— Тогда не будем ждать, — сказала Глава Ковена.

Они вышли из дома Главы Магистрата, когда первые лучи солнца коснулись крыш. Улицы были пусты, только вдали перекликалась стража. Белла шла и чувствовала, как внутри всё ещё тлеет серебряная нить. Она была спокойна. Пока.

Во дворце король проснулся от того, что продрог. Он сел на кровати и посмотрел на окно. За стеклом царило серое утро, но стылый холод шёл не оттуда. Просто уже был внутри.

Правитель не знал, что это, но впервые за долгое время ему стало страшно.

Эймарр вышел из малого кабинета и остановился в коридоре. Что-то не отпускало его. Тонкое, как игла, оно сидело внутри и с каждым шагом становилось только сильнее. Мужчина шёл быстро, не глядя по сторонам. Стража у дверей вытянулась, но тот ничего вокруг уже не замечал. Слуги расступались, но король словно не видел их лиц.

Правитель даже не заметил, как дошёл до своих покоев и закрыл за собой дверь. Прислонился спиной к холодному дереву и выдохнул. В комнате было слишком тихо. Он подошёл к окну и распахнул створки. Утренний воздух ударил в лицо, свежий и резкий. Но то, что сидело внутри ледяной сосулькой, не уходило.

Король опустился в кресло и закрыл глаза и с ужасом понял:

«Я не помню, как она выглядела».

Эймарр попытался представить жену Главы Магистрата сам. Высокая, тёмные волосы, тёмно-синее платье. Он видел её на приёме. Говорил с ней. Только лицо расплывалось, ускользало, будто кто-то властно стирал его из памяти.

Король открыл глаза и посмотрел на свои руки. Потом сжал пальцы в кулаки, но так и не смог остановить противную трусливую дрожь.

«Это Договор», — Эймарр знал, что это правда.

Он чувствовал это каждой клеткой тела. Древние боги проснулись и готовы покарать его за то, что он попытался нарушить заключённое первыми правителями этой земли соглашение с ними. Эймарр страшился, ведь мог исчезнуть из ткани бытия как и затеявшая опасную игру с высшими силами магичка.

Король встал и подошёл к столу. На нём лежала карта королевства — старая, потрёпанная, с пометками на полях. Он смотрел на неё и думал. Договор держал порядок и закон триста лет. Крепко, надёжно, не давая никому слишком много власти, но теперь что-то сломалось. Он, Эймарр, был частью этого кошмара.

Он вспомнил Миреллу. Как она пришла к нему, как предложила помощь. Как говорила, что Договор можно изменить. Что ведьмы слишком много о себе возомнили. Что Ковен должен знать своё место. Он слушал. Верил, потому что хотел. Король устал от многого в своей жизни: от Тирсы, от её холодности и колдовской силы, которая всегда стояла между ними. Устал быть правителем, который, по большому счёту, ничего не решает.

Теперь жена Главы Магистрата исчезла. Он следующий.

Правитель сел за стол, взял перо и попытался написать прощальное письмо Тирсе. Что-то, что объяснило бы всё. Но руки дрожали, буквы выходили кривыми. Он отбросил лист дорогой бумаги и в ужасе закрыл лицо ладонями.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал король, не поднимая головы.

Вошла Мирелла. Она была бледна, но держалась прямо. Платье простое, тёмное, без украшений. Увидев состояние короля, она остановилась.

— Ваше величество, — сказала фаворитка тихо. — Что случилось?

Он поднял на неё глаза.

— Ты знала? — спросил он. — О том, что она задумала?

Мирелла помолчала. Потом покачала головой.

— Я знала, что она хочет изменить Договор. Никогда бы не подумала, что эта идиотка решится на такое.

— Жена Главы Магистрата исчезла этой ночью. Её словно стёрли отовсюду.

Мирелла побледнела ещё сильнее. Она подошла ближе, села напротив.

— Это Договор, — сказала она. — Я чувствую его. Он проснулся.

— И что теперь?

— Теперь он идёт за всеми, кто виновен. — ведьма с грустью посмотрела на него. — За вами, мной и всеми, кто пытался его нарушить или расторгнуть.

Король молчал. Он смотрел на неё и понимал: колдунья говорит правду.

— Что нам делать? — спросил он.

— Я не знаю, — ответила Мирелла. — Но чувствую, что это только начало. «Серебряное проклятие» не остановится, пока не заберёт всех.

