Я увидела его издали. Лохматого, наспех одетого в доспехи. Закованного в кандалы. Минувшая ночь пронеслась перед глазами, и я шумно выдохнула, схватившись за ворот цветного сарафана. Только сейчас на меня обрушилась прохлада осеннего утра, в которое я ворвалась без какой-либо верхней одежды. Морской ветер продрал до костей.

Финист, заметив, как дрожали мои плечи, придвинулся ближе и немного укрыл своей меховой накидкой. Если бы брат только знал, что дрожала я не только от холода.

Причал был все ближе. Лошади перешли на рысцу, и чем отчетливее я видела искаженное в гримасе боли лицо Варассы, тем сильнее сжималось мое сердце. Пусть это окажется дурным сном, и только.

— Что с его руками? Это цепи? — прогрохотал надо мной Финист, а я зажмурилась и поджала губы. — Что здесь происходит, Сильванна? Я думал, это твой жених.

— Я здесь, чтобы проводить вас, понятно? — прошипела я, стиснув узду до побелевших пальцев.

— Понятно, — брат встревоженно хмыкнул. — Уверена, что тебе не нужна помощь?

Посмотрела бы я на то, как братья сражаются с легионершами Каланты и вырывают Варассу из их когтей, ведь хотела бы я именно этого.

Королеву я тоже увидела. Она стояла в тени парусов и с равнодушием наблюдала за тем, как ее сына ведут на борт по трапу, как звенят его цепи. Варасса не выглядел покорным. Я видела, как он скалился и брыкался, слышала, как проклятья срывались с его губ в яростном рыке. Я не думала, что он может быть таким. На мгновение я опешила, пытаясь понять, не обозналась ли.

— Так казните меня здесь, — заявил Варасса, дернув на себя цепь. Легионерша, державшая ее, пошатнулась. — К чему все эти формальности?

— Ты, государственный изменник, смеешь указывать мне? — скучающе спросила королева, не сводя с сына глаз. — У трусов, вроде тебя, нет права голоса на этой земле.

— А у кровожадных убийц вроде тебя? — принц оскалился, а я вздрогнула. От юноши, что лежал подо мной этой ночью и стонал в такт моим прикосновениям, не осталось и напоминания.

— Ты понесешь свое наказание и вернешься в Эголлу, чтобы исполнить то единственное, на что ты способен. Станешь украшением женского начала. И моли богинь, чтобы княжна Сильванна не отказалась от свадьбы после того, как узнала всю эту гниль, — Ее Величество шагнула к сыну, и я почти поверила в то, что за ее словами последует удар.

Моя лошадь цокнула копытами, выдавая мое присутствие. И королева, и принц повернулись в мою сторону. В глазах последнего я успела заметить горячую ярость. Боги.

Я схватилась за Финиста, всем своим видом показывая, что мне нужно подыграть.

— Уговаривай меня вернуться. Когда я дерну плечом, спроси, почему мой жених в цепях. Живо, — едва разлепив губы, проговорила я. Брату понадобилось мгновение, чтобы осмыслить мои слова.

— Это твой последний шанс, Сильванна, — надрывным басом, какой иной раз выводил меня из себя, Финист прогрохотал на весь порт. — Возвращайся с нами в Красногорье, и я прощу тебе твой побег, — братец прекрасно понял свою задачу.

— И я дам тебе ответ, — холодно отозвалась я, краем глаза заметив, что Каланта сделала к нам шаг. — Нет. Здесь отныне мой дом, Финист. Я выйду замуж за принца Варассу, — я дернула плечом, и брат жестоко усмехнулся.

— За кого ты выйдешь замуж, Сильванна? За мужчину, что сейчас скован цепями? Не смеши меня. Это позор для княжеского рода, ты слышишь меня? — он махнул в сторону королевы, и та невольно остановилась. Ее лицо омрачила тяжелая тень. — Ты не свяжешь свою судьбу с тем, кто выглядит рабом.

— Закрой рот, — вполне правдиво возмутилась я, резко соскочив с седла. Брат прищурился, словно спрашивая, не перестарался ли. — Всему есть предел. И твоей несносности тоже.

