— С кем? — гоблин на мгновение растерялся, став абсолютно беззащитным. — Вы думаете, я… предатель?

— Там одни мужчины, — принцесса сконфуженно поджала губы. — А у вас есть все причины быть среди них.

— Вот как, — лицо Рунна стало каменным. — Спешу вас расстроить, я не имею никакого отношения к тому, что только что произошло.

Стало тихо и неуютно. Акина обняла себя руками, борясь с желанием извиниться за ложные обвинения. Впрочем, король не стал ждать ее раскаяния и просто развернулся, направившись прочь. Ей ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Колола мысль, что и письмо, отправленное отцу, было ложным. Акина позволила себе мысль о том, что Рунн просто притворяется невинным и сейчас ведет ее в лапы своим приспешникам… но гоблин всего лишь вывел ее к одному из входов в подземелье, которое спряталось прямо среди садовых зарослей.

— Как так получилось, что мы встретились? — принцесса предприняла последнюю попытку оправдать свою резкозть.

— Я делал заметки о цветении бургундии, — Рунн продемонстрировал ботанический дневник в толстой обложке. — А потом услышал звуки выстрелов и поспешил в укрытие. И увидел вас.

— Могли бы и не помогать, — заметила Акина.

— Мог, — гоблин согласно кивнул и поправил съехавшие на нос очки. — Вот только каждый в Эголле знает, что женская жизнь есть величайшая ценность. После жизни ребенка, конечно. Но детей я поблизости не увидел.

Принцесса не сдержала смешка, стыдливо прикрыв рот. Однако Рунн не обратил никакого внимания на ее неловкость, занявшись входом в убежище. Каменная плита плотно поросла вьюном, который пришлось выдирать с корнем. Король быстро работал мощными руками, не брезгуя мокрой землей. Акина невольно засмотрелась, тут же фыркнув и отвернувшись.

— Нельзя побыстрее?

— Можно, — Рунн действительно ускорился, и вскоре тяжелая плита была отодвинута в сторону. — Сначала вы.

— Я не позволю вам находиться за своей спиной.

Гоблин вскинул брови, но ничего не сказал, исчез в темноте первым. Акина спустилась следом. Внутри оказалось неожиданно просторно и светло. Пока Рунн занимался забаррикодированием прохода, принцесса озиралась с открытым ртом. То, где они сейчас находились, очень трудно было назвать подземельями. Повсюду горели магические огоньки, которые проснулись от их движений, на полу лежали мягкие ковры, а стены были утеплены и проложены декоративным камнем.

— Вы точно привели меня не в свои покои? — съязвила Акина и тут же вздрогнула. — Извините, я когда волнуюсь, несу всяческую чушь…

— Ничего, — Рунн пожал плечами, тоже оглядевшись. — Это убежища для королевской семьи. Здесь находятся продуктовые запасы на годы вперед, так что… Еще со времен королевы Ирмы, которая после Ночи Падающих Звезд приказала улучшить подземные помещения.

— Точно предвидела, — Акина нервно ухмыльнулась. — Куда теперь?

— Найдем спасшихся, — коротко ответил Рунн и пошел вперед.

Акина последовала за ним, стараясь не думать о том, как ловко гоблин расправился с тяжелой каменной плитой и как невозмутимо вел себя сейчас. Она всегда считала самым привлекательным в мужчинах умение взять ответственность за чужую жизнь.

Рунн первым услышал чужие голоса впереди и толкнул Акину за угол, жестом приказав молчать. Принцесса нахмурилась, но послушалась, вжавшись в стену. Судя по лицу гоблина, обладателей тех голосов быть здесь не должно. Акина напряглась, когда ее спутник начал толкать ее еще дальше. Они возвращались к тому месту, через которое вошли.

— Что случилось? — зашипела эльфийка. Когда они ушли достаточно далеко.

— Они говорили на северном наречии Амирака, — мрачно отозвался Рунн. — Чужаки не должны были сюда пробраться, если только… — Он испуганно замолчал.

— Если только — что? — Акина заволновалась, оглядываясь по сторонам.

— Если только их не привел сюда кто-то из приближенных королевской семьи. Слуги об этих переходах не знают — для них отдельные убежища.

Стало очень тихо. Сердце принцессы колотилось под самым горлом. Она прекрасно знала, что обозначают эти слова.

Королеву Каланту предала кто-то из советниц.

