— Вы блестяще справились, Белла, — удивлённо сказал он.

Она подняла на него глаза.

— Мы сделали это вместе, — ответила тихо.

— Вы и не должны были рисковать собой одни, — сказал он.

— Я была под защитой чар королевы Тирсы, — ответила ведьма с лукавой улыбкой.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то, чему девушка так и не смогла дать название.

— Идёмте, — сказал он и вежливо предложил ей руку, на которую блондинка благодарно оперлась.

Они шли молча. Коридоры были пустыми, факелы догорали, воздух был прохладен и чуть душен. Она шла рядом с ним и терялась в догадках, чего ещё ждать от этого невозможного мага.

Когда они вернулись в его кабинет, он налил ей горячий напиток с мятой, чтобы взбодрить. Она взяла чашку, села в кресло у камина и почувствовала, как напряжение отпускает.

— Я не знал, что ты умеешь так… — он не закончил фразу.

— Коварно? — Белла вопросительно подняла бровь.

— Умно, — поправил он.

Ведьма почти улыбнулась.

— Меня все недооценивают. Это моё главное оружие.

Он сел напротив, и они снова замолчали. Тишина между ними была той же, что и вчера. Тёплой, уютной и совсем не враждебной. Она начала привыкать к ней.

— Вернар не был главным, — сказала Белла. — Торвальд и Гортензия на воле. Они не остановятся.

— Знаю, — ответил он. — Зато королевская чета в курсе заговора. Мы знаем, кто наши враги.

— Этого мало, — сказала девушка.

Он удивлённо поднял на неё глаза.

— Мы справимся, — сказал он. — Вы — не пешка. Вы ферзь. Поэтому все участники этой нечестной игры будут найдены и примерно наказаны по законам нашего королевства.

Она не знала, что ответить. Белла поспешно отвернулась к окну, чтобы он не увидел выражения её лица.

Дворец продолжал безмятежно дремать в объятиях ночной тьмы. Где-то в своих покоях метался принц Торвальд. Он сразу понял, что безупречный план рушится. Ведьма Гортензия уже плела новую интригу, пытаясь спасти то, что ещё можно. Зато здесь, в кабинете, сидели двое, которые уже не были врагами.

Белладонна пожелала магистру спокойной ночи и царственно удалилась к себе. Она сидела в своей комнате у окна и смотрела на луну. Поражённо думала о том, что сделала. Колдунья закрыла глаза и позволила себе поверить, что второй шанс требует не просто выжить. Он был дан для того, чтобы исправить собственные ошибки и обрести в награду заслуженное счастье. Она использовала его не для мести или побега от самой себя.

Она ослушалась колдунью Гортензию. Переиграла собственную судьбу. Пока что королевская чета в безопасности, Дерек жив, а она сама — не пешка, которую двигают другие, а властно ведёт всю партию.

В это самое время Дерек тоже стоял у окна в своём кабинете и смотрел на луну. Он думал о молодой и умной ведьме. О том, как волшебно звучал её хрустальный голос, когда она говорила о пешке, которая становится ферзём.

Он сжал браслет на руке и прошептал в тишину:

— Вы изменили всё, Белла. Ослушалась и спасли всех и всё. Стали той, кто переиграл собственную судьбу.

За окном занимался рассвет. Серый свет разливался по дворцу. Утро было уже совсем близко, а он так и не сподобился хоть немного поспать после опасной вылазки в дворцовых коридорах.

Белладонна не спала. Она сидела на подоконнике в своей комнате, поджав ноги, и смотрела на дворцовый сад, утонувший в предрассветной серости. Луна уже почти скрылась за крышами, но звёзды ещё не погасли. Город за стенами дворца молчал. Только где-то внизу хлопнула дверь, и звук гулко разнёсся по пустому коридору.

Ведьма провела пальцем по стеклу, оставляя влажный след, и тяжело вздохнула. Сон не шёл. Мысли путались, возвращаясь к одному и тому же: к его взгляду у камина, к мужским пальцам, дрожавшим, когда он забирал у неё папку. К этому глубокому голосу, когда он сказал: «Ты изменила всё». От него у неё по спине забегали предательские мурашки.

Она не знала, что с этим делать. Как быть рядом с человеком, которого однажды бездумно убила по приказу Главы столичного Ковена Гортензии Шоасс.

