Белла молчала. Она смотрела на королеву и понимала: это единственное доступное решение.

— Я согласна, — сказала ведьма.

— Я знала, что ты скажешь это, — Тирса улыбнулась. — Тогда начнём сегодня же ночью.

Белла кивнула. Она вышла из дворца и направилась в Ковен. Улицы были полны народа, но союзница королевы не видела никого. В голове было только одно: они либо успеют, либо исчезнут, и отступать уже поздно.

Ночь опустилась на столицу тихо и плотно, как чёрное покрывало. В Башне Ритуала было холодно. Не тот холод, что приходит с зимой, а другой. Древний, каменный, пропитавший стены за столетия. Белла стояла у погасшей жаровни и смотрела, как Тирса чертит на полу последний круг.

Королева работала молча. Её рыжие волосы были собраны в тугой узел, руки двигались уверенно, без дрожи. Серебряная краска ложилась ровно, руна за руной, знак за знаком. Белла знала эти символы. Их учили в Ковене с детства. Но здесь, в этом контексте, они значили не защиту, а крепкую связь, куда глубже родственных уз.

— Точно уверена? — спросила Тирса, не оборачиваясь.

— Ты уже спрашивала, — ответила Белла.

— Спрашиваю ещё раз. Теперь последний. Обратной дороги уже не будет.

Глава Ковена помолчала. Посмотрела на свои руки — те самые, что когда-то варили яды, подменяли зелья, спасали и убивали. Теперь они будут держать нечто иное.

— Да, — сказала она.

Тирса кивнула. Выпрямилась, отряхнула ладони и повернулась.

— Тогда начинаем.

Они встали по разные стороны пентаграммы. Двенадцать пышущих жаром жаровен уже распространяли вокруг себя ароматы сандала и редких лесных трав. Белладонна зажгла их сама, поочерёдно, шёпотом произнося слова, которые знала с детства. Пахло полынью, можжевельником и чем-то ещё, древним, что не имело названия.

Тирса подняла руки. Белла сделала то же. Они обе заговорили одновременно, словно были одним целым.

Слова срывались с губ легко, будто сами собой. Колдуньи не думали о них, а просто позволяли им течь. Голос Тирсы вплетался в голос Беллы, и вместе они создавали то, чего не могла сделать ни одна из них по отдельности. Обряд связывания. Не с человеком, а с древним проклятьем.

Союзница правительницы почувствовала это не сразу. Сначала просто холод, тот самый, что преследовал её последние дни. Потом что-то внутри дрогнуло. Будто из груди вытянули нить, тонкую, серебряную, и стали сматывать в пушистый и обманчиво мягкий клубок. Не больно, но ощущения были весьма странные. Будто часть тебя отделили и привязали к чему-то огромному, древнему, что дышит где-то за гранью мира.

Тирса запнулась на мгновение. Её голос дрогнул, но королева почти сразу выровняла дыхание и продолжила. Белла сделала то же. Они не могли остановиться. Обряд нельзя прерывать ни в коем случае.

В какой-то момент Глава Ковена увидела вспышку. Не перед глазами, а внутренним взором. Яркую, серебряную, и в ней проступил силуэт. Женщина с чашей в руках. Лица не видно. Только руки, тонкие, бледные, и чаша, из которой поднимается пар.

Белла узнала её. Ту самую, из сна Тирсы.

Вспышка погасла. Голоса стихли. Последнее слово растаяло под сводами башни, и наступила тишина. Такая полная, что зазвенело в ушах.

Белла покачнулась. Ноги подкосились, и она осела на пол, не успев ухватиться за что-нибудь. Рядом упала Тирса. Обе лежали на холодном камне, тяжело дыша и не в силах пошевелиться.

— Оно приняло наши клятвы и услышало мольбы, — прошептала правительница.

Белла не ответила. Она смотрела в потолок и чувствовала, как внутри что-то изменилось. Мир стал виден ярче и отчётливее. Будто с неё сняли слой ваты, о существовании которого она даже не подозревала.

— Ты чувствуешь? — спросила она.

— Да, — ответила Тирса. — Теперь оно работает быстрее, ведь мы стали его частью.

Белла закрыла глаза. Она понимала, что это значит. Если «Серебряное безумие» найдёт виновного, они узнают первыми. Если виновный ударит первым, обе исчезнут раньше, чем он успеет насладиться победой.

