Королева мечтала избавиться от оков постылого брака, из которого много лет назад ушли последние капли тепла и нежности.

— На Осенний бал соберутся не только аристократы, но и родня из других королевств, — ухватилась Глава столичного Ковена за спасительную мысль. — Обычно с платьем, амулетами и украшениями возятся одна ведьма и Ваше Величество. Вам надо издать указ, который закрепит за мной эту почётную должность. Кто может помочь правительнице-ведьме, если не другая колдунья, достойная вашего доверия?

— Займусь этим прямо сейчас. Надо сразу прикрыть нам обеим спины.

Из кабинета королевы Тирсы Белла вышла неприкосновенной помощницей, отвечающей за безопасность правительницы на Осеннем балу. На вечерний ужин при дворе она не пошла. Слишком велик был риск быть отравленной, проклятой или заколотой по чьему-то приказу одной из сестёр по дару, придворных или самого короля.

Вместо ужина Белладонна заперлась в своих покоях и достала из тайника древние свитки. Тонкие, пожелтевшие, пахнущие затхлым воздухом колдовских подземелий. Они хранили почти забытую мудрость. Глава Ковена перечитывала их медленно, строчка за строчкой, выискивая то, что могло бы стать щитом для них обеих.

Древние законы их ордена не допускали разночтений, были кратки и безжалостны. Предательство каралось изгнанием, но не смертью. Однако существовала поправка, написанная рукой одной из первых Глав:

«Если предавшая ведьма переходила на службу к светской власти и использовала свои знания против Ковена, Глава имела право потребовать у короны её выдачи. Король мог отказать. Только такой ответ означал, что корона открыто признаёт вражду с Ковеном. А это уже не частный конфликт, а официальный повод для Магистрата вмешаться».

Белла перечитала этот абзац трижды. Потом записала на отдельный лист и спрятала за подкладку плаща.

К полночи постучали. Тихо, условным стуком: два коротких, один длинный. Ведьма открыла. Тирса стояла в простом тёмном платье, без украшений, без свиты. В руках у королевы была шкатулка чёрного дерева, окованная серебром.

— Кристалл моей матери, — королева положила шкатулку на стол. — Я не открывала его с самой свадьбы. Боялась. Если бы Эймарр узнал, что у меня есть колдовское хранилище знаний, он бы обвинил меня в измене.

— Теперь всё равно, — Белла аккуратно коснулась крышки. — Он уже ищет повод.

Тирса кивнула. Девушка открыла шкатулку. Кристалл внутри тускло мерцал, пульсировал, словно живое сердце. Он был древнее любого, что молодая колдунья когда-либо держала в руках. Воздушное зеркало вспыхнуло само, показывая нужные положения. Текст плыл медленно, строчка за строчкой, и Белладонна внезапно поняла: это не просто законы. Это история. Договор между первым королём и первой Главой Ковена, подписанный кровью обеих сторон. Его никто не смел нарушить уже несколько столетий.

— Моя мать знала, что он понадобится, — прошептала Тирса. — Она говорила: короли меняются, а древние клятвы остаются.

Белла читала. Чем дальше вникала, тем яснее понимала: у короля развязаны руки далеко не так широко, как он думает или как ему нашёптывает некто в ближнем окружении.

— Эймарр не может уничтожить Ковен по прихоти, — Белла произнесла это вслух, почти с удивлением. — Не без согласия Магистрата. А Магистрат не даст его, если Ковен не нарушил закона. Наш отказ сотрудничать — не преступление. Это право, закреплённое в договоре.

— А Мирелла? — спросила Тирса.

— Мирелла — другое. Она предала Ковен и перешла на сторону короны. По договору корона обязана её выдать, если Ковен доказал предательство. У нас есть свидетельства. Кристалл зафиксировал её уход и слова, сказанные при свидетелях. На моём кристалле памяти они оставили свой след.

Тирса смотрела на Беллу с выражением, которое трудно было прочитать. Нечто среднее между надеждой и горечью.

— Значит, мы не беззащитны.

