Разбудил её стук — два коротких удара, как и договаривались. За дверью стояла Рэйвен с кубком отвара в одной руке и заботливо сложенным платьем в другой.

— Два часа истекли, — ворчливо сказала она. — Лиана всё ещё не выздоровела от простуды. Сейчас её помощь была бы весьма кстати.

Белла села на кушетке. Голова была тяжёлой, но ясной. Сон, пусть короткий, сделал своё доброе дело. Она взяла кубок, отпила ровно три глотка. Отвар был горьким, от него сводило горло, но глаза действительно загорелись. В них поселился игривый рыжий ведьмин огонёк.

Это старинное зелье было из тех, что варили ещё до того, как Ковену запретили готовить боевые составы.

— Платье, — Рэйвен положила его на стол. — Тёмно-серое, без вышивки. Перчатки — здесь. Футляр не трогала.

— Хорошо, — Белла встала, размяла плечи. — Что снаружи?

— Пасмурно. Дождя нет, но скоро пойдёт. Гости уже съезжаются к дворцу — кареты с гербами, свиты. Охрана удвоена.

— Удвоена?

— Да ещё и не только королевская. Магистрат выставил своих людей в серых плащах, без знаков, но я их узнала.

— Конечно узнала, — Белла чуть усмехнулась. — Они всегда одинаковые. Серые плащи, прямые спины, пустые лица. Будто их отливают в одной отливке.

Она оделась быстро без зеркала и лишних движений. Платье идеально село по фигуре, подчеркнув соблазнительные формы, от которых был без ума не только Дерек, но и король Эймарр.

Перчатки плотно облегали кожу рук до самого локтя. Футляр взяла в руки и прижала к боку. Для верности наложила на него все заклятья, которые только пришли в голову.

— Идём, — сказала она.

Рэйвен открыла дверь. В коридоре уже стояли трое — Морвен и две ведьмы из Второго круга. Все в тёмном и молча. Морвен кивнула Белле — не приветствие, а подтверждение: мы готовы.

Они шли по коридорам Ковена гуськом — шаги тихие, ровные, без шёпота. На выходе их ждали ещё четверо — главы малых кругов, каждая со своей спутницей. Девять женщин в тёмных платьях, без украшений, без чар. Они вышли на улицу и пошли к дворцу, держась близко, но не касаясь друг друга.

Город вокруг шумел. Кареты, лошади, крики возниц, смех. Люди оглядывались на них не потому, что знали, кто это, а потому что чувствовали: что-то не так. Девять женщин в сером, идущих молча к дворцу. Это необычное зрелище даже для столицы.

У ворот дворца их остановила стража.

— Приглашение, — сказал старший из стражников.

Не грубо, но твёрдо.

Белла достала свиток с подписью Главы канцелярии короля. Стражник развернул, проверил печать и пропустил.

— Оружие? — спросил он, уже когда они проходили мимо.

— У нас нет оружия, — ответила Белла, не оборачиваясь.

Стражник промолчал. Он видел перчатки, видел футляр, видел спокойные лица и не нашёл повода задержать. Девять женщин вошли во дворец.

Внутри всё блестело: свечи, позолота, зеркала, отражающие праздничную толпу. Аристократы в шелках, придворные в бархате, советники в тёмных мантиях. Звучала пока тихая, ненавязчивая, но уже заполняющая зал музыка, как вода, врывающаяся в низину.

Белла остановилась у входа в бальный зал. Оглядела пространство: где стоит пока что пустой трон, король ещё не вышел. Канцлер нашёлся у колонны, с группой советников. Глава Магистрата — в дальнем углу, с тремя людьми в серых плащах. Где расположены выходы: два больших, три служебных, один вёл к малому залу.

— Морвен, — тихо сказала Белла, — Второй круг — по периметру. Без чар. Просто стойте.

Та царственно кивнула и увела своих. Оставшиеся рассредоточились — кто к колоннам, кто к стене, кто — поближе к выходу. Никто не смотрел на них. Пока.

— Рэйвен, — Белла обернулась к помощнице. — Если что-то пойдёт не так, ты уводишь младших. Сразу и без вопросов.

— Я никуда не уйду, — ответила девушка.

— Это не просьба.

— Знаю, я никуда не уйду.

