— Что именно вы хотите изменить? — спросила Белла холодно.

— Немногое. Ковен получит больше свободы. Магистрат — больше полномочий. Корона — больше контроля. Всё в рамках разумного.

Белладонна промолчала. Она ждала, что он скажет дальше.

— Но есть одно условие, — Эймарр посмотрел на неё в упор. — Глава Ковена должна стать ближе к короне. Не формально, а лично. Ты понимаешь, о чём я.

Она поняла сразу и почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Это неприемлемо, — сказала колдунья.

— Это политика, — ответил он спокойно. — Ты ведьма. Прекрасно знаешь, как устроен этот до основания прогнивший мир. Всё держится на связях. Ты будешь не первой, кто вошёл в этот кабинет с гордо поднятой головой и вышел с другим выражением лица.

— Я не стану вашей фавориткой, — сказала Белла, и голос её прозвучал твёрдо, без дрожи. — Ни открыто, ни тайно. Ковен не продаётся.

Король откинулся в кресле. Он смотрел на неё долго, и в этом взгляде не было ни злости, ни раздражения. Только расчёт.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я пока не настаиваю. Почему мой Дерек получил от тебя то, чего никак не могу добиться я?

Это «пока» прозвучало хуже любого приказа.

Белла поднялась.

— Я передам остальным сёстрам по дару, что пересмотр Договора возможен, но на условиях, которые будут обсуждаться отдельно. Не здесь и не в таком виде.

— Как угодно, — король снова взял перо. — Но помни, Белла, я не отступлюсь. Тебе придётся мне уступить. Моё терпение не бесконечно, запомни это, спесивая дрянь! С тебя не убудет. Всё равно быстро приешься, как все твои предшественницы. Годик, может, два можно и потерпеть!

Она вышла, не оборачиваясь. Только в коридоре позволила себе выдохнуть и прижаться спиной к холодной стене. Сердце колотилось, ладони вспотели. Она вытерла их о платье и пошла дальше, не глядя по сторонам. За спиной гневно перешёптывались ведьмы, которые поддерживали её и тоже были возмущены наглостью короля.

Тирса ждала свою союзницу в малой гостиной. Королева сидела у камина. По её лицу Белла поняла: она уже знает, чем закончился разговор.

— Он не отступит, — сказала венценосная колдунья, когда Белла села напротив. — Это была первая попытка. Будут другие.

— Я отказала.

— Правильно сделала. Только этого мало, — она подлила ей чаю. — Он действует не сам. Кто-то подсказывает ему, как подступиться к тебе. Я почти уверена, что этот кто-то знает Ковен изнутри.

Белла взяла чашку. Пальцы дрожали, но она заставила себя сделать глоток.

— Значит, у нас есть ещё одна предательница из моего самого близкого круга. Не в интересах Гортензии, чтобы мне пришлось стать фавориткой Эймарра. Это абсолютно точно кто-то другой.

— У нас она была всегда, — Тирса посмотрела на неё. — Просто раньше мы её не искали. Теперь исправим собственный крайне глупый и неприятный просчёт с такими далеко идущими последствиями.

Потом они строили планы последующих действий. Просчитывали шаги тайных и явных врагов и обсуждали прочие неприятные, но крайне важные проблемы. Откладывать поиск решений было опасно. В этом случае король и Глава Магистрата добьются своих преступных целей. Тогда спасать уже будет незачем, да и некого.

Белла вернулась в Ковен только к вечеру. Усталая, злая, с гудящей от перенапряжения головой. Едва она вошла в кабинет, как дверь снова отворилась. Лиана. Заботливая, с тем самым выражением лица. В этот раз без кувшина, но с вопросом в глазах.

— Как всё прошло? — спросила она, садясь напротив. — Ты выглядишь так, будто на тебе пахали вместо лошади.

— Дворец всегда выжимает любую разумную и осторожную ведьму, — ответила Белла, не поднимая глаз от бумаг.

— Что он хотел?

— Обсуждали Договор.

— И?

— Ничего решённого. Будем думать.

Лиана помолчала. Белла чувствовала её взгляд, но не поднимала головы.

— Ты мне не всё рассказываешь, — сказала наконец подруга.

Тихо, без обиды, но с той самой ноткой укора, которую Белла теперь слышала отчётливо.

— Я устала, — ответила она. — Давай завтра.

