на себя. Мое сердце обливалось кровью. — Надеюсь, ей ты будешь полезен больше, чем мне, — прошипела она. Варасса оскалился, с ненавистью взирая на мать. Приласкаю, исцелую, всего, всего целиком…