— Мрак, — Варасса ударил кулаком по стволу дерева, нахмурившись.

Без всякой рабской метки отдал себя в распоряжение княжны. Без оглядки, без сомнений. Принц гневно выдохнул, пытаясь утихомирить колотившееся в груди сердце. Не должен был соглашаться. Что для мужчины Эголлы жизнь без любви? Варасса болезненно искривил губы, со страхом размышляя, чем ему обернется это соглашение. Сильванна наиграется им вдоволь, а потом выбросит. Вар станет подобно королю Рунну, первому мужу матери, нелюбимому, ненужному. Принц содрогнулся, когда подумал о Рунне, иной раз шатавшемся по дворцу, словно призрак. Они не общались близко, но даже одного взгляда хватит, чтобы понять — этот мужчина сломан, разбит вдребезги руками жены. Варасса шумно сглотнул, представив себя на его месте. Каланта взяла Рунна в мужья тоже — по велению долга.

Принц оттолкнулся от ствола дерева и шагнул в ночь, ведомый только огнями тепличного комплекса. Возбуждение почти спало, облегчая движения.

Варасса не сумел бы отказаться. Он понял это у стеклянных дверей оранжереи, вспомнив букет звездной лаванды, который до сих пор стоял в его покоях. Сильванна подарила ему цветы, а принц вложил в ее руки все свое доверие, чтобы потом рухнуть вниз.

Принц переступил порог теплицы. Местный смотритель лишь мельком взглянул на него и вернулся к своим делам. Варасса едва ли не бегом поднялся на второй этаж, завернув в павильон целебных растений. До завтрашней ночи нужно было как-то еще прожить.

Клумба, где рос пещерный вьюнок, была ограждена деревянным бордюром, но даже это не помешало растению выползти на середину тропки. Варасса присел на корточки, принявшись осторожно срывать зеленые усики для приготовления заживляющей мази. На мысе Никса такой понадобится много. Принц дернул плечом, вспомнив о своем грядущем наказании. Королева Каланта приказала Маут Гуламу истребить пятьдесят вражеских воинов, и он не посмеет ослушаться. Губы Варассы изогнулись в нервной ухмылке.

Его взгляд упал на соседние цветочные ряды, и сердце почему-то забилось где-то на уровне горла. Как любой другой лекарь Эголлы, принц прекрасно знал рецепт снадобья, делающего семя мужчины бесплодным. Варасса потянулся к мелким белым цветочкам, рассыпавшимся по стеблям, словно звезды. Если Сильванна не передумает, ему понадобится этот отвар. Принц сглотнул, сорвал пару цветов и положил на дно корзины, куда уже сложил пещерный вьюнок. Конечно, у смотрителя возникнут вопросы, ведь бутоны зимовницы нужны для двух вещей — предотвращения нежелательного зачатия и лечения мужского бессилия.

Варасса медленно выдохнул, справедливо решив, что подумает об этом только в том случае, когда по замку Альпутты о нем поползут слухи. Принц лениво оглядел этаж, подхватил корзину и уже собрался уходить, как застыл.

Кусты волчьей ягоды были неаккуратно примяты. Варасса в несколько шагов оказался рядом с ядовитым растением и свел брови к переносице. Кому понадобились эти плоды, чей сок убивал за считанные секунды? Впору забить тревогу. Принц нахмурился сильнее, намереваясь опросить смотрителя теплиц. Без его ведома отсюда ничего вынести было нельзя, тем более в такой варварской манере — несколько ягод лежали на земле раздавленные.

— Кто был в тепличном комплексе сегодня? — Варасса требовательно скрестил на груди руки, глядя на тщедушного старика-гоблина. Тот окинул принца раздраженным взглядом.

— После вашего дневного визита никто больше не захаживал, — скрипуче отозвался он, желая поскорее вернуться к своим делам. Принц шагнул ближе, в его глазах вспыхнул огонь.

— Неужели? — голос его обрел суровость, какая была присуща королеве. Старик вздрогнул, наморщив лоб, словно вспоминал.

— Леди Нингаль, — вдруг сообщил он, часто закивал. — Да-да, леди Нингаль заходила сегодня сразу после вас.

— Что она взяла?

— Ничего, Ваше Высочество. Леди хотела выяснить, по какому поводу вчера заходила княжна Сильванна.