Эймарр встал. Подошёл к окну. За стеклом столица просыпалась, не зная, что над ней нависло. Он смотрел на улицу и чувствовал, как внутри становится тяжелее.

— Тогда мы должны остановить его, — сказал он. — Или умереть, пытаясь.

Мирелла не ответила. Она смотрела на него, и в её глазах было что-то, чего он не понимал. Страх, жалость или и то, и другое.

Король отвернулся. Он смотрел на столицу и думал о Тирсе. О том, что она была права. О том, что зря не слушал. Жалеть о содеянном теперь слишком поздно.

Что-то тянулось к нему — тонкое, серебряное, неумолимое. Эймарр понимал: это «Серебряное безумие». Оно нашло его.

Король Эймарр не спал с ночи. Он сидел в кресле у окна, смотрел, как за стеклом сереет небо, и чувствовал, как что-то тянется к нему. Тонкое, серебряное, неумолимое. Оно было рядом. Ждало, как дикий зверь в высокой траве, и явно наслаждалось его страхом и страданиями.

Мирелла сидела напротив. Она тоже бодрствовала. Бледная, с тёмными кругами под глазами, она держалась прямо, но Белла видела бы, если бы была здесь, что ведьма боится. Не за короля, за себя.

— Ты чувствуешь? — спросил Эймарр.

— Да, — ответила фаворитка. — Оно близко.

— Что нам делать?

— Я не знаю.

Король встал, подошёл к столу. На нём лежали бумаги: указы, письма, приказы. Всё это казалось теперь бессмысленным. Он взял перо, но не стал ничего писать. Просто держал в руке и смотрел на него.

— Я не должен был её слушать, — сказал он тихо. — Жену Главы Магистрата. Я знал, что она хочет большего, но думал, что смогу это контролировать.

— Вы не могли, — ответила Мирелла. — Никто не мог. Она была сильнее, чем казалась.

— А ты? — Эймарр повернулся. — Ведь тоже была частью этого.

Мирелла опустила глаза.

— Да. Я помогала ей. Я передавала то, что слышала в Ковене. Думала, что смогу получить больше, но ошиблась.

— Мы оба были неправы, — сказал король. — Только расплачиваться будем не мы одни.

Он подошёл к окну. За стеклом столица просыпалась, не зная, что над ней нависло.

Дверь отворилась без стука.

На пороге стояли Белла и Тирса. За ними маячил Дерек. Эймарр обернулся. Он не удивился. Будто ждал их.

— Ваше величество, — сказала Тирса. — Мы пришли не как гостьи.

— Я знаю, — ответил правитель. — Зачем?

— Древние боги проснулись, — сказала Белла. — Он идёт за всеми, кто виновен. За вами тоже

Король посмотрел на неё, потом глухо сказал:

— Я знаю.

Мирелла встала.

— Не только за ним. Я тоже виновна. Помогала ей и предала Ковен по доброй воле.

Тирса посмотрела на неё.

— Ты знаешь, что тебя ждёт.

— Знаю, — ответила колдунья и печально улыбнулась. — Я готова.

Король шагнул вперёд.

— Подождите. Есть ли способ остановить это? Что-то, что я могу сделать?

— Нет, — сказала Тирса. — Древние боги не прощают тех, кто нарушил Священный договор. Он не берёт взяток и не слушает оправданий. Просто делает своё дело.

Эймарр закрыл глаза. На мгновение он стал просто уставшим, испуганным, одиноким человеком. Потом открыл глаза и выпрямился.

— Тогда пусть будет так, — сказал он. — Я приму наказание с достоинством, как подобает правителю.

Белла почувствовала, как нить натягивается. «Серебряное безумие» уже было здесь. Оно тянулось к Эймарру, и он это чувствовал, но не отступил.

— Тирса, — сказал он. — Я знаю, что ты меня не простишь, но хочу, чтобы ты знала. Искренне жалею не о том, что сделал, а что не слушал тебя.

Королева молчала. Потом сказала:

— Я знаю.

Тут в покоях возникла яркая вспышка цвета полнолуния. Когда она померкла, Эймарр исчез. Его тело стало прозрачным, потом призрачным, в итоге не осталось ничего. На месте, где он стоял, осталась только корона. Она упала на пол и покатилась по полу с печальным звоном.