— Я здесь бессильна, — глимма обернулась ко мне и почтенно склонила голову. — Прошу прощения, княжна Сильванна.

— Какое несчастье, — прорычала я, опустившись рядом с Варассой и закинув его руку к себе на плечо. — Гурьян, ты поможешь мне или дальше будешь стоять как остолоп?

Воевода молча подхватил принца с другой стороны. Тот уже даже не открывал глаз, хрипло дышал, словно умирающий. Эта мысль меня испугала, но я только посильнее сжала его руку и стиснула зубы. От рабской печати еще никто никогда не умирал.

— Ее Величество Каланта будет зла, — предупредила лекарка, обращаясь, скорее, к Варассе. — И вы это знаете.

Он не ответил, а я больше не думала о жаре его тела и рельефных мышцах. Внутри меня клокотал гнев, да такой горячий, что мог бы спалить этот проклятый замок дотла. Нет большей на свете низости, чем рабская печать. Тот, кто ее поставил, не больше, чем животное, лишенное чувства достоинства. Отбирать свободу — самое подлое, что когда-либо знавала Миагера. Именно поэтому альянс «Четыре Солнца» изничтожил рабовладение несколько сотен лет назад. Какова же новость, что глава альянса держит в рабах собственного сына.

— Куда идти? — спросила я, пытаясь поймать расфокусированный взгляд Варассы, когда он на миг приоткрыл глаза.

— На южную террасу, — выдавил он.

— Это недалеко, — отозвался Гурьян, явно поняв, о чем шла речь. У воеводы было полно времени, чтобы изучить замок на случай непредвиденных ситуаций.

— Веди, — бросила я, сгибаясь под весом мужского тела.

Никакая прислуга, попавшаяся нам по пути, не соизволила помочь. В ответ на мои приказы, она лишь качала головой и повторяла свое «не положено». Я готова была плеваться ядом, но когда даже испуганный Шульги только отшатнулся от принца, поняла, что за всем этим стоит королева Каланта. Она приказала не вмешиваться. Мучила собственного сына.

На южную террасу вели арочные двери, увитые облезлым плющом. По обе стороны застыли воительницы из личного легиона королевы. Я оскалилась одной из глимм, и та непонимающе округлила глаза.

— Пропустите, — рявкнула я.

— Принц должен идти один, — шелестяще отозвалась легионерша. Варасса бился в судорогах. Я чувствовала, какой горячей была его кожа.

— Как он пойдет? Ползком? — процедила я, едва сохраняя стоячее положение. Кто бы знал, что гоблинский принц будет таким непомерно тяжелым. — Помогите ему, — леденяще спокойно приказала я, и глиммы синхронно вздрогнули. Варасса сдавленно застонал. — Быстрее.

Воительницы подобрались и подхватили обессилевшего принца под руки, повели на террасу. Как было наказано, мы с Гурьяном остались на месте, наблюдая за тем, как три фигуры скрываются в зарослях засохшего плюща, который возродится только весной. Мое сердце так и билось, гулко, беспокойно. На ладонях остались искорки разной магии: зеленой, лекарской, и черной, осыпавшейся с рабской метки. Я была зла, чудовищно зла на эту проклятущую ситуацию. Эголла гниет изнутри, она тлеет заживо.

В Красногорье мужчины доставили мне немало неприятностей, но я не испытывала к ним ненависти. Я не ликовала от их бессилия и унижения. Принц Варасса не заслуживает такой участи, которую даровала ему мать. Клео же подслушала разговор леди Нингаль с легионершой, они презирали королевского сына. Я не была спасительницей или героем, но я не хотела жизни тем, кто отбирал жизнь у других.

— Что это с ним? — подал голос Гурьян, когда тишина начала нас пожирать. Я скосила на него глаза и вздохнула.

— Не знаю, — легко соврала я. — Ты будешь молчать об этом и никогда не упомянешь.

— Как прикажете. Вы собираетесь ждать?

— Да. Я собираюсь ждать, — неожиданно даже для самой себя согласилась я. На самом деле, это было плохой идеей, ведь я уже узнала все, что хотела. Зачем мне видеть Варассу после всего, что случилось? Убедиться, что с ним все в порядке.

— Уже прониклись искренней любовью к жениху? — Гурьян никогда не умел держать язык за зубами. Я устало закатила глаза.

