— Южане сражаются не во имя власти, но во имя мира, — сказала я вместо правды о себе, струсив. — Эта война совершенно бессмысленна, — прошептала я, загляну в глаза напротив. Варасса смотрел так, словно нашел в моих словах свое личное спасение.

Я передумала говорить о том, что рассказала Нингаль. Просто не могла поверить в то, что Вар, мой добрый, честный Вар, который лгал целому миру, чтобы не убивать, мог угрожать собственной матери. Каланта настоящее чудовище, но смерти от собственного сына она не заслуживает. Слишком милосердно.

Я узнаю правду однажды, не этой ночью, когда пространство сжалось до маленькой корабельной каюты.

— Ты — моя надежда, Сильванна. И я пойду за тобой куда угодно, — твердо произнес Вар, выдернув меня из размышлений, и любовно заправил прядь выбившихся волос мне за ухо. Я затаила дыхание.

— За такие речи нас обоих казнят, — я тихо рассмеялась. Внутри все скрутило от страха. — Не говори о таком больше, — моя просьба больше была похожа на мольбу. Варасса согласно кивнул, укрыв меня в своих объятиях.

— Никто тебя не тронет, — заверил он, проведя носом по моим волосам. — Не позволю.

Я не ответила. Сердце мое гулко стучало, словно пыталось выбить ребра. Впервые за долгое время мне стало по-настоящему страшно. Не так, как было в ночь возвращения Варассы с мыса Никса, не так, как было утром после, когда Каланта вырывала печать из его шеи. Сейчас я осознавала, что ничего не могу исправить. Если я подпустила Вара так близко к себе, то ему придется столкнуться с последствиями моего выбора. Теперь не кто-то, а я причиню ему немыслимую боль.

Опасения Химеры не были напрасными. Она недаром задавала мне вопросы об Асене. Мудрая чаровница сразу разгадала перемены в моей душе, даже быстрее меня. И это тоже пугало. Я не могла доверить даже своим союзникам то, что творилось между мной и Варассой. Для всех прочих я должна оставаться Волчьей Княжной. Это не моя прихоть, это острая необходимость, чтобы защитить его, моего Вара.

— Печать тебя не беспокоит? — я задумчиво коснулась витиеватого плетения рун на его плече, такого же, как у меня.

— Нет, — Варасса хмыкнул, словно сам удивился своему ответу. — Даже в день, когда пора было принимать дурманку, я не почувствовал… боли. Мне кажется, что…

— Это не рабское клеймо, — выдохнула я, и принц утвердительно кивнул. — Добрая весть, — я облегченно улыбнулась, поцеловав золотистый узор на его коже. — Радоваться пока рано. Нужно выяснить о природе этого рисунка. Я на днях обыскала всю библиотеку, но ни одного упоминания о подобном не обнаружила. Нужно будет расспросить Искру.

— Красногорскую ведьму, о которой ты говорила? — уточнил Вар, тоже проведя пальцами по моим рунам.

— Да. Она многое знает и многом болтает, — я оскалилась. Тепло его руки разжигало пламя.

— Почему она не помогла тебе? — от вполне очевидного вопроса стало больно. Варасса смотрел в мои глаза, словно пытался навсегда запомнить их блеск.

— Потому что она пробуждала только тех, кто правда в этом нуждался. Она мне сказала, что тот, кто играет с чужим сердцем, не достоин счастья.

Стало очень тихо, лишь наши сердца бились в унисон. Я вспомнила жестокие слова Искры, но больше на нее не злилась, потому что она оказалась права. Может, оно и к лучшему, что ведьма отказала в помощи, может, она знала, что я должна была познакомиться с Ригой и стать мятежницей, чтобы занять трон Эголлы и сражаться за свободу и равенство. Может, Искра ведала, что мое сердце тянется к одному-единственному. Не к Асену.

— Нингаль сказала, что после ночи Аисит-э было много крови, — я положила ладонь на щеку Варассы, заставив посмотреть на себя. Мысли о прошлом медленно стаивали на фоне не оговоренных проблем.

— Странно, что советница вздумала об этом говорить. Ее там не было, — голос принца был непривычно зол.

— Мы говорим не о ней, — мягко напомнила я, скользнув ладонью по его обнаженной груди. С нее до сих пор не сошли мои кусачие поцелуи. — А о тебе.