— Нет, но, видимо, король Эймарр этого не знает. Тот, кто нашёптывает ему решения, тоже не знает или, что гораздо хуже, намеренно вводит вашего мужа в опасное заблуждение.

— Забыли древние клятвы, — Тирса невесело усмехнулась. — Все, кроме моих отца и матери.

Белла закрыла шкатулку и спрятала её в свой тайник, рядом со свитками.

— До Осеннего бала мы никому не скажем ни слова. Пусть Эймарр думает, что мы смирились. Пусть Мирелла упивается своей новой ролью. Мы же будем готовиться.

— К чему?

— К тому, что на балу соберутся все. И Ковен, и Магистрат, и аристократия, и родня из других королевств. Если мы предъявим договор в нужный момент, отказ короля выдать предательницу будет означать публичное нарушение древней клятвы перед всеми.

Тирса молчала. Потом тихо произнесла:

— Это конец моего брака.

— Это начало вашей свободы, — ответила молодая ведьма. — Если вы готовы заплатить такую цену.

Королева выпрямилась:

— Я готова платить с того дня, когда поняла, что вышла замуж за бесчестного человека, а не за того, кого себе придумала.

Они не проронили ни одного лишнего слова. Тирса исчезла так же тихо, как пришла. Белла осталась одна в темноте, слушая, как затихают её шаги в коридоре. Потом достала кинжал, проверила лезвие, положила под подушку. Свой рабочий кристалл спрятала в зачарованный потайной карман. Свиток с важными выписками из древних документов и из памяти кристалла королевы — в другой, за подкладку.

Она знала, что впереди их ждёт много испытаний. Белла была не просто молодой колдуньей, а той, кто уже прошёл через ад. Яд, костёр, смерть и возвращение — всё это сделало её той, кем она стала сейчас.

— До Осеннего бала осталось в только девять дней, — прошептала она, глядя на древние документы.

На следующий день Белладонна проснулась с твёрдым намерением. Она знала, что её судьба в собственных руках.

«Я не стану прятаться за чужой спиной», — эти слова эхом отдавались в её голове.

Она вспомнила, как была слепым орудием в руках прежней Главы, бездумно выполняла приказы и поплатилась за это жизнью. Теперь молодая ведьма сама принимала решения.

После чего колдунья начала разрабатывать план. Белла знала, что на Осеннем балу соберутся все: Ковен, Магистрат, аристократия и родня из других королевств. Это был их шанс добиться своих целей. Особенно если речь шла о захвате трона или большего влияния на королевскую чету со всеми вытекающими милостями.

— Мы предъявим договор в нужный момент, — прошептала Глава Ковена едва слышно. — Отказ короля выдать предательницу будет означать публичное нарушение древней клятвы перед всеми.

До бала оставалось восемь дней. Белладонна начала готовить всё необходимое для их победы. Она знала, что это их единственный шанс изменить судьбу сестёр по дару и восстановить справедливость.

Каждый вечер Белла перечитывала древние свитки, запоминая каждое слово, запрет и правило. Она была готова к тому, что их ждёт впереди. Прекрасно знала: путь будет долгим и трудным, но была готова пройти его до конца.

Первые дни Глава посвятила укреплению связей внутри Ковена. Главы малых кругов относились к ней по-разному: кто-то с интересом, кто-то с опаской, а кто-то и вовсе с откровенным недоверием. Молодой ведьме предстояло убедить каждую, что ставка на древнейший договор не прихоть, а необходимость.

Колдунья Морвен, глава Второго круга, встретила её холодно.

— Древняя клятва, говоришь? — брюнетка нехорошо прищурилась, глядя на Беллу поверх кубка с травяным отваром. — И ты уверена, что король не найдёт лазейку?

— Уверена, — ответила Белла. — Свиток составлен не людьми. Его нельзя трактовать двояко. Либо клятва исполнена, либо нарушена. Третьего не дано.

— Громкие слова для девочки, которая полгода назад была на побегушках у Гортензии Шоасс.

— Именно поэтому я знаю цену чужим обещаниям.

Морвен промолчала, потом кивнула.

— Второй круг будет за тобой. Только знай, если ты ошибёшься, я первая напомню, чья это была идея.