— Видел бы ты себя! Ха-ха! Вар! — княжна смеялась так громко, что с рядом растущих кустов испуганно вспорхнули маленькие суетливые птички. Варасса снова влюблялся. — Мы называем это игрой в снежки, — вдоволь насмеявшись, сообщила она, снова потянувшись за снегом. Вар перестал улыбаться и напрягся. — И тебе бы лучше начать защищаться.
Принц едва успел увернуться от очередного комка снега и вильнул в сторону под боевой клич Сильванны. Та бросилась в погоню, вооружившись своими «снежками», и Варассе нужно было предпринять хоть что-то, пока он не оказался с ног до головы облепленный снегом. Идеи лучше, чем тоже начать отбиваться холодными комьями, не нашлось, и Вар на ходу сгреб ладонями влажный снег.
Он промахнулся под счастливый визг Сильванны и тут же получил снегом в плечо. Кровь взбурлила, подгоняя, возбуждая. Сильва гонялась за ним, пока не выдохлась, и тогда Варасса вошел в раж. Теперь догонял он. Конечно, промахивался, потому что даже в безобидной игре не осмелился бы причинить невесте боль, но бегать по сугробам тоже оказалось весело.
Совсем скоро оба раскраснелись, устали. Ноги заплетались, утопая в снегу, и Сильванна, не удержавшись, плюхнулась прямо в сугроб, раскинув руки в сторону, и расхохоталась, крепко зажмурив глаза, чтобы в них не попал снег. Вар хотел поднять ее на руки, но мгновенно передумал и рухнул рядом. Тоже смеялся, громко, искренне, до боли в животе. Снег был повсюду: за шиворотом, в рукавах, в валенках. Через пару минут оба замерзнут, но пока у них были эти минуты, хотелось остаться в них.
— Мне давно не было так хорошо, — неожиданно заговорила княжна, и Варасса повернул голову, чтобы встретиться с ней взглядами. — Давно я не была так счастлива рядом… с кем-то, — она едва уловимо нахмурилась, и тут же черты ее лица разгладились. — Ты же знаешь, что ничего не закончится сегодня? — Сильванна посерьезнела и приподнялась, чтобы полностью увидеть его. Вар, хоть и не знал, о чем именно речь, кивнул.
— Ты боишься моей ревности, Сильва? — в лоб спросил он, и лумма посуровела, поджав губы. Варасса не успел пожалеть о сказанном, как она прикрыла глаза и тяжело вздохнула, выворачивая все свои чувства наизнанку.
— Я не знаю, что между мной и тобой сейчас. Я не хочу лгать тебе, не хочу причинять боль, потому что, о боги, Вар, ты последний человек, которого бы я хотела обидеть. Но Асен… все это. Он много для меня значит, и это правда. Я просто хочу, чтобы ты знал, что ничего не изменит моего решения, ничего не разрушит того, что мы с тобой построили. Никогда.
— Сильванна, — он коснулся продрогшими пальцами ее лица и улыбнулся, понимающе кивнув. — Я доверяю тебе. Я все это знаю. Тебе не нужно переживать об этом. Я слышу тебя, я вижу и понимаю. Я помогу тебе.
— Порой мне кажется, что я недостаточно страдала, чтобы заслужить тебя, — ломким шепотом призналась Сильванна, и принц замер, судорожно втянув воздух через рот. — Ты — мой божий дар, Вар.
Она прижалась к его губам, целуя медленно и ласково. Благодарно, трепетно, не так, как обычно, но тоже — по-настоящему. Варасса обнял ее обеими руками, позволив лечь на себя, и бросился с головой в омут ее нежности. Целовал, гладил по спине и волосам, вдыхал аромат ее кожи и был готов остаться в этом снегу навсегда. Только бы с нею, с Сильванной, с частью своей души и жизни.
Впрочем, неторопливые ласки вскоре сменились страстью. Сильва укусила его за губу, тут же проведя по ней языком. Забралась ладонью под его одежды, лаская грудь. Варасса выгнулся навстречу ее рукам, с трудом сдержав умоляющий стон. Поцелуй стал влажным, развязным, неудержимым. Вар резко отстранился и откинул голову, обнажив шею. Вопрос на лице Сильванны сменился хищной улыбкой.
Она сжала зубами кожу под кадыком, и Варасса закатил глаза, крепче обняв невесту, словно она могла уйти. Не могла, и оба прекрасно это знали. Укусы чередовались с поцелуями, Сильва вылизывала его шею, шумно дыша, сжимала руками его грудь, двигала бедрами. Холод сменился жаром, пышущим, неукротимым.
