Начиналась настоящая война. Не учли только, что она была к ней готова.

На следующее утро Белладонна проснулась с тяжёлой головой. Ночь прошла в тревоге, но она заставила себя подняться. Собрание в Ковене было назначено на полдень, и она знала, что Хризантема снова попытается нанести удар. Она оделась, накинула плащ и вышла из дворца, чувствуя, как холодный ветер бьёт в лицо. Выпила травяной отвар, который придал сил и мгновенно прояснил сознание. За этим рецептом охотились многие, но он был только в её голове. Особенно, особые шепотки.

В Ковене её встретили тишиной. Ведьмы расступились, давая ей пройти, но она видела их взгляды. В них было то же, что и вчера — страх, недоверие, любопытство. Она прошла в центр зала и встала, ожидая, когда начнётся собрание.

Хризантема вошла через несколько минут. Она была не одна. За ней шли три ведьмы, которых Белла не знала. Они остановились напротив неё, и Хризантема посмотрела на неё с нескрываемым превосходством. Улыбка была ледяной, расчётливой.

— Мы собрались здесь, чтобы обсудить будущее Ковена, — сказала она, и её голос разнёсся по залу. — Наша Глава обещает нам порядок и уважение, но что мы видим на самом деле? Она проводит время с экзорцистом, скрывает от нас свои планы, действует в интересах короны, а не сестёр.

— Это ложь, — сказала Белла, шагнув вперёд. — Я никогда не действовала против Ковена.

— Тогда докажи это, — сказала Хризантема. — Позволь нам проверить твои бумаги и увидеть, что ты скрываешь.

Белладонна почувствовала, как внутри всё холодеет. Она знала, что в её бумагах нет ничего, что могло бы навредить ей. Но и то, что Хризантема могла подбросить туда что угодно. Она не могла рисковать.

— Мои бумаги — это моё дело, — сказала она. — Я не позволю вам рыться в них.

— Тогда ты что-то скрываешь, — сказала Хризантема, и в её голосе звучал триумф. — Сёстры, вы видите? Она не доверяет нам. Значит, считает нас врагами.

В зале поднялся шум. Белла слышала, как ведьмы перешёптывались, как некоторые из них смотрели на неё с подозрением. Она знала, что Хризантема выиграла этот раунд, но не собиралась сдаваться.

— Я ничего не скрываю, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Но я не позволю вам манипулировать мной. Если вы хотите проверить мои бумаги, вы можете сделать это в моём присутствии, но не за моей спиной.

Хризантема скрестила руки на груди.

— Мы согласны, — сказала она. — Проверка завтра в полдень.

Белладонна кивнула. Она знала, что это ловушка, но не могла отказаться.

Вечером Белла встретилась с Настурцией в малом зале. Та слушала её молча, и когда Белла закончила, покачала головой.

— Она подбросит что-то в твои бумаги, — сказала она. — Она сделает это так, что ты не сможешь доказать обратное.

— Я знаю, — ответила Белла. — Только не могу отказаться. Если я откажусь, они решат, что действительно что-то скрываю.

— Тогда ты должна быть готова, — сказала Настурция. — Должна знать, что она может сделать, и быть готова к этому.

Белла кивнула. Она знала, что это будет трудно, но была готова.

На следующее утро она пришла в Ковен с бумагами. Хризантема уже ждала её в главном зале. Ведьмы стояли вдоль стен, и их взгляды были устремлены на Беллу.

— Мы готовы, — сказала Хризантема. — Покажи нам свои бумаги.

Белладонна положила стопку на стол и отошла. Хризантема подошла и начала перебирать их. Её пальцы скользили по страницам, и Белла видела, как она ищет что-то.

Через несколько минут Хризантема подняла голову и улыбнулась.

— Здесь ничего нет, — сказала она. — Но это не значит, что ты чиста.

— Ты искала то, чего нет, — ответила Белла. — Хотела найти что-то, чтобы обвинить меня. Твои слова — навет. По древним законам Ковена за такой проступок в отношении Главы все, кто в этом участие с запечатанным на год даром отправляются в подземелье нашего Ордена. Я не буду милосердна к своим врагам. Я ведьма, а не кроткая храмовая жрица! Будьте готовы отвечать за малейший проступок или интригу! Я не Гортензия Шоасс и не позволю разрушить всё, что я восстановила с таким трудом!