— Он — мой единственный путь к трону. Конечно, я переживаю, чтобы он не умер раньше времени, — равнодушно произнесла я, а сама вспомнила полные губы и широкие ладони.

— Волчья Княжна, — Гурьян весело ухмыльнулся. — Неужто сами принца и убьете после свадьбы?

— Я скорее тебе голову откушу, — хмыкнула я и качнула головой, объявляя разговор оконченным. Воевода покорно замолчал.

Эта часть замка была необыкновенно безлюдной. От нечего делать я огляделась по сторонам, отмечая старую каменную кладку, осыпавшуюся лепнину и потертые гобелены. Видимо, это крыло давно не реставрировали, предпочтя оставить все так, как оно было много лет назад. Южная сторона замка принадлежала правящему Дому и важным гостям, куда меня поселили, но здесь я еще не бывала. Видимо, где-то поблизости находятся королевские покои и гарем. Я нахмурилась, забеспокоившись о том, чтобы потом не схлопотать наказание за подобное своеволие. Весь пыл поутих, и я вернулась к реальности, которая была не такой уж и красочной.

— Откуда ты знаешь это место? Королевские спальни точно не для прогулок, — спросила я, отвлекая Гурьяна от любования скульптуры, изображавшей могучую глимму-воительницу.

— Я умею слушать, княжна. Местная прислуга без устали гундосят о разном. Знаете, сколько легенд ходит об этой южной террасе? Несметное количество. Поговаривают, будто королева Каланта проводит там какие-то кровавые ритуалы, — заговорщицки прошептал он, а я скептически вскинула бровь.

— Темные практики доступны только жрецам, — напомнила я и покачала головой. Сердце беспокойно дернулось в груди.

— И власть имеющим, — пожал плечами Гурьян и посмотрел в сторону арочных ворот.

Раздались шаги — это глиммы вернулись на свой пост. Одни. Я нервно сжала рукава, но на мои попытки заговорить, стражницы угрюмо молчали. Видимо, получили распоряжение от королевы на случай моего любопытства. Ну конечно! Я озлобленно скривилась, оставив попытки их разговорить, и привалилась к стене. Даже если мне придется простоять здесь весь вечер и ночь напролет, я дождусь принца Варассу.

Сама же подумала о собственной дурости. И сдалось мне лишний раз злить Ее Величество и кликать на себя беду. Мое дело легкое: не отсвечивать до поры до времени, а я уже как минимум воспротивилась монаршему слову. В Красногорье за такое на кол сажали. Я дернула уголком рта в усмешке. Гурьян озадаченно нахмурился. Ладно, хоть не пытался разговор вести или насмехаться. Видать, даже он чуял, что дело здесь нелегкое.

Хромающий шаг Варассы я услышала спустя долгую половину часа. А когда увидела самого, едва сумела сохранить равнодушное выражение лица. Рассеченная губа принца кровоточила, а на щеке пылал след от женской ладони. Что-то внутри меня дрогнуло от омерзения, но я держала себя в руках. Как оказалось, мой дражайший отец был примерным родителем.

— Княжна Сильванна, — Варасса остановился, удивленно оглядев меня с ног до головы. Я медленно выдохнула, приказывая себе не думать о том, что несмотря на увечья, лицо принца продолжало быть невообразимо прекрасным.

— Хотела убедиться, что с вами все в порядке, — сухо пояснила я, вскинув подбородок. Гурьян мрачно застыл за моим плечом.

— Спасибо, — прошептал принц, низко склонив голову. Я опешила, но виду не подала. — Прошу прощения, что потратил ваше время, — еще тише произнес он, а я болезненно скривила губы. Ясно, о чем они так долго говорили с королевой Калантой.

— Боюсь, что в скором времени, это я буду тратить ваше время, — слова поддержки всегда давались мне с трудом, но судя по тому, как вскинулся принц Варасса, разрядить напряженную атмосферу мне все-таки удалось. Я скупо улыбнулась, развернувшись на каблуках. — Хорошего вечера, Ваше Высочество.

— И вам, княжна Сильванна, — растерянно отозвался принц, а я с удовлетворением почувствовала, что черной магии вокруг него стало чуть меньше. Что бы там ни произошло между матерью и сыном, но оно благоприятно повлияло на последнего. Страшная тайна правящего Дома Эголлы, о которой принято говорить только шепотом.