— Боги, — Сильванна отпрянула, шумно вздохнув. — Мы простудимся, Вар. Нужно идти, — она не говорила, а выстанывала все это, не в силах оторваться от него. — Не будь ты таким упрямым, я бы этой же ночью взяла тебя во всех позах… этой же ночью, бес бы тебя.
Варасса вздрогнул от этих слов, чувствуя, как низ живота обдало жаром. Видимо, Сильва тоже это почувствовала, и на ее лице отразилась замешательство вместе с горячим возбуждением. Они сводят друг друга с ума медленно, смакуя, издевательски. Нареченные, связанные, уготовленные друг другу богами.
— Упрямлюсь не я, а ты, — едва ворочая языком заявил принц, выдавив ухмылку. — У меня с собой полно зимовницы, знаешь ли. Одного бутылька хватит на целую ночь и утро, — он и сам подивился такой смелости. Сильванна жарко выдохнула.
— Бесстыдник. Бесов искуситель, — зашептала она, снова завладев его губами. — Идти надо. Давай, подымайся. Простудимся, — сбивчиво заговорила Сильванна, а сама кусала его губы, даже не думая отстраняться. — Ночь и утро… ночь и утро… я бы могла любить тебя намного дольше… Боги.
Варасса приоткрыл рот, уже не отвечая на поцелуи, просто лежал под ней, боясь пошевелиться, чтобы не усугублять возбужденную боль в паху. Покоренный, очарованный женщиной, которая испивала его большими глотками прямо сейчас, среди снегов. Его Королева.
Чужие шаги оба услышали не сразу, слишком увлеченные друг другом, однако Варасса узнал запах воеводы, который постоянно ошивался возле княжны, и мягко отстранился от Сильванны, посмотрев на замершего неподалеку мужчину снизу вверх. Сильва же, увидав брата своего бывшего жениха, даже не сдвинулась с места, продолжая сидеть верхом на Варассе. Ее лицо перекосилось в гримасе отвращение.
Гурьян смотрел на них пару секунд, сжимал и разжимал кулаки. Вар прекрасно видел, как кривились его губы в невысказанных оскорблениях.
— Ты искал меня? — от былой страсти в голосе княжны не осталось и следа, лишь холодная отрешенность. — Чего хотел?
— Сегодня хоронят Асена, — прорычал воевода, и Варасса напрягся. — А ты позволяешь себе это? На похоронах?
Сильванна осклабилась и поднялась на ноги с изящностью волчицы. Вся она словно покрылась ледяной коркой, не давая ни единой эмоции выйти наружу. Вар тихо выдохнул и тоже встал, замерев за плечом невесты суровой скалой. Расправил плечи и вздернул подбородок.
— Я вчера сказала все на счет этого. И больше повторять не буду, — со сталью в голосе заявила Сильва, но Варасса с горечью заметил, как дрожали ее плечи. — Если это все — можешь идти.
— Ты никогда его не заслуживала!.. — Гурьян дернулся в ее сторону, но замер, услыхав глухой предупреждающий рык.
Варасса обнажил хищные гоблинские клыки, глядя в его глаза, и мужчина, смертельно побледнев, отшатнулся назад и потупил взор. Он вспомнил хватку принца на своем плече и невольно коснулся того места, где наверняка остался синяк. Вар тогда не контролировал ни себя, ни свою злость. И сейчас все грозилось повториться.
Сильванна, оглянувшись на него, вопросительно округлила глаза, и лишь тогда Варасса притих, склонив голову. Мрак осел, уступая место зимней заре.
Княжна нахмурилась, видимо, выхватив какую-то мысль, и отвернулась от него, зябко поведя плечами. Вар на секунду поверил, что она испугалась его, но лишь на секунду, потому что в следующее мгновение Сильванна взяла его за руку, крепко сплетя их озябшие пальцы. С вызовом глянула на своего воеводу и прошла мимо. Плечи ее больше не дрожали, и вся она дышала силой.
Гурьян поплелся следом, так и не поднимая взгляда. От него несло яростью и страхом. И еще ненавистью — опаляющей, гнусной. Вар знал этот запах наизусть.
В тереме царила суета. Подумать только, как за половину часа вскипела жизнь. Варасса едва не столкнулся с мальчиком-слугой, который куда-то нес посуду и салфетки. Тот спешно извинился и понесся дальше, словно боялся опоздать. Сильванна легко лавировала между холопами и девками-чернавками, успевая раздавать им поручения.