Хризантема усмехнулась, но не ответила. Она выиграла этот раунд, но ей не видать покоя, пока она не восстановит строгий порядок в рядах колдуний королевства и не подчинит или не уничтожит всех тайных и явных врагов. Её и трёх сообщниц ждало суровое наказание строго по законам Ковена и их сестринства.

Когда она вернулась во дворец, Дерек ждал её. Он взял блондинку за руку.

— Ты справилась, — сказал он.

— На этот раз, да, — ответила она. — Но есть и другие, кто против меня, они не остановятся.

— Я знаю, — сказал он. — Вместе мы справимся с чем угодно, любимая.

Она посмотрела на него и поняла, что он прав. Они стали одним. Белла больше не представляла без Дерека вель Гранна и мгновения своей жизни.

Прошла неделя с тех пор, как Хризантему и трёх её сообщниц отправили в подземелье Ковена с запечатанным даром. В залах наступила тишина предвкушения бури. Не та, что дарит покой, а та, что заставляет прислушиваться к каждому шороху, ожидая удара из темноты в спину. Каменные стены, помнившие не одно предательство, словно сгустили воздух, и каждая ведьма чувствовала это. Напряжение, которое не исчезло после наказания заговорщиц, а лишь ушло вглубь. Словно вода, просачивающаяся сквозь трещины в фундаменте.

Белладонна чувствовала это каждой клеткой тела. Она знала, что враги никуда не исчезли. Они просто затаились, притворились послушными, но их глаза горели всё тем же холодным огнём ненависти и злобы. Те, что следили за ней из полумрака залов, просто ждали своего часа. Интриги перешли в тень, и теперь их было труднее распознать. Каждая улыбнувшаяся сестра по дару могла оказаться той, кто уже вонзила ей нож в спину. Каждое доброе слово — коварно пущенной в сердце отравленной стрелой.

Дерек замечал её состояние. Он видел, как она возвращается поздно, садится в кресло у камина и молчит, глядя в одну точку, пока огонь пожирает дрова. Брюнет не мешал ей, не задавал лишних вопросов, но в его груди с каждым днём росла тревога. Белла таяла на глазах, и мужчина ничего не мог с этим поделать. Именно осознание этого оказалось наиболее тяжёлым испытанием.

— Ты выглядишь так, будто каждое мгновение ждёшь удара, — сказал мужчина однажды вечером, когда колдунья в очередной раз вернулась из Ковена за полночь.

На её плаще всё ещё держался запах затхлого воздуха и старого пергамента.

— Потому что жду, — ответила она, не оборачиваясь. Её голос звучал глухо и устало. — Хризантема была лишь верхушкой. Кто-то стоял за ней. Я чувствую это нутром, Дерек. Это не просто паранойя.

— Гортензия? — спросил он, подходя ближе и кладя руку ей на плечо. — Ты думаешь, она всё ещё плетёт сети?

— Возможно, — сказала блондинка, наконец повернувшись к нему. В её глубоких, как омут, глазах мелькнула тень сомнения. — У меня нет доказательств, только ощущение. Словно кто-то дышит мне в затылок, но стоит обернуться и рядом никого.

Он сжал её плечо сильнее, пытаясь передать ей хоть часть своей силы.

— Мы найдём их, — сказал он твёрдо. — Вместе. Ты не одна в этой войне, Белла.

Она кивнула, но в глубине её взгляда осталась тревога, которую она не могла скрыть даже от него. Это пугало экзорциста больше, чем любое колдовство.

Лиана стала появляться рядом с Главой заметно чаще, чем раньше. Она приходила в Ковен рано утром, ещё до того, как первые лучи солнца касались шпилей, помогала разбирать бумаги, предлагала травяной чай. Советовала, как лучше поступить в той или иной ситуации. Её присутствие было лёгким, ненавязчивым, и Белладонна ловила себя на мысли, что только рядом с подругой детства может позволить себе снять маску непробиваемой Великой ведьмы.

— Ты слишком много работаешь, — сказала Лиана однажды, когда она сидела над отчётами до позднего вечера. Свечи догорали, отбрасывая на стены длинные, танцующие тени. — Тебе нужно отдыхать, Белла. Ты не железная.