Женщина Эголлы не должна унижаться до помощи мужчине, не должна поощрять его слабость, ведь мужчины многие тысячелетия позиционировали себя как сильный пол. Эголла до сих пор помнит те темные времена, когда глимма была красивым дополнением к статусу гоблина, была безвольной и слабой. То время прошло. Теперь женщина венец всего.

— Боюсь, совсем скоро, это я буду тратить ваше время, — Сильванна наметила на своем лице улыбку, ее пухлые губы слегка дрогнули, заставив Варассу сжать кулаки. Ухоженные коротко подстриженные ногти впились в ладонь. Холодная, гневливая, бесчувственная. Милосердная, справедливая, нежная. Все она, Сильванна. Не женщина, богиня — такая же противоречивая. — Хорошего вечера, Ваше Высочество, — вымолвила и развернулась, чтобы уйти.

— И вам, княжна, — Варасса успел ответить, глядя ей в спину. Длинная коса при каждом шаге хлопала по ее бедрам, а ткани дорогого платья обрисовывали пышную фигуру. Принцу доводилось видеть хрупких лумм, тонких и изящных, как березки, какими славилось Красногорье. Сильванна же разительно отличалась от каждой из них. Высокая, статная, мягкая, она была невообразимо красива.

Принц с огромным усердием заставил себя оторвать взгляд от удаляющегося силуэта. Не стоило забывать, что княжна станет следующей королевой Эголлы, а, значит, займет место очередной деспотичной владычицы. Западные Холмы не потерпят слабости, и все светлое, что только есть в Сильванне, здешние нравы похоронят заживо. Варасса болезненно скривился. Сама мысль о том, что княжна превратится в Каланту, была мучительна.

— … и не гоблин-то толком, так, полукровка, — до принца долетел обрывок фразы, сказанной княжьим воеводой. Варасса встрепенулся, намереваясь пойти прочь. Только унижения от чужаков ему выслушивать не доставало. Но властный, совершенно каменный голос Сильванны заставил его остановиться.

— Закрой пасть, пес, пока я не приказала отрезать твой грязный язык.

Стены замка Альпутты хранили множество разговоров, слов, сказанных впопыхах, но никогда эти своды не слышали того, чтобы женщина защищала мужчину. Варасса не поверил самому себе, готов был списать на иллюзию, ведь княжна и воевода стояли достаточно далеко, успев завернуть в ближайший коридор. Но судя по озадаченным лицам обычно невозмутимых стражниц, ему не показалось.

Варасса отмер и поспешил прочь, игнорируя биение возбужденного сердца. Защитила. Перед земляком. Рискуя репутацией. Не может такого быть. Принц перешел на бег, цепляясь руками за щербатые стены. Перед глазами — образ княжны с цветными глазами. Мираж. Эголла растопчет ее и не взглянет. Или же внемлет суровым словам и изменится до неузнаваемости.

Так кто из них двоих настоящий мятежник?..

Королева приказала подать вино. Я сидела перед ней за наскоро накрытым столом и смотрела на свой сверкающий золотой кубок. Темно-красная жидкость пахла фруктами и совсем немного орехами. Каланта с интересом разглядывала меня, словно впервые увидела, и мне казалось, что в ее взгляде подобно вину в моем бокале плескалась опаска.

— Как ты устроилась, Сильванна? — спустя недолгое молчание спросила глимма, пригубив немного вина. Я расправила плечи.

— Ваш замок поистине великолепен, Ваше Величество. Определенные мне покои полностью меня устраивают, — отчиталась я, внимательно следя за ее реакцией. Каланта благосклонно кивнула.

— Для самой желанной гости, самые роскошные покои в южном крыле, — мягко произнесла она, ввергнув меня в полнейшее замешательство. — Не досаждает ли тебе прислуга?

— Шульги отлично знает свою работу, — осторожно заметила я, медленно отняв руки от своего кубка.

— Ты запомнила имя мальчика-прислуги? — королева удивленно вздернула бровь.

— Отец учил тому, что личная чернавка потому и личная, что барыня знает ее имя, — уверенно заявила я, думая, как бы выбраться с этой террасы по возможности живой.