Белла посмотрела на неё и не стала спорить. Времени на пустяки у них сейчас не было. Король вот-вот выйдет, и когда он появится — всё и начнётся.

Она проверила футляр в последний раз. Тисовое дерево было тёплым под перчаткой. Внутри — пергамент, которому не одна тысяча лет. Клятва, написанная не людьми. Слово, которое должно значить больше, чем страх, власть и даже смерть.

Двери в дальнем конце зала распахнулись. Герольд ударил посохом в пол — один раз, два и возвестил:

— Его Величество, король Эймарр!

Зал замер, музыка мгновенно стихла, и Белла шагнула вперёд.

Белла шла вперёд, и толпа расступалась перед ней, как вода перед сильным ветром.

Не быстро, не медленно. Футляр из тиса прижат к боку, перчатки до локтей, тёмно-серое платье среди шелков и бархатов. Каждый шаг звучал тише, чем должен был, будто каменный пол проглатывал звук. Придворные отступали, и на лицах у них было одно и то же: не страх, не восхищение, а растерянность человека, который понял, что спектакль отменили и вместо него будет что-то настоящее.

За спиной, по периметру зала, стояли восемь молчащих женщин в тёмном. Никто из придворных не знал, кто они. Все чувствовали: что-то не так.

Белла остановилась в пяти шагах от трона. Не у подножия, не на коленях. На расстоянии, на котором разговаривают, а не молят.

Эймарр вопросительно посмотрел на неё. В его взгляде мелькнуло что-то, что не увидел никто, кроме неё: память, узнавание и тень того, что могло быть и сожалением, и досадой. Он помнил её. Не только как Главу Ковена.

— Ваше Величество, — сказала ведьма. Голос спокойный, без вызова, без дрожи. — Вы должны выдать ведьму Миреллу.

— На каком основании, Белла?

Она открыла футляр. Медленно, чтобы каждый видел: внутри не оружие, не яд. Пергамент. Старый, потемневший от времени, с письменами, которые не столько читались, сколько угадывались, будто буквы дышали.

— Изначальная клятва, — сказала она. — Договор между короной, Магистратом и Ковеном, закреплённый Древним Словом. Не я его написала. Не мои сёстры. Он старше любого из нас в этом зале. Старше династии, Ковена и Магистрата.

Она протянула пергамент королю.

Зал не дышал.

Эймарр не двинулся сразу. Смотрел на свиток, потом на неё, потом снова на лист пергамента. Вид у него был такой. как будто он сейчас обратится в ядовитую змею и укусит правителя. Потом взял и развернул. Читал долго, так долго, что даже шёпот стих и остались только потрескивание свечей и далёкий шум с улицы.

Белла стояла и ждала. Не смотрела ни на кого. Наблюдала за руками короля, за тем, как бумага чуть подрагивала.

— Что вы требуете? — спросил Эймарр.

Тихо, почти шёпотом, но в тишине зала это прозвучало громко.

— Правосудия, — ответила Глава. — По канонам этого договора. Ничего больше. Ковен просит исполнить то, что ему положено по клятве, подписанной кровью короны и словом ведьм.

— Это ложь!

Голос прилетел из дальнего угла. Глава Магистрата шёл к трону, и люди расступались перед ним быстрее, чем перед Беллой. Высокий, сухой, в чёрной мантии с серебряной цепью. Он двигался так, будто зал принадлежал ему.

— Ваше Величество, — он остановился рядом с колдуньей, чуть ближе к трону, чем она. — Это подделка. Ковен изготовил фальшивку, чтобы шантажировать корону. Древнее Слово — сказка для простаков. Никакой клятвы не существует.

— Если её не существует, почему вы так торопитесь забрать пергамент? — Белла даже не повернула головы,

Магистр не ответил. Он протянул руку к свитку и сурово проронил:

— Передайте документ мне. Магистрат проведёт экспертизу и установит подлинность.

— Разумеется, — сказала Белла. — Вы сами себя проверите и себе вынесете приговор. Удобно.

По залу прошёл короткий, нервный смешок. Кто-то из аристократов прикрыл рот рукой. Канцлер у колонны чуть сдвинулся влево, словно искал более удобную точку для наблюдения.

Глава Магистрата побледнел. Не от гнева, а от того, что впервые за долгое время кто-то сказал вслух то, что все думали.