— Ты вернулась, — сказала она. — Выглядишь так, будто провела ночь не в постели.

— Так и было, — ответила Белла, не поднимая глаз от бумаг. — Были дела.

— Я слышала, — Настурция помолчала. — По Ковену ходят странные разговоры. Тихие, но упорные. Говорят, ты была у королевы, и вы внесли свою лепту в наше счастливое будущее.

Белла отложила перо и посмотрела на неё.

— И что говорят?

— Говорят разное, — Настурция пожала плечами. — Одни — что вы обновляли защиту. Другие — что готовили что-то большее. Третьи молчат, и это мне нравится меньше всего.

— Пусть болтают, — сказала Белла. — Слухов не избежать. Важно, чтобы дела шли в нужном нам направлении.

Колдунья кивнула, но в её взгляде осталось что-то невысказанное. Она встала, прошлась по кабинету, после чего остановилась у окна.

— Белла, — сказала она, не оборачиваясь. — Я знаю тебя не первый год. Ты не станешь тратить ночь на пустое. Что бы вы ни делали с королевой — это что-то серьёзное. Не спрашиваю, что именно. Просто помни: если понадобится помощь, я всегда рядом.

— Знаю, — ответила Глава Ковена, и в голосе её прозвучала искренняя благодарность. — Спасибо.

Настурция ушла. Белладонна снова осталась одна, но теперь в кабинете было теплее. Просто от того, что рядом есть хотя бы одна сестра, которой можно верить.

Во второй половине дня пришла весть из дворца. Королевский писец передал Главной столичной ведьме письмо, запечатанное личной печатью Эймарра. Она развернула его, прочитала. Король писал коротко и сухо: он желает обсудить с Главой Ковена вопрос о пересмотре Древнего договора и просит её явиться во дворец завтра к полудню.

Ведьма перечитала письмо дважды. Потом положила его на стол и посмотрела в окно.

Вот он, кризис. Не через месяц, не через неделю — завтра. Король не стал ждать. Он бьёт первым.

Она достала лист бумаги, написала ответ: явится. Коротко, без лишних слов. Сложила, запечатала, отдала служанке. Когда дверь за ней закрылась, Белла откинулась в кресле и закрыла глаза.

Завтра решится многое или всё.

Вечером, когда столица начала погружаться в сумерки, Белла вышла из Замка Ковена. Ей нужно было подышать, проветрить голову, пройтись по улицам, которые она знала с детства. Женщина накинула плащ, опустила капюшон на лицо и сплела хитрое заклинание для отвода любопытных глаз. После чего неспешно пошла по направлению к рынку. Там ещё кипела жизнь: торговцы закрывали лавки, где-то играла музыка, пахло свежим хлебом и дымом.

Молодая ведьма неторопливо шла, не глядя по сторонам, и почти не заметила, как оказалась у старого фонтана на площади. Того самого, у которого они с Лианой когда-то, ещё девочками, бросали монетки и загадывали желания. Колдунья остановилась. Посмотрела на воду. Вспомнила, как подруга смеялась, тянула её за руку и говорила:

— Загадай что-нибудь этакое, что обязательно сбудется.

Тогда казалось, что так и будет. Они всегда будут вместе. Подруга никогда не предаст.

Отвернулась от фонтана и пошла дальше. Прошлое — это прошлое. Она не станет жить им. Раз даже королева не доверяет почти сестре, значит, что-то очень сильно пошло не так. Тирса — сильная ведьма с даром чуять суть людей.

Домой она вернулась уже затемно. В апартаментах было тихо. Дерек ещё не пришёл — у него были свои дела в Магистрате. Белла сняла плащ, зажгла свечу и села у камина. Огонь потрескивал, отбрасывал тёплые тени на стены. Она смотрела на него и думала.

Завтра их ждут король, дворцовые козни и бесконечные интриги. Договор не должен быть попран, иначе от их мира может не остаться не просто тлеющих угольков, а даже пепла.

Она достала флакон, повертела его в пальцах. Ледяной, как всегда. Потом убрала обратно. Не сейчас. Мысли снова вернулись к Лиане. К тому, как она замерла на долю секунды. Как назвала Омелу, которой там точно не было. Как ждала большего доверия от сестры по дару, с которой делили один плащ на ночёвках во время практики и разламывали одну медовую лепёшку на двоих.