— Понятно, — Варасса отшагнул, посмурнев еще больше. Смотритель ожидал вопроса касаемо княжны, но принц лишь коротко попрощался и направился прочь.

Кажется, придется наведаться к матери раньше назначенного дня.

Имение Орвот не уступало в габаритах замку Альпутты. Шпили темных башен уходили в небо, а витражные окна в два гоблинских роста ловили лунный свет. Мой экипаж прибыл одним из последних, но я все равно успевала оглядываться по сторонам. Королева отправила мне в сопровождение четырех легионерш, и сейчас они хмурыми глыбами шли от меня по бокам. Гурьян на их фоне безвозвратно потерялся, больше походивши на моего спутника, чем на воеводу. Мужчина не говорил со мной весь путь и даже не глядел в мою сторону, потому что от меня за милю разило магией и запахом принца Варассы. Делать с этим фактом я ничего не собиралась, пусть обижается, сколько вздумается. Зато Клюква радостно виляла хвостом и хитро косила на меня желтыми глазами.

Внутренний двор имения был освящен сотнями магических огней, отчего казалось, словно сейчас жаркий полдень. У высоких кованых ворот гостей встречал гоблин-дворецкий, статный и ухоженный. Я бы даже назвала его красивым, если бы не барахталась в своих мыслях, посвященных совершенно другому мужчине.

— Княжна Красногорья, Сильванна, дочь Алекая Огненной Руки, благословенная дева Северных Берегов и хозяйка Снежного Города, — полный титул, данный мне на совершеннолетие, резанул по ушам, но я выдавила из себя улыбку в ответ на заинтересованные взгляды остальных гостей. Так или иначе, властвовать в Снежном Городе я бы смогла только после замужества.

— Не нравится, когда при всех говорят о чести? — тут же съязвил Гурьян, неожиданно оказавшись слишком близко. Я дернула плечом, словно пыталась сбросить его присутствие.

— Я не лишена чести, и готова слушать о ней часами, — холодно отозвалась я, даже не взглянув на него. — Продолжишь фамильярничать, я…

— Отправите меня обратно в Красногорье? — Гурьян рычал. — Уж лучше так, чем находиться в подчинении женщины, забывшей о своем обещании.

— Забываешься, — заметила я, ничуть не изменившись в лице. — В Эголле я выше тебя по статусу в сотни раз, Гурьян. Если в Красногорье я прощала тебе твою гниль, льющуюся с языка, здесь терпеть этого не стану. Отдавай себе отчет в том, с кем говоришь, — я перешла на шипение, какое присуще змеям. Клюква встревоженно заскулила, отершись о мои ноги. — Никто не станет задавать мне вопросов, если я велю казнить собственного воеводу, вздумавшего дерзить.

Видят богини, я всего лишь хотела его от себя отвадить на этот вечер и заняться мыслями поважнее, но мои слова прозвучали совершенно не так, как задумывалось. С лица Гурьяна разом схлынули все краски, он замер, глядя на меня так, словно только что узрел смерть ближнего. Я испугалась, но в моих глазах не отразилось даже капли того, что я испытывала. Все ради короны. Все ради себя.

— Я понял вас, — одними губами проговорил Гурьян и опустил голову. Я успела заметить мелькнувшую на его лице гримасу боли.

Нет больше той розовощекой Сильвы, над которой ты любил шутить и которую катал на своем рыжем коне. Все умерло, Гурьян, в тот же день, когда Асен пал жертвою вечного сна. И нет нам дороги назад.

— Прости, — кажется, я так и не сказала это вслух, а если и сказала, Гурьян не услышал.

Перед нами распахнулись еще одни мощные двери, впуская в залитый ярким светом зал. Пахнуло едой и алкоголем. Я на мгновение зажмурила глаза, собираясь с мыслями, и шагнула за порог вечного праздника. И все взгляды в одночасье устремились на меня одну.

— Приветствую вас в своем доме, княжна Сильванна, — громогласный женский голос разнесся над собравшимися. Я окинула взглядом помещение, остановившись на широкоплечей глимме, и цвет ее кожи был в тон огню.

— Благодарю за приглашение, леди Аша Орвот, — я склонилась в приветственном поклоне, заслужив зубастую улыбку от хозяйки торжества.

— Как вам Эголла, княжна? — по мере сказанных слов Аша приближалась ко мне, сверкая темно-карими глазами.