В это ночь все горело.

Выпачканное в семени платье висело у камина, прежде будучи выстирано и почищено. Княжна Сильванна тихо сопела, свернувшись калачиком на краю кровати, и ее ресницы подрагивали каждый раз, когда блик пламени прыгал на ее лицо. Варасса пребывал в замешательстве.

Он сидел на этой же кровати. Его нагое тело княжна укутала в одеяло и приказала ждать, когда платье обсохнет, и только тогда Вар сможет покинуть ее покои. Принц страшился и лишнего вдоха сделать, чтобы не разбудить Сильванну, которая касалась пятками его поясницы. Сильва, она сказала называть ее Сильва. Варасса не был уверен, что это позволение относилось ко всей жизни целиком, а не только к этим встречам, но отчего-то сердце все равно бушевало в его груди.

Княжна не воспользовалась его согласием, не обесчестила в собственную усладу. Не коснулась руками тех мест, каких касаться не могла, и все равно довела принца до безумия. Варасса невольно вздрогнул, когда подумал о нескольких мгновениях, когда его тело ему не принадлежало. Оно принадлежало Сильве, и то было прекрасно.

Юноша посмотрел в лицо спящей княжны и тут же отвел взгляд, устыдившись. Она знала о метке с самого начала и все равно возжелала его. В распоряжении Сильванны был любой мужчина Эголлы и Миагеры в целом — одно только слово королевы Каланты, так почему ее выбор пал именно на Варассу? Урода-полукровку, у которого ни красоты эльфа, ни силы гоблина, ни свободы лума.

Сильва была на порядок, а то и два его выше, благородная, прекрасная, знающая себе цену. Женщина.

Вар уронил голову на грудь, и одеяло, которым он прикрывался, немного сползло с плеча. Случается так, что дочерям богатеев становится скучно. Принц бесконечное множество раз слышал истории о том, как наследницы знатных Домов игрались с нищими мужчинами, даруя им внимание и драгоценности. Цена была страшной. Несчастных находили на улицах Альпутты истерзанными, изуродованными. Варасса занимался подобными делами в составе Первого легиона. Наказаний никогда не следовало, ибо слово женщины — закон.

Сильванна перевернулась во сне и уткнулась лицом в его ягодицу. Варасса подскочил, справедливо рассудив, что безопаснее будет сидеть на сундуке.

А еще он сомневался, что Сильва сделает ему больно.

— Богини, — принц запустил руку в волосы, медленно выдохнув. И тут же напрягся, уловив в воздухе чужое присутствие.

Гоблины, в отличие от эльфов и лумов, не чувствовали магию, но прекрасно различали запахи, будь то человека или зверя. К сожалению или к счастью, но Варасса унаследовал гоблинскую особенность, а не эльфийскую, и к своим двадцати восьми годам выучил, как пахнут кровь, лекарства, придворные и… княжна. Снегом и углями, совсем немного красными ягодами и выпечкой.

Но аромат, который принц уловил сейчас, не принадлежал Сильванне. Он был терпким, неярким. Мужским. Варасса дернул плечом. Не его это дело. Княжна была вольна приглашать в свои покои кого угодно. Юноша поджал губы, нетерпеливо уставившись на еще сырое платье, и чувствовал себя совершенно нелепо. Когда Сильванна станет королевой, Каланта подарит ей гарем, так в чем дело?

Княжна вдруг громко всхрапнула, отвернувшись от огня к стене. Варасса удивленно вскинул брови, а потом заулыбался, уверенный в том, что не имел права быть в этой комнате. И все равно он здесь, не самое полезное дополнение княженьей жизни. Да и навсегда ли?

Огонь мерно потрескивал в камине, и яркие блики скакали по полу и стенам. Варасса уставился на языки пламени, всеми силами пытаясь отвлечься от чересчур навязчивых мыслей. Раньше его это не волновало. Когда Каланта поставила его перед фактом свадьбы с княжной Красногорья, принц только кивнул, заранее зная, что северной де́вицене будет до него никакого дела, за исключением заинтересованности в троне Эголлы.

Варасса рассказал княжне свою самую страшную тайну, доверил свою душу и свою жизнь положил к ее ногам. Если королева узнает о его лжи, принца казнят без выяснений. Каланта найдет способ короновать Сильванну и без этой свадьбы. Юноша нервно хмыкнул, мелко задрожав. И все закончится, даже не начавшись.

Варасса исподтишка взглянул на княжну и подобрался, потому что она тоже смотрела на него, внимательно, оценивающе. Так лумы считывают магию.