Та встала. На секунду задержалась у стола, будто хотела что-то добавить, но передумала. Вышла и бесшумно закрыла за собой дверь.

Глава Ковена отложила перо и закрыла глаза. Голова гудела, во рту пересохло. Она потянулась за чашкой, но чай давно остыл.

Вечером, когда Белладонна уже собиралась уходить, из дальнего крыла Ковена донёсся крик. Негромкий, сдавленный, но отчётливый. Она встала и пошла на звук.

В малом зале, у стены, сидела Амаранта — немолодая ведьма, которая всегда держалась в стороне от интриг. Она держалась за голову, и по её лицу текли слёзы. Рядом стояли две сёстры и не знали, что делать.

— Что случилось? — спросила Белла, подходя.

Амаранта подняла на неё глаза. Мутные, испуганные.

— Я не знаю, — прошептала она. — Оно пришло из ниоткуда. Больно. Холодно. Будто кто-то заглянул внутрь и вытащил на всеобщее обозрение всё плохое, что я когда-либо сделала в своей жизни.

Белла опустилась рядом с ней на колени. Взяла её за руки. Ладони Амаранты были ледяными.

— Ты что-то скрывала? — спросила она тихо.

Амаранта помолчала. Потом кивнула.

— Ничего дурного не хотела. Мне приказали. Она сказала, что, если я не помогу, мою внучку выгонят из Ковена. Я только передавала письма. Больше ничего.

— Кто? — Белла сжала её руки. — Имя.

— Я не знаю его, — женщина испуганно всхлипнула. — Только женский, молодой голос. Она всегда говорила шёпотом.

Белла выпрямилась. Отпустила руки Амаранты, кивнула сёстрам, чтобы остались с ней, и вышла в коридор.

Глава Ковена сразу поняла, что это кто-то из своих. Ведьма успокоила несчастную и попросила следующее письмо перед отправкой показать сначала ей. Та поклялась, что не ослушается.

Потом она шла по коридору и слышала только свои шаги. В ушах звенело. Сомнения, которые гнала от себя последние дни, воскресли с новой силой. Их уже нельзя было просто не замечать.

Дома Дерек ждал её у камина. Он встал, едва его любимая колдунья вошла.

— Ты поздно, — сказал он. — Что случилось?

Белла сняла плащ, повесила его на спинку кресла и села. Рассказала всё: о короле, о Тирсе, об Амаранте, о шёпоте.

Дерек слушал молча. Когда она закончила, он сел напротив и сказал:

— Значит, «Серебряное Безумие» прилежно работает.

— Да, — согласилась Белла. — Только не знаю, кто следующий.

— А если Лиана?

Белладонна страдальчески посмотрела на него, после чего тихо сказала:

— Тогда я узнаю первой.

Огонь в камине негромко потрескивал, свеча догорала. Молодая женщина смотрела на пламя и молчала. Где-то далеко, за стенами столицы, в холодной комнате у чужого окна, женщина с чёрными волосами и голубыми глазами вдруг почувствовала, как по спине прошёл озноб. Она обернулась, но за ней никого не было.

И всё же ей показалось, что кто-то произнёс её имя. Тихо, неприятным свистящим шёпотом.

Гортензия резко обернулась. Комната была пуста. Только свеча горела на подоконнике, да сквозняк шевелил занавеску. Она стояла неподвижно, вслушиваясь в тишину, и постепенно к ней возвращалось дыхание. Пронзительный холод, который прошёл по спине, не уходил. Он остался под кожей, тонкий, как игла.

Бывшая Глава Ковена отлично знала это чувство. Оно приходило, когда кто-то произносил её имя в колдовском обряде. Значит, они всё-таки решились. Выпустили что-то, что нашло её здесь, за пределами столицы, вдали от Ковена, среди чужих стен и незнакомых людей. Она не знала, как это называется, но понимала: это не просто заклятье. Такое не творят в спешке, а терпеливо готовят заранее.

Гортензия вернулась к столу. На пергаменте, который она писала весь вечер, чернила расплылись, будто по ним прошла влага. Ведьма отложила перо и села, глядя в стену. Значит, у них и у неё есть немного времени в запасе. Кто успеет первым, тот и победит. Она поднялась, зажгла вторую свечу и достала из потайного ящика письма. Те самые, которые она получала от Хризантемы. Она перечитала их одно за другим.