Кони затормозили в нескольких аршинах от нас. Сумрак ночи разрезали горящие магией Финиста фонари, их свет выхватывал из тени лица моих братьев и… отца. Князь Алекай смотрел прямо на меня глазами, так похожими на мои.
— Здравствуй, — он с присущим правителям изяществом сошел с саней, расправив роскошную соболиную шубу, тянувшуюся за ним прямо по снегу. — Как добралась, Сильванна? — любой бы услышал в его голосе строгость и равнодушие, но лишь я знала, что там скрывалось тепло.
— Спасибо, без происшествий, — я слегка кивнула.
Отец окинул меня внимательным взглядом, словно пытался убедиться в правдивости моих слов, и лишь после этого шагнул мне навстречу, укрыв в коротких, но по-родительски нужных объятиях.
— Я скучал, дочь.
— Как жаль, что мне пришлось вернуться при таких обстоятельствах, — я, преодолев себя, отпрянула и холодно улыбнулась. Взгляд князя изменился только немного.
— Ты приехала не одна, — без особого интереса заметил он, проигнорировав мои слова, и лишь сейчас соизволил бросить на Вара пренебрежительный взгляд.
— Его Величество принц Варасса Кирамо, — я спохватилась, чуть не забыв о том, что в Эголле принято, что мужчину представляет женщина. — Мой жених, — добавила я с вызовом. Отец ухмыльнулся, снова посмотрев на меня. Чувствовал мою злость.
— Для меня честь быть здесь, — с совершенной невозмутимостью отозвался Вар, отвесив князю поклон. Тот на него не ответил.
— Вы устали. В тереме готовы опочивальни. Я приказал чернавкам нагреть баню, — бодро объявил Алекай, направившись обратно к саням. — Садись, Сильванна.
— Только я? — уточнила я, подозрительно прищурившись. Отец обернулся.
— В княжеских санях не так много места, — он раздраженно передернул плечами. — Для прочих гостей, — князь посмотрел на Варассу, — я отправил две двойки следом.
Двойка лошадей считалась не такой красивой, как белоснежная княжеская тройка. Обычно двух вороных коней запрягали в сани незнатных бояр или купцов. Ее могли себе позволить даже зажиточные крестьяне. Таким образом отец выражал неуважение к Варассе, открытое и отвратительное. Внутри меня все вскипало.
— Значит, я тоже подожду, — процедила я, демонстративно взяв Вара под локоть. Тот особо довольным моим поступком не выглядел. Напрягся.
— Не дури, Сильванна, — князь скривился, с надеждой на поддержку посмотрев на сыновей. Все трое молчали, безмолвно наблюдая за актом моего неповиновения. Знали, что спорить было бесполезно. — Ты совсем позабыла о наших обычаях? Не позорь семью.
«Ты же женщина, не позорься. Ты должна быть воспитанной».
«Ты княжеская дочка, негоже тебе так разговаривать. Ты должна быть сдержанной».
«Стрельба из лука? Сильванна! Ты должна быть женственной»
«Ты не посмеешь выйти замуж за боярского сынка. Ты княжна, а не чернь. Ты должна выйти замуж за того, кто будет тебя достоин».
Должнадолжнадолжна. Всю жизнь я была ему должна. Всю жизнь я слышала от него лишь упреки. Но я больше не княжна, я…
— Сильва, — прикосновение рук Варассы выдернуло меня из омута. — Поезжай, милая моя Сильва. Не волнуйся обо мне. Ты же хотела уговорить отца не хоронить твоего жениха раньше времени, — горячо зашептал он, глядя на меня с печальной улыбкой. — Не ссорься с князем из-за меня. Мы встретимся в тереме, моя драгоценная, прекрасная.
— Вар, — я с сожалением сжала его ладони.
— Какие-то проблемы, принцесса? — строгий голос Нингаль заставил поджать губы. Я обернулась к наставнице. — Почему не уезжаете?
«Не ставь под сомнения традиции Эголлы. Мужчина — не тот, ради кого нужно унижаться», — я читала это в ее глазах, а у самой сердце покрылось ледяной коркой и разбилось на тысячи осколков.
— Все в полном порядке, — мой голос напоминал перезвон льдин. Я отпустила замерзшие руки Варассы и направилась в сторону княжеских саней, не оглядываясь. Клюква, жалостно заскулив, потрусила за мной.
