Дерек стоял у входа, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но она знала. Он видел всё и ему это не нравилось. Неужели Главный королевский экзорцист ревнует?

Она подошла к нему, стараясь не привлекать внимания.

— Что это было? — спросил Дерек тихо, сквозь зубы.

— Он проверяет меня, — ответила она так же тихо. — Хочет увидеть, не переметнулась ли я к его врагам.

— Вы позволили ему прикасаться к вам.

— Это была игра, Дерек. Я победила. Он так ничего и не почуял.

Он сжал её локоть чуть сильнее, чем следовало, и она почувствовала, как его пальцы дрожат.

— Этот мужчина не должен был прикасаться к вам, — сказал он, и в его голосе было нечто такое, что она не слышала раньше.

— Это было неизбежно и совсем ничего не значит для меня, — ответила Белла и осторожно высвободила руку.

Он отпустил её, но его лицо не стало мягче. Он отошёл в сторону, и Белладонна поняла, что внутри него борется что-то, чему он не даёт выхода. С другой стороны зала Гортензия, наблюдавшая за ними, улыбнулась и сделала пометку в свой блокнот.

— Вы сегодня были очаровательны, — раздался голос за спиной.

Белладонна обернулась. Из тени вышел Вернар. Он улыбался, но в его глазах была сталь.

— Как вы думаете, узнает ли господин вель Гранн, что вы не просто танцевали? — продолжил он.

— Что вы имеете в виду? — спросила она, стараясь держать голос равнодушным.

Вернар пожал плечами м почти промурлыкал довольным котом.

— Ничего. Просто Гортензия очень хочет, чтобы он узнал правду. Но какую — решать вам.

Соперник Дерека за высшее место при дворе исчез так же тихо, как появился, оставив её стоять в пустом коридоре. Она чувствовала, как холод пробегает по спине. Эти двое играли в свою игру и не остановятся, пока не уничтожат её.

Дерек не зашёл к ней сразу. Он ждал, пока она поднимется в свою комнату, и только через час постучал. Колдунья сидела у окна, глядя в темноту.

— Я хотел извиниться, — сказал он с порога.

— За что?

— За то, что позволил себе ревность. Я не должен был показывать это при всех.

— Гортензия видела, — сказала она, не оборачиваясь.

— Я знаю, — ответил брюнет, подходя ближе.

Он остановился в шаге от неё.

— Я не хотел говорить это при всех, но вы должны знать, — сказал он, и его голос дрогнул. — Я не позволю ему прикасаться к вам.

— Это не ваше право, — сказала Белла, поворачиваясь к нему.

— Это моё право, — сказал он, и в его глазах она увидела то, чего боялась больше всего. — Потому что я…

Он не закончил. Слова повисли в воздухе.

— Потому что что? — спросила ведьма усталым голосом.

Он молчал несколько долгих секунд. Потом сказал:

— Потому что я не могу этого видеть. Как прикасается к вам, смеётся с вами, жадно смотрит на вас.

Он ушёл, оставив её одну. Белладонна стояла у окна и смотрела в ночь. Торвальд играл, Гортензия бесилась, Вернар плел сети, а Дерек… Он хотел сказать что-то важное, но не осмелился. Зато Белла прекрасно знала, что он чувствует. Но была совсем не уверена, что готова подарить своё сердце Главному королевскому экзорцисту.

Она смотрела на Луну и тихо сказала в пустоту:

— Я не сдамся, как и обещала.

За её спиной занимался новый день. Тот, что мог стать решающим или оказаться ничем не примечательным. Всё зависело от того, кто и какой сделает следующий ход.

Она стояла у окна, пока шаги Дерека не стихли в коридоре. Ночь за стеклом была непроглядной, и Белладонна смотрела в неё, пытаясь понять, что чувствует. Ревность. Он не сказал ничего словами, но она видела всё в глазах Главного королевского экзорциста, когда принц вёл её в танце. Брюнет сжал ей локоть чуть сильнее, чем нужно. Он смотрел на ведьму так, будто она была чем-то бесконечно важным. Чем-то, что нельзя отдавать никому даже если это простое притворство.

Белладонна провела ладонью по стеклу и закрыла глаза. Она была не готова. Не сейчас, когда над ними всеми висела угроза заговора. Не сейчас, когда каждый шаг мог стать последним. Только Дерек уже сделал свой ход. Не словами, а взглядом, прикосновением, той дрожью в голосе, которую колдунья услышала впервые.