— Похвально, — без особого энтузиазма сказала Каланта, нервно потеребив прядь, выпавшую из ее строгой прически. Обычно, глиммы-воительницы обрезают волосы под корень, но королева была совершенно иным случаем, хоть и регулярно возглавляла походы.

— Вы хотели о чем-то со мной поговорить? — я решила не медлить, и будь что будет. Самым худшим будет возвращение в Красногорье, а с остальным как-нибудь справлюсь.

— Вижу, ты успела познакомиться с принцем, — кисло произнесла Каланта, скривив губы в зловещей ухмылке. Хотя, наверное, мне так показалось из-за ее клыков.

— Да, — твердо ответила я, готовая к любым обвинениям.

— И что ты думаешь? — королева очень старалась говорить бесстрастно, но я уловила в ее голосе нотки страха. С чего бы это?

— Мы виделись всего пару раз, за такое короткое время сложно о ком-либо судить. Но принц Варасса показался мне вежливым и достойным мужчиной, — тщательно подбирая слова, сообщила я. Королева постучала пальцами по поверхности стола, явно удивленная моим ответом.

— Это все? — уточнила она, словно ожидая совершенно иного ответа. — Что с тобой, Сильванна? Ты даже не взбрыкнешься против брака, который я пытаюсь тебе навязать? — в лоб спросила Каланта. Я медленно улыбнулась, наконец, догадавшись, в чем дело.

— Вы боитесь, что после увиденного сегодня, я откажусь от брака с вашим сыном? — прямо спросила я, внутренне ликуя от маленькой победы — глимма стиснула зубы, явно уязвленная моей догадливостью. Но ответить я ей не позволила. — Путь к всякому величию труден, вам ли это не знать? Я готова принять любые условия, если это поможет моей цели. Я дала обещание, и ни за что его не нарушу.

— Слова, достойные королевы, — с неким облегчением выдохнула Каланта, на мгновение прикрыв глаза. — Я не ошиблась в тебе, Сильванна. И рада, что даже необходимость связать свою судьбу с Варассой, — она скривилась, словно раскусила гнилой орех, — не пошатнула твою уверенность.

— Ничто не пошатнет мою уверенность, — мрачно заявила я, отчего-то разозленная ее словами. Но тут же одернула себя. Да кто он такой, этот Варасса! Королевский раб, заклейменный меткой и обреченный на страдания. Мне ли об этом думать… И я только сейчас сообразила, что королева даже не догадывается о том, что мне было известно. — Что за вид болезни у принца такой, если мне пришлось его на себе тащить? — как можно пренебрежительнее спросила я. Каланта ожидаемо подтвердила мою клевету:

— Лекари говорят, это связано с кровью. То, что он наполовину эльф, сказалось на здоровье, и теперь он страдает мигренью и жаром. У меня есть лекарство, поэтому волноваться не о чем, княжна, — королева одним только взглядом показала, что разговор окончен. — После свадьбы, я отдам рецепт тебе.

Согласно древним писаниям, хозяина и раба связывала метка, которая доставляла немыслимые мучения последнему. Это был такой способ контроля. Облегчить боль позволяло нечто особенное: лекарство, амулет или заклинание, и об этом способе было известно только хозяину. После свадьбы с принцем Каланта передаст мне власть над ним. Эта мысль была гадкой и горькой, как деготь. Я незаметно сморщилась, пока королева самодовольно попивала вино.

— Я приняла решение объявить о помолвке чуть раньше, — совершенно буднично сообщила Каланта, а у меня сердце в пятки ушло. — Через семь дней принц отбудет на мыс Никса, и после его возвращения я объявлю тебя своей наследницей.

— Что за спешка, Ваше Величество?

— Я не молодею, Сильванна. Дома требуют моего ответа, — негодующе поделилась Каланта. — Весть о том, что после битвы за Вороний лес я больше не смогла бы родить, разнеслась по всей Миагере за каких-то полмесяца. Дома знают, что я ни за что на свете не посажу бы на трон… сына, — она скривилась, — поэтому настойчиво предлагали ему в жены своих дочерей. Я отказала всем, потому что змеенышей вырастут змеи. Сильванна, — глмма неожиданно накрыла мою ладонь своей широченной рукой с когтистыми пальцами, — я выбрала тебя, потому что уверена, что за твоими помыслами будешь стоять только ты сама, а не жадная до власти мамаша.