— Мне жаль, что ты узнала об этом, — Вар прикрыл глаза, а я вздрогнула от неожиданности услышать подобное. — Я не хотел, чтобы ты волновалась.

— Такого ты обо мне мнения? — я вспылила, резко приподнявшись на локтях и нависнув над ним. Варасса перевернулся на спину, удивленно глядя на меня снизу вверх. — После всего, что я сделала, ты вздумал скрывать от меня все это, действуя за спиной?

— А как ты хотела, чтобы я поступил? — голос Вара оставался мягким, но в его взгляде застыла сталь. — Если бы советница Эштар не уловила запах моей крови, то могла бы обвинить тебя в неуважении традиций.

— Я бы с этим разобралась, — прорычала я, не отводя глаз.

— Ты ушла, — безжалостно напомнил Варасса, а меня окатило горячей волной стыда. — И была права в этом. Я знал, что нужно делать, и я сделал это, Сильванна. Если потребуется, я сделаю это еще раз. И еще. Я привык к ненависти, но я не позволю, чтобы Эголла ненавидела тебя. Просто разреши мне тебя защитить.

— Меня не нужно защищать, — огрызнулась я. Вар улыбнулся, нежно, с любовью. Не как ребенку, но как женщине, которой восхищался. — Это я должна защищать тебя, — прошептала я, поджав губы. — Я сбежала тогда, так трусливо и непростительно. Прости. О, если можешь, только прости меня, Вар!

— Главное, что сейчас ты здесь, — просто ответил он, раскинув руки, и я рухнула в его объятия, жадно вдыхая аромат его кожи.

— Где ты оставил шрам? — тихо спросила я. Варасса вздохнул и, мягко взяв меня за руку, медленно провел ею вдоль своего тела.

Я испуганно дернулась, когда мои пальцы коснулись пояса его штанов. Осознание вспыхнуло в голове. Я вспомнила все традиции старой Эголлы о кровавых простынях, когда в первую брачную ночь молодую жену проверяли на невинность.

Чувствительную кожу лобка пересекал тонкий шрам. Я ощутила кончиками пальцев неровные края и сглотнула, посмотрев на Варассу. Тот лежал подо мной, лицо его укрывала тяжелая тень. Я не знала, о чем он думал. Убрав руку, я молча прильнула к нему в коротком ласковом поцелуе, лишь слегка прижавшись к теплым губам. Вар осторожно положил ладонь мне на затылок, покорно приоткрыв рот в ожидании и мольбе. Но я отстранилась.

— Я не лукавила тогда. Ты, правда, можешь прийти ко мне, если тебе сложно. Только больше… не истязай себя. Пожалуйста, — выдохнула я, положив голову на его грудь.

— Обещаю, — так же тихо ответил Варасса, оставив на моей макушке теплый поцелуй.

Ночь заканчивалась. Впереди был еще один день, прежде чем на горизонте покажутся берега Красногорья.

Миагеру объял ужас, когда три года назад открылись Северные Врата. Магия исказилась, а земля пошла трещинами, из которых полезли тени. Простому народу всего кошмара было не понять — лишь оборотни видели тот день, когда их мир чуть не сожрали заживо. И Химера. Предводительница Южных Топей была на берегу озера Иритис, когда из хрустальной арки Врат вышла Искра, красноволосая ведьма из другого мира.

Впрочем, назвать свое появлением фееричным она бы решилась с трудом. Лохматая, грязная, покрытая копотью и кровью… его кровью, того, кто толкнул ее в эти бесовские Врата и спас ей жизни. А нужна ли Искре эта никчемная жизнь, если в ней не будет его? Не будет вечеров в «Сонном Котле», когда за чашкой лавандового чая собирались друзья; не будет шуточных перепалок за последний косок пиццы и сказочных закатов на берегу реки Каны…

— Алтан, — Искра положила ладонь на шершавую поверхность Врат и закрыла глаза, прислушиваясь к магии. — Алтан.

За все три года ведьма так и не дождалась ответа от своего нареченного, он молчал, а Врата были запечатаны. Клео и Эгеба говорили, что последний раз Врата были открыты тысячи лет назад, и то одновременно. То, что Искру занесло сюда из другого мира больше походило на бред, чем на реальность.

Однако вот она, стоит перед гигантскими Вратами, ведущими в никуда. Сколько бы ведьма ни пыталась, сколько бы ни проходила под аркой, назад, домой, она вернуться не могла. И был лишь один способ узнать о судьбе Лумениса, последний шанс.