Я обернулась к Каланте, склонившись перед ней в приветственном поклоне. Королева кивнула, нервно поправив меч на своем поясе. Видимо, слова старшего княжича все же заставили ее задуматься. Мне стоило огромного труда не смотреть в сторону Варассы. Но я прекрасно чувствовала его магию, буйствующую, сильную, гневливую. Только бы слово сказать, взгляд исподтишка кинуть, чтоб все понял. Не я это, а змея подколодная, какую пригрела на своей груди Каланта. И у меня будет время, чтобы разобраться с доносчицей.

— Слуги сообщили о вашем отбытии, — начала я. Мои глаза сковал холод. — Отчего такая спешка? — не голос, перезвон льдин.

— Должно быть, вы считаете свой поступок благодетельным, — сухо начала Каланта, взглянув на сына через плечо. — Вы не сказали мне о том, что узнали от принца. Пожалели изменника и труса. Ваше милосердие похвально.

Я ощутила, как дрогнула магия Варассы. Вспыхнула ярко-зеленым и смягчилась. Глупый, правда думал, что я смогу предать его после того, как дала клятву. Я незаметно выдохнула, почувствовав, как светло-зеленые искорки хлынули ко мне сплошным потоком, окутав с ног до головы. Раскаивался.

— Я посчитала, что не имею права встревать во внутренние дела правящего Дома. Пока что, — мрачно отозвалась я, и на моем лице не дрогнула ни одна мускула. То, что я сейчас скажу, будет наполнено ложью. — А еще я не хотела бы подвергать опасности наш договор, Ваше Величество. Разбирательства могут растянуться на долгое время, а это нежелательно. Я не потерплю трусов и предателей, поэтому сумела бы покарать и сама, более жестоко, как ответ за свое молчание, — лекарская магия не отхлынула от меня. Хотя бы сейчас Варасса понял, что я пыталась его спасти.

— Ваша беспощадность соразмерна вашей справедливости, — Каланта задумчиво пожевала губы, окинув меня изучающим взглядом. Втянула носом воздух. Не выйдет, я наказала Маришке вылить на себя два бутылька с цветочными маслами. И очень надеялась, что Варасса не сглупил и поступил так же. — Тем не менее, я сама определю наказание для своего сына. Нашему договору это никак не навредит, княжна. Ваше умение пользоваться ситуацией и менять ее под себя засчитано. За время моего отсутствия советницы Нингаль и Юта ознакомят вас с финансовой и торговой политикой Эголлы. О помолвке будет объявлено в день моего возвращения.

Каланта круто развернулась на каблуках военных сапог и чинно зашагала в сторону фрегата. Этой мой единственный шанс. Я взглянула на принца, молясь всем богам, чтобы и он смотрел на меня. Но мои молитвы оказались не нужны. Варасса не сводил от меня глаз, кажется, с самого моего появления, и взгляд его полыхал огнем непосильного чувства вины. Я улыбнулась на самый краткий миг и сжала ткань сарафана напротив своего сердца.

«Я буду ждать», — говорил мой взгляд, и это было необъяснимо, странно, неправильно.

«Я вернусь», — отвечал его, и светло-зеленая магия плясала и сверкала в свете морского солнца. Грядущая разлука сжирала мою душу изнутри — почему? Пусть боги дадут мне ответ.

Легионерша грубо дернула за цепи, и Варасса повиновался, перестав брыкаться и брызгать злой слюной. Взошел на трап, успев оглянуться на меня, и на миг вместо него возник Асен, точно так же собиравшийся в свой последний поход. Мои губы задрожали, и я резко обернулась, встречаясь с мрачными взглядами братьев.

Они, как один, знали, что я чувствовала, ведь были рядом с Асеном в тот проклятущий день.

«Сердце Королевы» рассекал морскую гладь. Волны бились о деревянные борта, громыхали где-то снаружи, ревели, словно чудные звери. Варасса томился в трюме, где и полагается быть всякому преступнику. Легионерши приковали его цепи к прутьям решетки, по ту сторону которой держали скот. Впрочем, здесь принц не проведет долго, ведь до морской тропы осталась пара миль, и придворная колдунья перенесет фрегат прямо к берегам Оленьего полуострова.

Принц привалился к набитой зерном бочке и прикрыл глаза. Этой ночью он не спал, и усталость густым туманом клубилась в его голове. На мысе Никса его ждало наказание за всю ту ложь, которой он кормил Эголлу долгие пять лет. Варасса знал, что однажды Каланта все узнает, но совершенно не был к этому готов. Ему было страшно.