Я не помнила, как оказалась во дворе княжеского терема. Мои ноги утопали в свежем снегу, который оставила утренняя метель, а перед глазами все плыло из-за не прекращающих идти слез. Они крупными каплями срывались с моих щек и падали куда-то за ворот одежды. Я даже холода не замечала, выскочив в одном только похоронном сарафане. Следом неслась Клюква, обернувшаяся волком, и Искра, которая пыталась докричаться до меня. Я никого не слышала и не видела — только въезжающих через врата коней.

— Где? — выдохнула сипло, вглядываясь в лица охотников.

Я узнала только отца и Эвера. Князь хмурился, словно случилось что-то неприятное и неудобное, а Эвер выглядел потерянным. Он сразу соскочил с коня и понесся ко мне, хватая за плечи.

— Не вернулся? — быстро спросил он. — Почему ты плачешь?..

— Где. Вар.

Мой голос трещал и ломался, словно небо перед грозой. Отец тоже спустился с коня, окинув меня слегка виноватым взглядом.

— Пошлите на псарню, — он отдал короткий приказ куда-то в сторону. — Пусть приведут еще собак. Доложите госпоже Нингаль Гилиа, что принц Варасса пропал во время выездной охоты. Мы сейчас же отправимся на его поиски.

У меня подкосились ноги. Та ужасная боль, принадлежащая моему несчастному Вару… она мне не показалась. Последняя надежда рухнула, и я уставилась на Эвера, пытаясь прочесть в его глазах ответы на мои вопросы.

— Что случилось? — спросила одними губами, вцепившись в воротник принцева одеяния.

Тот даже не отпрянул.

— Я пригласил брата на обещанную князем охоту. Он выглядел уставшим и опечаленным, и я подумал… — Эвер осекся и нахмурился. — Через половину часа я оглянулся и не увидел его поблизости. Наверное, отстал и просто заблудился, Сильванна. Не стоит тебе так переживать…

Я оттолкнула его с перекошенным от ненависти лицом.

— Кобылу мне! — крикнула я выпавшему из дворца Гринько, который, видно, пришел поглазеть на скандал.

Слуга засуетился, взглянув на меня с ужасом.

— Вашу лошадь подали принцу. Велите привести другого коня, княжна?.. — мальчишка вылупился на меня так, словно собрался на виселицу.

— Да, — я рыкнула на него. Бедняга унесся, сверкая пятками. — Кто разрешил пользовать мою Вьюгу? — спросила у прочих конюхов, которые рассыпались по двору как горох.

— Так это, княжна, — промямлил долговязый паренек, — видно посчитали, что принц Варасса ваш, то и кобылку вашу ему можно.

Он такого заявления у меня дрогнуло что-то под сердцем, и я прикусила губу, рассеянно кивнув. Верно, мой. Злость сразу сошла на нет, сменившись жгучим сожалением. Внутри все сжималось от плохого предчувствия, и я больше не ощущала той связи, которая натянулась между мной и Варассой после купания в подземной реке Кане, словно тонкую ниточку оборвали. И самый страшный исход уже был известен моему разбившемуся во второй раз сердцу.

Когда мне привели гнедого жеребца с мохнатыми ногами, я вскочила на него с той же легкостью, с которой взлетают птицы. Князь не успел мне ничего крикнуть, когда я пришпорила зверя и бросилась в лесную мглу. Клюква, взбивая лапами снег, мчалась рядом, перепрыгивая коряги и канавы. Позади слышался лай гончих.

— Вар! — я заорала, что есть сил, и тяжелые хлопья снега рухнули с еловых лап. — Вар!

От моего крика встревожилась магия леса — то тут, то там вспыхивали серо-зеленые искры, напоминая мне о тишине. Я не останавливалась, неслась вперед, выкрикивая единственное имя, которое горело в моем сознании. Клюква взволнованно порыкивала, втягивая носом морозный воздух. Тоже искала, как могла.

Мы достигли подножия гор. Здесь было необычайно тихо, кое-где росли яркие рябины, покачиваясь от ветра. Я прищурилась и увидела, что одна из веточек была сломана. Под деревом ее не оказалось, а значит, кто-то унес ее с собой. Я сглотнула, быстро поклонившись рябине, чей алый цвет всегда считался символом моего княжества. Отсюда и было Красногорье — горы, где растут красные ягоды.