— От тебя за милю разит страхом, — бесстрастно выдала Сильванна, резко сев на кровати. Нахмурилась. — В чем дело?

— Все в порядке, княжна, — он согнулся в поклоне, едва успев удержать на груди одеяло. В разноцветных глазах мелькнуло недоверие.

— Если хочешь знать, я никому не расскажу. Ни о чем, что произошло сейчас и в этот день. Василь тоже будет молчать, — на всякий случай добавила она, слепо пытаясь угадать причину.

— Я благодарен, — Варасса сжался, получше закутавшись в одеяло. Княжна спустила босые ноги на ковер, прищурившись.

— Нет, ты напуган. Послушай, у меня нет никакого желания выяснять это, — Сильванна глубоко вздохнула и в несколько шагов оказалась рядом. — Но, напомню, что час назад мы были там, — она ткнула в сторону кровати. Принц вспыхнул с головы до пят, — и никаких проблем не было.

Варасса молчал, не зная, что следует говорить. Он просто смотрел в ее лицо, невольно подумав о том, что хотел бы целую вечность ощущать прикосновения ее мягких губ. На любой части своего тела, какую княжна только возжелает. Идея пасть ей в ноги тоже не казалась плохой.

— Вы сказали, чтобы никаких личных разговоров во время этих встреч не было, княжна, — принц сказал совсем не то, что хотел. Глаза Сильванны превратились в два кусочка льда, в один из которых вмерзла кровь.

— Как я могла забыть, — прошипела она, уязвленная, и, тряхнув густой косой, отступила.

— Прошу прощения…

— Удавись своими извинениями, — огрызнулась княжна, мрачно ухмыльнувшись. — Почти досохло, — она кивнула на платье. — Можешь идти.

Варассу продрал мороз. Кажется, его ужас стал практически осязаемым, потому что Сильванна поморщилась и вздохнула, разгладив выстиранное платье. Пару секунд было тихо. В окно бился ночной ветер, и любопытные звезды глядели сквозь витражи. Принц стоял ровно, будто ожидал смертного приговора.

— Просто дай мне быть лучше, чем я есть, ладно? — наконец произнесла княжна, подняв на него взгляд. Ее глаза ловили отблески пламени. — Наша договоренность закончилась в тот момент, когда ты сказал, что Маут Гулам не убийца. Не я это начала. И уж позволь продолжить. Я никогда не была хорошей любовницей, — она зябко повела плечами. — Но человек я честный. Почти всегда справедливый, — она улыбнулась, попытавшись поймать его взгляд. — И мне, бывает, есть дело до чужих переживаний. Это не глупая вежливость, это простое желание, чтобы партнер, даже временный, чувствовал себя в безопасности рядом со мной. Что скажешь? Ты сможешь довериться мне?

— Княжна, — принц пал на колени, крепко сжимая края одеяла. Низко склонил голову, чувствуя, как гулко колотится сердце, пытаясь выбить грудную клетку и прыгнуть прямо в руки женщины, стоявшей рядом. — Только вам я и могу доверять, — запальчиво признался Варасса, и под конец фразы его голос осип.

— Сколько раз просила, — Сильванна недовольно прицокнула и вдруг села рядом. Обхватила его лицо ладонями, заставив посмотреть на себя. — Я не причиню тебе боль. Клянусь, — она тоже перешла на шепот.

Варасса смотрел в ее глаза, осторожно хватая ртом воздух. Слишком близко. Снова. Сильванна вдруг хитро улыбнулась и впечаталась в его губы, выбив из принца судорожный вздох. Поцеловала крепко, до дрожи. Куснула за нижнюю губу, успев скользнуть одной рукой к его бедрам. Вар не успевал за ее движениями и только собрался сделать хоть что-то, княжна отстранилась, жадно облизнув свои губы.

— Тебе пора, — хрипло напомнила она и встала, оправив невидимые складки на расшитой нитками рубахе. И, больше не глядя на него, отошла в другой угол комнаты, отвернувшись к стене.

Варасса, словно забвенный, пару секунд смотрел ей в спину, а потом ломанулся за платьем, неуклюже пытаясь его натянуть на себя. Шнурки путались в руках, и принц пыхтел, пытаясь затянуть их и перевязать. Выходило неважно. Он торопился, пальцы его подрагивали. Видимо, его возня была весьма красноречивой, потому что Сильванна незаметно оставила свой угол и оказалась рядом. Вар неловко отвел взгляд, когда княжна осторожно высвободила завязки из его рук.