Прошлое стояло между ними как крепостная стена. Она помнила всё: его лицо перед смертью, глаза, которые смотрели на неё с непониманием. Ту секунду, когда она поняла, что совершила непоправимое. Жадный костёр, оборвавший её прошлую непутёвую жизнь бездумного орудия бывшей наставницы. Помнила горький аромат дыма. То, как Небеса дали ей второй шанс.

Она вернулась в собственное прошлое, чтобы всё исправить. Увы, не думала, что это будет так сложно. Не предполагала, что он станет для неё кем-то больше, чем союзником.

Белладонна прикрыла глаза и прошептала в темноту:

— Прости меня за всё.

В кабинете Дерека горела одна свеча. Он сидел за столом, но перед ним не было бумаг. Экзорцист смотрел в одну точку, и мысли его были далеко.

Он думал о ней. О том, как она стояла в коридоре с папкой в руках и не дрогнула. О том, как Белла сказала: «Мы справились». Как испуганно отстранилась, когда коснулся безупречной щеки.

Магистр знал, что именно эта похожая на ангела блондинка отравила его в прошлой жизни. Она сама рассказала. Он видел всё это с помощью своего дара, когда девушка рассказывала о костре, о пепле, о втором шансе. Она не оправдывалась, не просила прощения. Просто сказала вслух горькую правду.

Теперь маг не знал, что с этим делать.

Главный королевский экзорцист, вроде бы, должен был ненавидеть её. Держать на расстоянии. Вместо этого взял ведьму под своё покровительство, поселил в своих покоях. Завтракал с ней, смотрел, как она пьёт чай, и ловил себя на мысли, что смотрит на неё дольше, чем позволяют правила приличий.

Это было неправильно. Он знал это, но не мог остановиться.

Дверь кабинета приоткрылась, и в щель проскользнул свет из коридора. Дерек поднял голову и увидел Белладонну. Она стояла на пороге в домашнем платье из тонкой шерсти и зябко куталась лёгкую шаль. Волосы водопадом спадали до бёдер, лицо бледное, глаза уставшие. Она выглядела так, будто тоже не спала всю ночь.

Колдунья шагнула в кабинет и закрыла за собой дверь. Пламя свечи дрогнуло от сквозняка.

— Не спится, магистр вель Гранн, — спросила Белла тихо.

— Мне тоже, — ответил он.

Она подошла к столу и села напротив. Брюнет молчал. Тишина между ними была той же, что и вчера — тёплой, плотной, по-домашнему уютной. Сейчас в ней было что-то ещё. То, что они оба чувствовали, но не могли назвать.

— Я не могу забыть, что бездумно лишила вас жизни по чужому приказу, — сказала она вдруг.

Он поднял на неё глаза:

— Что?

— То, что сделала. — Она смотрела на огонь свечи, и её голос был ровным, но в нём слышалась боль. — Я отравила вас в прошлой жизни. Даже в мельчайших подробностях помню ваше лицо, когда вы поняли, что умираете. Как с лёгким укором смотрели на меня. Потом было предательство Гортензии и скорый суд, после чего меня сожгли на костре.

Дерек молчал. Ведьма отвернулась, но продолжала говорить:

— Я думала, что это мой долг. Что должна подчиняться, иначе меня убьют. Я боялась, Дерек. Так сильно, что не видела другого выхода. А когда вы умерли практически у меня на руках, внезапно поняла, что совершила ошибку. Только тогда уже было поздно что-то менять.

Она подняла на него глаза. В них стояли слёзы, но она не дала им пролиться.

— Я вернулась, чтобы исправить это. Не для того, чтобы спасти себя. Для того, чтобы отдать вам то, что украла у вас по чужому приказу. Вашу жизнь, Дерек. Потому что вы совсем не заслужили умереть. Потому что я не хотела вас убивать. Увы, это не значит, что я забыла о совершённом преступлении.

— Я знаю, — сказал он тихо.

Она моргнула, не ожидая такого ответа.

— Я знаю, что вы всё помните, — продолжал он. — Я тоже не забыл. Как проснулся в своей постели живым, хотя должен был быть мёртвым. Знаю, что вы сделали это, Белла. Подменили яд снотворным и спасли меня от гибели.