Гарпия хрипло рассмеялась своим мыслям и втянула носом воздух. Обоняние, доставшееся от отца-оборотня, никогда ее не подводило. Запах иномирной магии слышался даже через плотную стену снега и ветра. Искра ждала ее.

В Жженом гроте горели приветливые огни. У входа в пещеру стояла красноволосая ведьма, она куталась в соболиную шубу и вглядывалась в буран. Гарпия помахала ей рукой, и Искра дернула губой.

— У меня слишком много гостей в этот вечер, — ведьма хрипло рассмеялась. Гарпия же насторожилась.

— Здесь кто-то еще? — она потянулась к клинку, спрятанному под юбками. Наемница не успела переодеться.

— Тот, кто был, уже ушел, — Искра фыркнула, демонстративно усевшись возле костра. — Ну и буря. Никак природа приветствует нашу княжну, м?

— Я не о погоде беседовать пришла, — Гарпия нахмурилась, опустившись рядом с хозяйкой грота. — Расскажи мне о том, о чем толковала тогда. Почему Сильванна может погибнуть?..

— Потому что вы все ослепли, — резко ответила ведьма, и пламя костра дико зашипело. — Ты была влюблена, верно? Мастерица вуали, — Искра хищно прищурилась. Наемница обмерла. — Так расскажи, каково это — держать на руках мертвое тело того, кого ты любила?

Гарпия шумно вздохнула. Перед глазами мелькнули года. Осажденная Аигога. Армии альянса, наступающие со всех сторон. Она, бьющаяся не на жизнь, а на смерть, отчаянная, но не отчаявшаяся. И он, генерал восемнадцатого полка Южных Топей, выходец из знатной семьи дроу, приближенной к правящей династии Паучьего Хребта. Любимы муж самой безжалостной наемницы Юга и — посмертно — герой и освободитель стены «Химера».

— Кто тебе сказал, ведьма? — Гарпии понадобилась секунда, чтобы прийти в себя. С того дня прошло больше пятидесяти лет. — Откуда ты знаешь?

— Я не знала, — Искра с совершенно невозмутимым видом пошевелила веткой горящие угли. — Твое сердце мне рассказало о том, как тоскует. Хочешь, я скажу тебе один секрет?

— Что взамен? — быстро спросила наемница, ощетинившись. Ведьма хмыкнула.

— Обещай меня выслушать.

— Идет.

— Нареченные все свои жизни, которые проживают, и все смерти, которые умирают, стремятся друг к другу, — медленно повела Искра, не глядя на нее. Ее руки, казалось, касались прямо углей. — Если один из них умирает, второй стремится к такому же исходу, чтобы — встретиться вновь, но уже на другом пути. Но иногда случается так, что живая душа дожидается перерождения своего избранного. Такое явление — редкость, обычно оба нареченных умирают друг за другом.

— Это все бредни умалишенных, — Гарпия возмущенно дернула подбородком, не веря ни единому слову. — Нареченные — сказки для детей.

— Мой нареченный остался по другую сторону вашего мира, — сурово перебила ее ведьма, и наемнице пришлось затихнуть. — И, поверь мне, это намного страшнее, чем знать, что он мертв, — никогда больше не встретиться при жизни.

— К чему ты клонишь? — Гарпия примирительно вскинула руки.

— Твой муж найдет тебя в этой жизни, — Искра снова вернулась к созерцанию костра. — Я знаю, ты уже с ним встретилась, может, и не узнала его. Но коли ты убьешь Варассу — Сильванна бросится следом за его душой. Их связь намного прочнее и глубже вашей. Я лишь однажды видела такую… любовь, — последнее слово она выдохнула и уставилась в одну точку, утонувшая в каких-то своих мыслях.

— Айнэла жив? — сорвавшимся на шепот голосом спросила наемница.

— Разберешься с этим позже, вздорная женщина, — Искра отмерла и посмурнела. — Твоя задача — образумить сестру! Пущай Химера творит свое правосудие, но не лезет в мои дела.

— Твои дела? — наемница вскинулась. — С каких это пор судьба княжна стала твоим делом?

— С тех самых, когда она сама стала моим единственным путем домой.

Ведьма с шумом поднялась и окинула пространство грота тяжелым взглядом. Она что-то знала и что-то видела, чего Гарпия никогда не увидит. Мысль о муже до сих пор горела в ее сознании, однако наемница умела владеть собой и прекрасно понимала, что сейчас важно понять, насколько правдивыми могут быть слова Искры. Если каким-то образом жизни принца и Сильванны связаны… Это в корне меняло ситуацию.