Финист уступил мне место рядом с отцом и сел напротив. В глазах близнеца угадывалось слишком много того, о чем я не хотела даже думать. Наша общая магия вспыхнула обжигающим огнем, заискрившись в воздухе. Хоть брату и достался могущественный огненный дар, передающийся в княжеской семье от отца к сыну, моя собственная магия, нужная для поддержания жизни, тоже была цвета огня. Я не могла ею управлять, но я чувствовала, как пламень бежит по моим венам. И сейчас эта магия была очень зла, и Финист это чувствовал.
Кони всхрапнули, и сани покатили по свежему чистому снегу. Я осмелилась бросить взгляд на причал. Варасса тоже смотрел на меня, он улыбался, и на губах его застыло обещание. Однажды мне придется выбрать, и я совершенно не была уверена, что у меня хватит на это сил.
— Как прошла церемония венчания? — буднично спросил отец, заботливо поправив воротник моей шубы. Я оскалилась.
— Замечательно. Особенно воодушевляющим было поздравление шехзаде Фарида, — после моих слов князь подобрался, а братья одновременно подались вперед. — Он до последнего не догадывался, — мой голос стал предельно серьезным. — Амирак недоволен, отец. Будьте осторожны. Я не знаю, чем обернется его гнев.
— Мы предполагали подобное, — князь кивнул, и все напряжение между нами мгновенно улетучилось. — Главное, чтобы он не пытался достать тебя, Сильванна.
— Меня защитят, — коротко ответила я, а у самой сердце наполнилось нежностью. Я помнила, каким устрашающим может быть Вар, каким опасным.
Отец и братья подозрительно переглянулись, но ничего не сказали.
— Зачем здесь генерал Зайан? — голос подал Лука.
— Ради меня, — я дернула плечом. — Но вы будьте осторожны. Не болтайте много.
— Само собой, — князь согласно кивнул, лениво окинув взглядом сумрачное поле, по которому мы мчались.
Мимо нас только что проскакала вороная двойка, посланная Алекаем за остальными гостями. Варасса попадет в терем абсолютно продрогший, нужно будет накалить печь и подготовить теплую одежду…
Клюква, сидевшая на полу саней, положила голову мне на колени. Я зарылась пальцами в ее теплую шерсть на загривке. Сегодня, она говорила, лунными тропами отправится в леса Лунариса. Агна наверняка уже ждал ее. Агна… такой же духовный брат моему Варассе, как Клео мне духовная сестра. Удивительное дело. Мы почти как семья.
Семья, которая должна предотвратить разрушение мира.
Я встрепенулась, когда мы въехали в Костровые ворота, величественные и красивые. По обе сторону от нас замелькали окраинные домишки Угры. Они напоминали россыпь разноцветных конфет, украшенные фонарями и лентами. Начало декабря, совсем скоро наступит самый любимый в Красногорье праздник — День зимнего солнцестояния. В это время Северные Берега охватывает бесконечное веселье, пляски и целое море счастья. Я всем сердцем любила свои красногорские зимы, когда народ забывал о ссорах и бедах, когда просто жил.
Поглазеть на княжеские сани люди вываливались даже в столь поздний час. По толпам пробежал ропот, что Волчья Княжна возвратилась домой. Я окинула зевак ленивым взглядом, но вместо того, чтобы злобно ухмыляться, они улыбались. Конечно, слухи разлетелись быстро — уже и в Угре знали о моей помолвке с принцем Варассой.
— Гоблинская королевна, ты погляди! — кричали с одной стороны.
— Наша княжна да на трон Эголлы! Чудеса! — вторили с другой.
Это странное чувство народной гордости на секунду меня обескуражило. Я отвернулась под широкую улыбку князя. Он был доволен происходящим. Тоже — горд.
Ближе к княжескому терему улицы становились все оживленнее. Люди выходили на дороги, хохотали и пели. Некоторые купеческие и боярские дети принялись тянуть к нашим саням руки, чтобы подарить тканевых куколок и связки калачей. Я совсем отвыкла от всего этого в чопорной Эголле. Даже Ореховый Фестиваль не был там таким радостным, как в Красногорье — возвращение княжеской дочки.
— Спасибо, — я потрепала румяную девчушку по маковке и прижала подаренного игрушечного волчонка к груди. Малышка весело улыбнулась, а потом подбежала к нарядной женщине, стоявшей неподалеку.
