— Тепло ли тебе? — шепотом спросила я, скользя взглядом по его лицу. Вар смотрел строго в мои глаза и улыбался своей влюбленной улыбкой.

— Да, — он слегка развел колени в приглашении, и я прижалась к его груди, осторожно обняв за спину. Несмотря на всю свою пышность в его больших руках я чувствовала себя крохотной. Защищенной, красивой, самой желанной.

— Вчера я сказала все это из страха, — я скользнула губами вдоль его шеи. Варасса вздрогнул, сильнее прижав меня к себе. — Я понимаю, как все выглядит со стороны, — я поджала губы, уткнувшись носом в теплую кожу. — Но я не пользовалась тобой. По крайне мере, не вчера. Быть может, в самом начале я и думала о чем-то подобном, и мне чудовищно стыдно, — я чуть отстранилась, чтобы заглянуть в его глаза. В глубоких темных омутах не было ничего, кроме нежности. — И вся эта история с нареченными, этот брак… я запуталась, Вар, — признание далось мне поразительно легко, и теплый поцелуй коснулся моей щеки в тихом прощении.

— Тебе не нужно объясняться, — он в каком-то собственном забвении положил ладонь на мою щеку, и лицо его сделалось предельно серьезным. — Я устал говорить, что в Эголле мужчине не положено… поэтому сейчас я скажу от себя. Я готов ждать тебя сколько угодно. Я буду рядом. Я помогу. Если ты только захочешь, я все сделаю для тебя. И… отступлюсь по первому твоему слову, — Варасса горько улыбнулся, и я глотнула воздуха, судорожно метаясь взглядом по его лицу. — Но пока ты здесь, — он мягко взял меня за руку и прижал ее к своей груди, — пока ты разрешаешь мне быть рядом, мое сердце будет биться для тебя.

— Я не хочу, чтобы твоя жизнь принадлежала мне, — я испуганно отшатнулась, но Вар удержал меня в своих объятиях.

— Она принадлежит лишь мне, — он посмотрел тем взглядом, которым смотрят короли. — И лишь мне решать, что с нею делать, — его голос был суров и тверд. Я чувствовала, как внутри меня все перевернулось.

Замолчали, глядя друг другу в глаза. Он — прямо, уверенно, и я — с мрачным вызовом. В его словах угадывалась сила, которую Варасса был вынужден прятать от матери и целой Эголлы, сила, живущая в его сердце долгие-долгие годы. Сила, пригвоздившая Фарида к стене, преклонившая алианского дьявола передо мной, перед женщиной. Мой принц и меня делал еще сильнее, чем я есть.

— Хорошо, — я медленно кивнула. — Хочешь что-нибудь спросить? О том, зачем мы плывем в Красногорье, — я передернула плечами, недовольная выбранной формулировкой.

— Нет, — Вар покачал головой, убрав мокрые волосы с моего лица. — Я смею думать, что ты сама обо всем расскажешь, если посчитаешь нужным.

— Что ж, — я скривилась. — Тогда я считаю нужным рассказать. Мой жених… мой прошлый жених, — я сглотнула, а Варасса успокаивающе коснулся моей спины. — Три года назад был проклят вечным сном. Его мать уговаривала меня, чтобы я перестала платить лекарям, которые поддерживали в нем жизнь. Но я боролась. Я знала, как все исправить и шла к этой цели. Видимо, в мое отсутствие купчиха Ганна все же уговорила моего отца дать согласие на похороны…

— Ты намерена оспорить это решение? — Вар даже не спросил, уточнил уже очевидную истину. Я втянула носом воздух.

— Да. Я не позволю им хоронить живого человека, — мои ладони сами собой сжались в кулаки. — Я хочу, чтобы он очнулся. Хочу извиниться перед ним и попрощаться, — прошептала я жалобно, и в уголках моих глаз задрожали слезы. Приплыли.

За последний месяц многое изменилось, но Асен по-прежнему заслуживал моей честности, и на сей момент это было единственной правдой, в которую я верила.

Варасса замер, сбитый с толку моими слезами, но в следующее же мгновение он обхватил мое лицо обеими ладонями, принявшись сцеловывать с щек соленую влагу. Его неуклюжая нежность обезоруживала. Эти грубые мозолистые руки не были созданы для ласк, а покрытое рубцами и шрамами тело не знало любви. И мне было бесконечно жаль, что я и Варасса нашли друг друга так поздно.

Я потянулась вслед за его губами и увлекла Вара в долгий, сладкий поцелуй. Принц хаотично оглаживал мою спину, пока я прижималась бедрами к его паху. Даже сквозь воду я чувствовала, как горяча его кожа. Мои руки скользнули вниз, огладили его грудь и бока. Варасса издал какой-то нечленораздельный звук, когда я подалась ближе и сжала его ягодицы. Наши губы вновь столкнулись в пьянящем поцелуе. Я никогда не думала, что можно быть такой счастливой рядом с другим человеком. Связанные.