— Сестра знает, — Гарпия вздохнула, чуть отвернувшись. Серые глаза ведьмы заинтересованно сверкнули. — Аигогой правит королева Иданн. Она и ее муж, король Тиаман, последние нареченные Миагеры. Я не знаю всех подробностей, но, кажется, я понимаю, о чем ты говоришь. Только, Искра, ты ошибаешься — после Эпохи Черного Дракона нареченных не рождалось. Сердце Миагеры было утеряно навсегда…

— Сердца, — неожиданно прошептала ведьма. — Алтан принес в ваш мир сердца, а не сердце. Два сердца, которые принадлежали первым правителям Города Гремящих Облаков. Их звали… Ана и Раса.

Лелька стаскала меня в женские бани, тщательно обтерла мочалом, приговаривая о том, что «надобно смыть весь этот эголльский смрад», и взяла с меня слово, что я заберу все сарафаны, которые она прикупила, когда отправлюсь обратно в Западные Холмы. Пришлось пообещать.

После бань я зашла к себе, чтобы проводить Клео — она собиралась в Вороний лес. Подруга, выслушав мой рассказ о Ганне и ее выступлении, заявила, что старуха совсем выжила из ума. Может быть, она была права, а может быть, это я свихнулась, позабыв о том, где была рождена и кому была обещана.

— Нет, Виви. Мы об этом уже говорили. Все эти традиции и клятвы — только слова. На деле существует лишь здесь и сейчас. Ты и Варасса, — волчица была предельно серьезна. Она смотрела на меня, и на дне ее желтых, как луна глаз, была вся мудрость этого мира. — Иди к нему и убедись в этом еще раз. А когда решишь снова заесть себя сомнениями, попроси Варассу хорошенько тебя…

— Замолчи, глупая, ради богов! — я закрыла ладонями уши, не желая знать продолжение этой фразы.

— Какая скромница, — подруга щелкнула языком. — Что естественно, то небезобразно, — резонно заметила она, весело оскалившись. — Если хочешь знать, сегодня я иду к Агне по одной-единственной причине.

— Бедный, — я вскинула бровь, а Клео расхохоталась. — И как он тебя терпит?

— Легко и непринужденно, — оборотница надула губы. — За десять лет можно было и привыкнуть.

— Вы познакомились в пятнадцать? — я задумчиво нахмурилась. Как же многое я упустила. Клео, кажется, подумав об этом же, погрустнела и села рядом.

— Да. Мы не ладили сначала, знаешь. Он был таким правильным и суровым, прямо загляденье. А я пигалицей, постоянно кусала его за уши и лапы, — она задумчиво улыбнулась, а я попыталась представить эту картину. — Агна чуть старше меня, но почему-то сразу возомнил себя главным, — Клео фыркнула, словно бы сама мысль чьего-то главенства вызывало веселье. — Его воспитывали как Защитника, призванного оберегать Стража. Агорра, его отец, всегда говорил, что наш тандем станет нерушимым, когда я докажу, что способна вести за собой свою стаю. Агна станет членом моей собственной семьи, — волчица вздрогнула, а я обняла ее за плечи. — Я так люблю его, Виви. Ты бы знала, как сильно. И мне было так страшно, когда Финист, — она запнулась, но почти сразу собралась с духом, — чуть не убил его.

— Мне жаль, — прошептала я, сморгнув собственную боль. — Однажды закончатся все войны, однажды исчезнут все охотники, Клео.

— Ты — королева, за которой я готова буду пойти, — волчица прижалась своим лбом к моему, и мы выдохнули в унисон.

За окнами стенала метель. Она билась в окна снежными руками, словно умоляла о ночлеге. Однако все в Красногорье знали, что подобную гостью никак нельзя было впускать в дом, ибо вместо сердца у нее — кусок льда. Волчью Княжну тоже нельзя было впускать в душу, но я уже поселилась в теплых объятиях принца с карими глазами. И сейчас отсчитывала минуту до того, как вновь его увижу.

— Когда вернемся в Эголлу, познакомим их, хорошо? Ты проведешь нас лунными тропами, Клео? — я прерывисто вздохнула, и подруга активно закивала головой.

— Конечно, Виви. Ты только представь: тот, кто всю жизнь был одинок, за одну только зиму обретет любимую жену и духовного брата.