— Мы связаны, — сказала она.

— Да, — подтвердила Тирса. — Нить и пламя. Мы нить. Оно пламя.

Белла открыла глаза и медленно, с трудом, села. Всё перед глазами кружилось, сознание периодически ускользало. Она оперлась на ладони, переждала приступ дурноты, потом поднялась на ноги. Тирса сделала то же. Обе стояли, держась за стены, и молчали.

— Идём, — сказала наконец королева. — Нам надо отдохнуть.

Белла кивнула. Они вышли из башни перед рассветом. Небо только начинало сереть. Тирса ушла во дворец, Белла ускользнула в Ковен. По дороге она чувствовала каждую тень, замечала малейший шорох, изменения дуновения ветра. Будто мир стал громче. Или это она воспринимала всё глубже и чётче?

В собственном рабочем кабинете её встретила тишина. Сёстры ещё спали. Белладонна села за стол и какое-то время просто сидела, глядя в стену. Потом взяла перо, но писать не стала. Просто на это не осталось сил.

Дверь отворилась без стука. Лиана.

— Ты совсем уж рано, — сказала она, входя. — Ещё и выглядишь так, будто совсем не спала.

— Не спала, — ответила ведьма, не поднимая глаз.

Ведьма подошла ближе, села напротив. Посмотрела на неё внимательно.

— Где ты была ночью?

— В башне с королевой Тирсой.

— Что вы делали?

Белла подняла на неё глаза. Долго смотрела. Потом сказала:

— Обряд.

— Какой?

— Тот, о котором я не могу рассказать.

Колдунья на мгновение замерла. Всего на долю секунды. Потом улыбнулась тепло, так знакомо, но Белла больше ей не верила ни на волос.

— Понимаю, — сказала она. — Ты не доверяешь мне.

— Я не доверяю никому, — ответила Глава Ковена. — Кроме Дерека и Тирсы.

Девушка помолчала. Потом встала и пошла к двери.

— Что ж, — сказала она. — Это правильно. В столице сейчас совсем уж неспокойно.

На пороге обернулась.

— Кстати, — сказала она как бы между делом. — Я слышала, жена Главы Магистрата собирается на приём во дворец. Говорят, та хочет обсудить с королём какие-то изменения в Договоре. Ты знала?

Белладонна похолодела. Она не знала, и Лиана не должна была знать. Если только ей не сказал кто-то, кто близок к жене Главы Магистрата.

— Нет, — ответила она ровно. — Не знала.

— Теперь знаешь, — Лиана лучезарно улыбнулась и стремительного вышла вон.

Колдунья осталась одна в собственном кабинете. Она сидела неподвижно, глядя на закрытую дверь, и чувствовала, как внутри всё сжимается от сильного разочарования почти в сестре, которая оказалась настолько гнилой и беспринципной особой. Лиана знала то, чего не должна была. Значит, связь подтвердилась. Она работает на жену Главы Магистрата. Напрямую или через кого-то.

Белла встала и подошла к окну. Где-то там, в доме Главы Магистрата, женщина с чёрными волосами готовилась к приёму. Вполне возможно, к чему-то большему.

Вечером в Ковене снова прошёл холодок. На этот раз сильнее. Белла почувствовала его сразу. Он властно прошёл по коридорам, как сквозняк, и где-то в дальнем крыле одна из сестёр вскрикнула.

Белла пошла на звук. В малом зале, у стены, сидела молодая ведьма. Она держалась за голову, по её лицу текли слёзы. Рядом стояли две сестры и не знали, что делать.

— Что случилось? — спросила Белла, подходя.

Молодая подняла на неё глаза. Мутные, испуганные.

— Оно пришло из ниоткуда, — прошептала она. — Холодно и больно. Будто кто-то заглянул внутрь.

Белла опустилась рядом с ней на колени. Взяла за руки. Ладони были ледяными.

— Ты что-то скрывала? — спросила она тихо.

Молодая молчала. Потом кивнула.

— Я не хотела. Мне приказали. Она сказала, что, если я не помогу, меня выгонят из Ковена.

— Кто?

— Я не знаю её имени. Только голос. Женский, молодой. Она всегда говорила шёпотом.

Белла сжала её руки.

— Что она велела?

— Шпионить за вами, Белладонна, записывать всё на бумаге и отдавать ей.