— Тот поцелуй, в саду, — я отстранилась, глотая воздух большими порциями, — был… первым? — мой вопрос не был рациональным, не был важным, но отчего-то захотелось услышать то, что я и так знала.

— Да. Ты моя первая, — Вар облизал губы и клыки. — И моя единственная.

— Говоришь, как отъявленный сердцеед, — с усмешкой заметила я, огладив крепкие бедра. Варасса стушевался, посмотрев на меня едва ли не оскорбленно. — Это шутка, — шепнула я, снова прильнув к нему в поцелуе.

Варасса недовольно хмыкнул, но все же обвил мою талию руками, позволяя целовать себя так, как я хотела. Вода вокруг едва ли не вскипала.

— Хочу тебя, — промурлыкала я, отершись носом о его щеку. Вар почему-то вздохнул.

— Нужно принять зимовницу, — он улыбнулся, собравшись вылезти из лохани. Все мое возбуждение словно сняло рукой, и я вцепилась в его плечи, не давая уйти.

— Нет. Больше этот яд ты глотать не станешь, — прошипела я, дернув губой. — Одного раза было достаточно.

— Во второй раз будет легче, — Вар удивленно округлил глаза. — В третий так и вовсе.

— Нет, — я отпрянула, с удивлением понимая, что вода давно уже остыла. — Из Красногорья привезу настойку из рипы для себя. Она всяко безопаснее, — я свела брови к переносице.

— Любое снадобье от беременности — по-своему яд, — сухо напомнил Варасса, расправив плечи. — И не сочти за дерзость, но ты себя травить точно не будешь.

— Сочту за дерзость, — прорычала я, вздернув подбородок. — Значит, придумаем что-нибудь еще.

— Когда вернемся в Эголлу, я смогу изготовить зимовницу по другому рецепту, — Вар поджал губы, крепко задумавшись. — Она тоже будет содержать в себе яд, но… гораздо меньше. И действие сохранит.

— Хорошо, — я вздохнула, покачав головой. — Знаешь, все твердят о том, что у меня нет сердца, но что тогда болит в груди за тебя?..

— Сильва…

Варасса снова обнял меня, осторожно, но крепко. Я положила голову на его грудь и прикрыла глаза, с удовольствием вдохнув запах ливня и полуденного луга.

Ну что же ты, мой принц? Ведь мне нельзя влюбляться, совершенно нельзя. За моими плечами стена «Химера» и Южные Топи. На моем челе окровавленная корона, а в руках меч предстоящей войны. И вся я соткана изо лжи и холода. Ты сказал, что всегда будешь рядом, а я так этого не хочу.

Рядом со мной бродит лишь боль.

Уснуть не удавалось. Пока я рассказывала о красногорских праздниках, о своем детстве с братьями, Варасса любовался мной. Пока он говорил о своих многочисленных походах и редких лечебных растениях, я не могла оторвать глаз от него. Я слышала каждое его слово, я внимала, я в красках представляла все его истории, но вместе с тем я упивалась теплом его объятий, красотой его лица. Я, правда, хотела знать его, чувствовать, впитывать. Быть с ним настоящим, со всеми шрамами, со всеми страхами.

Забывшись, я потянулась пальцами к его щеке, коснувшись теплой кожи. Варасса, рассказывавший о лесах близ Нимары, замолчал, глядя на меня с нежностью и огнем. Я окончательно и бесповоротно решила оставить свое прошлое ради нового будущего, ясноглазого, такого прекрасного в своей искренности. Вар и есть мое будущее. Когда-то давно я подумала о том, что он мог бы стать моим союзником, сильным и верным своим принципам. Кажется, я была права. Однако мне нужно было знать правду.

— За что Каланта тебя заклеймила? — мой вопрос был тихим, но Варасса все равно вздрогнул, накрыв мою ладонь своей.

— За участие в мятеже, — коротко отозвался он, нахмурившись. Его магия беспокойно зашевелилась. — Я был там, в ту ночь. Оказался в самом центре событий. Я хотел помочь раненным, не зная, кто они, — его слова, торопливые, несвязные, лились сплошным потоком. — Королева решила, что я был с ними. Что выступил против нее. Она испугалась, — голос сорвался на шепот, и Варасса с шумом втянул носом воздух, зажмурившись. Вспоминал. Я придвинулась ближе, в знак безмолвной поддержки коснувшись щекой его щеки. — Я не был частью мятежа. И иногда жалею об этом, — неожиданно признался Вар тем тоном, которым говорят о переменах. Я тихо выдохнула, и сердце мое забилось чаще. Я бы могла признаться сейчас и больше никогда не чувствовать страх перед собственной ложью.