Она отошла от окна и села на край кровати. В комнате было тихо, только свеча мерцала на столе, отбрасывая тени на стены. Ведьма смотрела на пламя и думала о том, как мало ей нужно для счастья. Не трон, не власть, не золото. Просто быть нужной. Той, ради взаимности кого готовы рискнуть всем. Она вспомнила, как он сказал: «Я не могу потерять вас». Сейчас эти слова звучали иначе. Гораздо глубже и страшнее.

Белладонна взяла плоский флакон без этикетки, тот самый, что всегда был при ней. Она повертела его в руках, чувствуя холод стекла. Он был якорем, ярким напоминанием о том, что любое оружие может стать защитой. Белла знала, что, возможно, настанет день, когда она отдаст его Дереку. Как страховку или обещание, но не сейчас.

Она убрала зелье обратно в зачарованный тайник и подошла к двери. За ней было тихо, но девушка знала, что её несостоявшаяся жертва стоит там. Он теперь всегда рядом, даже когда не говорит ни слова.

Она открыла дверь и увидела его. Дерек стоял в коридоре, прислонившись к стене, и смотрел в пол. Он поднял голову, когда она вышла, и в его глазах была усталость, которую тот не пытался скрыть.

— Вы всё ещё здесь, — сказала Белла.

— Я не уйду, пока не буду уверен, что вы в безопасности, — ответил мужчина.

Белладонна шагнула к нему, остановилась в шаге и прошептала:

— Вы не должны были говорить того, чего так и не сказали. Я же вижу, что чувствуете ко мне, но сейчас для таких эмоций не слишком подходящее время.

Дерек смотрел на неё, и в его взгляде было столько боли, что она чуть не отвела глаза.

— Знаю, — ответил едва слышно. — Поэтому и молчал. Просто больше не могу держать это в себе, Белла. Я не могу притворяться, что вы для меня просто союзница. Прекрасная и смертельно опасная для врагов ведьма, которая спасла мне жизнь. Вы для меня гораздо важнее.

Она смотрела на него, и внутри у неё всё дрожало. Холодный страх уходил, уступая чему-то другому. Тёплому, опасному, не неизбежному.

— Дерек, — прошептала она. — Мы не можем. Не сейчас. Завтра принц сделает свой ход. Гортензия ждёт моей ошибки. Если я отвлекусь…

— Не допустишь, — сказал он, переходя на «Ты». — Ведь сильнее их всех. Я видел, как ты держишься, как играешь, как не даёшь им сломить себя. Просто хочу, чтобы знала: когда всё закончится, я не позволю тебе ускользнуть из моих объятий.

Он сделал шаг вперёд и взял её руку. Его пальцы были тёплыми, и она почувствовала, как дрожь пробегает по телу.

— Я буду ждать, — сказал он. — Сколько нужно.

Белладонна смотрела на него, и слова застряли в горле. Она хотела сказать, что боится. Что не знает, как жить дальше, когда каждый день может стать последним. Что просто не умеет доверять, потому что её предали те, кого считала близкими. Только вместо этого колдунья улыбнулась, просто кивнула и легонько ответила на его пожатие.

— Я знаю, — сказала она. — Я знаю, Дерек.

Они стояли в тишине, и этот миг длился вечность. Белладонна чувствовала, как её сердце бьётся в унисон с его, и понимала, что боится не завтрашней схватки с заговорщиками, а того, что это чувство может исчезнуть.

— Не пропадёт, даже не сомневайся в этом, — сказал он, будто прочитал её мысли. — Я не дам ему испариться.

Она улыбнулась впервые за весь день. Слабо, неуверенно, но искренне.

— Тогда иди спать, — сказала ведьма. — Вечером нам понадобятся все наши силы и здравый смысл, чтобы не попасться в расставленные именно на нас ловушки и сети.

Он отпустил её руку, но не отошёл. Посмотрел на неё ещё раз, и в его глазах было обещание.

— Спокойной ночи, Белла.

— Спокойной ночи, Дерек.

Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он сказал то, что она боялась услышать. Теперь, когда это прозвучало, Белла поняла: пути назад нет. Завтра начнётся решающая игра, и ставкой в ней будет не только корона. Завтра они будут сражаться за то, что стало для них важнее собственной жизни. Горе любому, кто попытается загнать в угол влюблённую колдунью.