— Я всегда сначала думаю, потом говорю. Именно поэтому я не открою этот футляр, пока в зале не будет человека, которому доверяют обе стороны.

Она положила ладонь на хранилище бесценного свитка. Просто дала понять: документ здесь, но вы его пока не получите.

— Что вы предлагаете? — спросил канцлер.

— Завтра на Осеннем балу в присутствии всех.

— Вы сказали, что не хотите показывать его там, — подал голос казначей.

— Обстоятельства изменились. Вы первыми нарушили договорённость. Ремигий был вашей гарантией, что всё пройдёт без нарушений.

Магистр встал.

— Вы играете с огнём, девушка.

— Я родилась ведьмой, — ответила Белла. — Так что не пугайте меня.

Она поднялась, взяла футляр и вышла из зала. В коридоре остановилась, прижавшись спиной к холодной стене. Руки не дрожали, внутри всё было натянуто, как струна, от напряжения.

Рэйвен ждала у выхода.

— Ну?

— Завтра. На балу.

— Они убрали свидетеля?

— Убрали.

Колдунья тихо и коротко ругнулась.

— Что теперь?

— Будем действовать иначе. Нам не привыкать к возникающим на пути сложностям.

Оставшийся день Белла провела в Ковене. Собрала круги. Объяснила, что произошло. Ни одна сестра не удивилась, но все многозначительно молчали. Тишина была тяжёлой, как перед грозой.

— Значит, завтра, — сказала Морвен.

— Завтра, — подтвердила Белла. — Нам нужна каждая из нас.

— Будут все.

— Хорошо. Только помните: никаких чар. Они ухватятся за малейший повод, чтобы уничтожить нас. Мы приходим как сторона договора. Тихо, спокойно, с подлинным документом в качестве непрошибаемого аргумента.

— А если они попытаются добиться своего силой? — спросила молодая ведьма из Третьего круга.

— Не попытаются, — ответила Белла. — На балу слишком много глаз. Именно поэтому мы идём туда.

Она обвела взглядом зал. Десятки глаз смотрели на неё. Кто с надеждой, кто со страхом, но все ждали.

— Мы доведём это до конца, — сказала Белла. — Не потому, что мне нужна месть. Помните, если Изначальная клятва не работает, ни один из ныне живущих не сможет считать себя в безопасности. Ни сегодня, ни завтра, ни через сто лет.

Сестры кивнули. По залу прокатился тихий рокот голосов в знак согласия.

Вечером Белла вернулась к себе в рабочий кабинет, а не к любимому экзорцисту. Дерек был полностью согласен, что в Ковене сейчас для неё будет самое безопасное место.

Дверь за ней закрылась, и тишина вокруг сомкнуась плотная, будто стены специально её собирали. Не та, что давит, а что даёт передышку. Глава сняла плащ, повесила на спинку стула, провела ладонью. Дерево было тёплым, приятным на ощупь. Села в своё кресло. Здесь всё было привычным: чернильница с тяжёлой крышкой, стопка чистых листов, амулет для вызова других сестёр. Футляр из тиса она положила на краю стола и шепнула заветные слова, чтобы никто не смог выкрасть или уничтожить ценное свидетельство их правоты.

Потом достала из ящика лист и вывела ровно, без нажима: «Дата. Время. Собрание кругов. Присутствовали: Морвен, главы малых кругов, представители Третьего». Строчки ложились одна за другой, чтобы зафиксировать: они не бунтуют, предъявляют договор и требуют то, что им положено на его основании.

В коридоре тихо скрипнула половица. Колдунья даже не вздрогнула. Она знала эти почти неслышные шаги. Через минуту в дверь коротко стукнули два раза, и Рэйвен вошла в её кабинет с папкой под мышкой.

— Список готов, — сказала она, кладя папку на стол. — И ещё: Морвен прислала записку. Второй круг будет держать периметр зала. Без чар, просто вовремя заметят любые опасности или интриги и поднимут шум.

Белла кивнула, не поднимая глаз от листа. Дописала последнюю строчку, поставила точку.

— Рэйвен, сколько сестёр подтвердили, что придут на Осенний бал требовать своё? — Белла наконец подняла голову.

— Все без исключения.

— Даже Лидия из Четвёртого?