Белла знала: она должна проверить. Не завтра, не послезавтра, а сейчас, пока сомнения грызут измученное неизвестностью сердце. Но как? Как испытать ту, которой доверяла всю жизнь?

Она закрыла глаза и увидела лицо Тирсы:

«Я замечаю то, что ты не видишь из-за личной привязанности. Доверься мне», — донеслась полная тепла и искреннего беспокойство о её судьбе мысль королевы.

Белла открыла глаза. Взяла перо, лист бумаги и написала короткую записку правительнице. Всего несколько слов:

«Мне нужна твоя помощь. Завтра, после королевских переговоров».

Она сложила лист, запечатала и отдала служанке с наказом доставить немедленно.

Потом вернулась к камину, села и стала ждать. Не Дерека, не утра. Просто ждать, пока внутри уляжется горькая и полная боли буря, которая поднялось после разговора с Лианой.

Где-то в глубине Ковена снова пронёсся неприятный холодок. Белла почувствовала его краем сознания, но не обернулась. Она знала: «Серебряное безумие» работает. Само найдёт виновных. Даже тех, кого она не хочет видеть преступниками.

Белла подбросила в камин ещё одно полено, рябиновое, что рассеивает любой силы чары и проклятия. Огонь вспыхнул ярче, на миг осветив комнату до самых углов. Белла смотрела на пламя и думала о завтрашнем дне. О короле Эймарре, предавшей сестёр колдунье, Договоре и Лиане.

Потом просто выкинула все до единой тревоги из головы и стала просто любоваться пляской пламени. Огонь трещал, свеча догорала, и ночь медленно опускалась на столицу. Тихая, тёмная, полная того самого шёпота, который слышишь только тогда, когда остаёшься один.

Колдунья закрыла глаза. Завтра будет новый день. Именно ей придётся решить, кому она верит.

Утро пришло серым и тяжёлым. Она проснулась до рассвета и какое-то время лежала неподвижно, глядя в потолок. Рядом спал Дерек. Он вернулся ночью, тихо, стараясь её не разбудить. Теперь дышал ровно и глубоко, как человек, который наконец позволил себе расслабиться.

Белла осторожно встала, накинула домашнее платье и крадучись подошла к окну. Столица тонула в тумане. Дома, шпили, черепичные крыши — всё расплывалось, будто кто-то провёл по миру влажной тряпкой. Она смотрела на это и чувствовала, как внутри растёт холод.

Сегодня решится то, ради чего они с королевой затеяли опасный ритуал, чтобы не позволить Главе Магистрата и королю разрушить их мир до основания.

Она не стала будить своего любимого экзорциста. Спустилась вниз, выпила травяного отвара, того самого, что проясняет голову и держит на ногах, и начала собираться. Платье выбрала простое, тёмное, без вышивки и украшений. Так, будто не на приём идёт, а на работу. Именно так, как надо. Потом перенеслась заклятьем в свой кабинет в Ковене и занялась проверкой документов и составлением обвинительной речи.

К полудню они с сёстрами уже стояли перед мраморной лестницей парадного входа. Их провели через боковой вход, минуя парадные залы и толпу придворных. По коридорам, которые она знала ещё с тех времён, когда была левой рукой Гортензии. Тогда Белла ходила здесь тихо, с бумагами или чем похуже по поручению своей предшественницы. Теперь шла как Глава Ковена. Стены, казалось, помнили всё.

Малый кабинет короля был обставлен скупо. Стол, два кресла, узкое окно. Никакой роскоши, никаких гобеленов. Эймарр сидел за столом и что-то писал. Когда Белладонна с сёстрами вошли, он поднял голову.

Правитель выглядел уставшим. Под глазами залегли глубокие тени, в бороде появилась новая проседь, которой раньше не было. Увы, взгляд остался прежним — цепким, внимательным, привыкшим видеть людей насквозь.

— Глава Ковена, вы, как всегда, пришли вовремя, — сказал он и отложил перо в сторону. — Садись.

Она села. Сёстры встали за спиной своей Главной колдуньи. Спину держала прямо, руки сложила на коленях. Ждала, что скажет этот скользкий и крайне неприятный человек.

— Договор, — начал король без предисловий. — Ты знаешь, что он держит королевство от того, чтобы рассыпаться. Триста лет он был нерушим, но времена меняются. Магистрат требует пересмотра. Я склонен согласиться.