— Да. Она сказала: «Если Глава идёт, я последую за ней». — Рэйвен чуть помедлила. — Хотя руки у неё дрожали, когда писала запись в нашем обращении к королю и Магистрату.

— Пусть дрожат. Главное, чтобы завтра все были на месте и молчали. Мы не кричим, не грозим, не колдуем. Предъявляем документ и требуем правосудия по канонам Изначального договора. Всё.

Ведьмочка кивнула, разложила папку на столе. Внутри был список гостей бала, отмеченный значками: красная точка — противники, зелёная — возможные союзники, без отметки — неизвестно. Белла пробежала взглядом: красных было больше всего.

— Канцлер — против, — сказала Рэйвен, водя пальцем по строчкам. — Казначей — против. Глава Магистрата — против. Больше половины малого совета тоже.

— А аристократия?

— Разделена. Половина будет выжидать, кто победит. Половина уже на стороне короны.

— То есть нас поддерживаем только мы сами?

— И Дерек, — тихо добавила Рэйвен.

— И Дерек, — согласилась Белла после паузы. — Хотя он не сможет стоять рядом, так как должен быть со своими для охраны торжества. Если его увидят рядом с нами — это будет первый козырь для Магистрата. Мол, экзорцист в сговоре с Ковеном.

Девушка убрала папку, но осталась стоять у стола. Белла видела: помощница хочет что-то сказать, но не решается.

— Говори, — сказала Глава, не глядя на неё.

— Ты не спала вчера и сегодня, скорее всего, тоже не ляжешь.

— Спать — это роскошь, которую я оставлю на потом.

— Ты будешь невыспавшейся на балу в окружении врагов. С документом, от которого зависит судьба Ковена. Ты уверена, что это хорошая идея?

Белла впервые за вечер посмотрела Рэйвен прямо в глаза.

— Я высплюсь, когда клятва будет исполнена. А пока, будь добра, разбуди меня за два часа до выхода и принеси крепкий отвар. Не тот сладкий, что делают для младших кругов. Тот, от которого глаза горят.

Рэйвен вздохнула, но спорить не стала. Согласно кивнула и вышла. Дверь закрылась тихо. Будто вторая колдунья знала, как обращаться с ней в этом кабинете лучше, чем сама Белла.

Белладонна сейчас была здесь одна. Рэйвен за дверью, Морвен в своих покоях, Дерек — где-то во дворце, по ту сторону города. Все разошлись по своим углам, чтобы готовиться каждый к своему выходу в королевский серпентарий.

Она встала, подошла к окну. Город внизу светился — фонари, окна, гирлянды из осенних листьев на фасадах. Завтра всё это будет залито яркими праздничными огнями, музыкой, смехом. Люди будут танцевать, пить вино, обсуждать последние сплетни. В разгар этого праздника появится она в простом платье, с футляром из тиса, в перчатках, скрывающих шрамы.

Белла прижала ладонь к холодному стеклу. От этого жеста ничего не менялось, но колдунья стояла и смотрела, как столица готовится к завтрашнему дню, и думала:

«Все эти люди внизу не знают, что завтра решится не только моя судьба. Мы узнаем, работает ли слово. Если клятва, закреплённая Древним Словом, окажется пустышкой — тогда любое обещание, договор или закон не стоят ничего. Для всех, а не только для ведьм».

Она отошла от окна. Села на узкую, жёсткую, с подушкой, которая пахла лавандой и древним пергаментом колдовских фолиантов, кушетку. Легла и закрыла глаза. Спать не хотелось, но тело нуждалось в покое хотя бы на пару часов.

Перед мысленным взором снова встал тревожный образ: костёр. Не тот, о котором хотелось думать. Он пришёл сам, без спроса. Запах горелого дерева, крик, чужой или свой, она так и не поняла. Ещё голос, который тогда сказал: «Так надо». Чей? Она не помнила. Может, палача. Может, кого-то из тех, кто стоял и смотрел. Это было неважно. Она выжила и не собирается лишаться дарованного Небесами второго шанса на счастливую жизнь рядом с Дереком.

Белла открыла глаза. Потолок был тёмным, без росписи, без узоров — просто серый камень. Ничего лишнего. Она снова сомкнула ресницы и заставила себя дышать ровно. Считала вдохи: раз, два, три, четыре. На счёт «пять» провалилась в тяжёлый, вязкий сон без сновидений.