Она смотрела на имена и понимала: все они связаны. Не одной нитью, а паутиной продуманных до мелочей интриг. За всем этим стояла женщина, которую никто не видел, кроме её мужа и любовников.

Дверь отворилась без стука. Белла не обернулась, она сразу же узнала шаги.

— Ты рано вернулась, — сказала Лиана, входя. — Я думала, ты будешь у королевы до вечера.

— Дела закончились быстрее, — ответила Белла, не поднимая глаз от бумаг.

Колдунья подошла ближе, заглянула через плечо.

— Что это?

— Список, — соврала Белла спокойно. — Тех, кому я доверяю.

Лиана на мгновение замерла. Всего на долю секунды, но Белладонна это увидела.

— И кто в нём? — спросила Лиана, и голос её прозвучал чуть суше, чем обычно.

— Пока немногие, — ответила Белла, сворачивая лист. — Но я работаю над этим.

Лиана помолчала. Потом улыбнулась тепло, знакомо, как раньше.

— Ты стала осторожной, — сказала она. — Это правильно. В Ковене сейчас неспокойно.

— Да, — согласилась Белла. — Никому нельзя доверять без оглядки.

Она подняла глаза и посмотрела на подругу. Лиана выдержала взгляд, но что-то в её лице дрогнуло. Она отвела глаза первой, будто невзначай. Сделала вид, что просто посмотрела на окно.

— Я зайду позже, — сказала она. — Отдохни.

— Заходи, — ответила Белла.

Лиана вышла. Дверь закрылась. Белла откинулась в кресле и закрыла глаза. Сердце колотилось, но она заставила себя дышать ровно.

Она не ошиблась. Бывшая подруга знала, что что-то кардинально изменилось, и это её насторожило.

Днём Глава Ковена вызвала к себе нескольких сестёр. Тех, кому доверяла больше остальных: Орхидею, Омелу и Примулу. Они входили по одной, садились напротив, и Белла говорила с каждой коротко и по делу. Не о предательстве. О делах. О том, кто где был, кто что видел, кто с кем говорил. Она собирала мозаику по кусочку, не называя цели.

К вечеру у неё было три имени, которые появлялись чаще остальных. Лиана. Хризантема — та, что сейчас была в подземелье. Ещё одна из младших сестёр, которую Белла почти не знала.

Она записала их отдельно и убрала лист в потайной ящик.

Потом пошла к подземелью.

Хризантема сидела в углу камеры, у стены. Дар у неё был запечатан, и она выглядела не такой надменной, как прежде. Не сломленной, а странно притихшей. Увидев Беллу, она подняла голову и усмехнулась.

— Пришла посмотреть на мои мучения? — едко спросила она.

— Пришла спросить, — ответила Белла, садясь на скамью у решётки. — Кто тебе приказывал?

Хризантема смотрела на неё долго. Потом отвела взгляд.

— Ты всё равно не поверишь.

— Попробуй.

Хризантема помолчала. Потом сказала тихо:

— Мне приказывала не Гортензия. Я думала, что она. Но письма приходили не от неё.

— От кого?

— Я не знаю имени. Только маленькая, чёрная печать.

Белла похолодела. Та же печать, что на письме, которое она забрала у Амаранты. Та же рука.

— Что она велела?

— Следить за тобой, — сказала Хризантема. — Слушать, записывать и передавать. Всё, что скажешь, что сделаешь, с кем поговоришь. Я думала, это для Гортензии. Лишь потом поняла, что нет.

— Когда?

— Примерно через полгода. Тогда Гортензия прислала мне письмо с вопросом, почему я перестала отвечать. Она не знала, о чём речь. Тогда я поняла, что всё это время работала не на неё.

Белла встала. Внутри у неё всё сжалось от предчувствия близкой беды. Ситуация умудрилась стать ещё сложнее и гаже, хотя, казалось бы, куда уж хуже.

— Спасибо, — сказала она.

Хризантема посмотрела на неё с ледяным презрением и почти прошипела:

— Я не за тем это говорю, чтобы ты меня выпустила. Я знаю, что останусь здесь. Просто хочу, чтобы знала: враг ближе, чем думаешь. Ковен не должен быть дискредитирован или распущен.

— Постараюсь узнать, кто вознамерился нас уничтожить и примерно наказать всех виновных.

Белла вышла из подземелья и поднялась наверх. В коридоре было темно, только свечи слабо разгоняли полумрак. Она шла и чувствовала, как в груди растёт холод. Хризантема подтвердила то, что она уже знала. Печать была та же самая, что у жены Главы Магистрата. Она активировала возвратный амулет и оказалась в покоях, которые делила с Главным королевским экзорцистом.

Дерек ждал её у камина. Он встал, едва она вошла.

— Белла, нельзя так себя мучить — сказал он. — Ты бледнее обычного и устала неоправданно сильно.

— Была в подземелье, — ответила Белла, снимая плащ. — Говорила с Хризантемой.

— И?

Она села и рассказала всё. Про печать. Про письма. Про то, что предательница тоже работала на жену Главы Магистрата, даже не зная об этом.

Магистр вель Гранн слушал молча. Когда она закончила, он сказал:

— Значит, она дергает за нитки не только через Лиану. Ловко водит за нос всех, кто тесно связан с Гортензией.

— Да, — ответила Белла. — Хризантема — только одна из них. Сколько ещё таких, я не знаю.

Дерек подошёл к ней, сел рядом и обнял за плечи. Она прижалась к его боку, прикрыла глаза и позволила себе небольшую передышку.

— Ты не одна, — сказал он тихо. — И не обязана всё тянуть сама.

— Я знаю, — ответила Белла. — Пока, увы, не понимаю, кому верить, а кого бросить в подземелье до того, как мы справимся с кризисом. Я не могу рисковать.

— Достаточно верить мне и королеве Тирсе, — сказал он. — Этого пока вполне достаточно.

Ведьма согласно кивнула и поцеловала того, с кем желала прожить рядом до последнего вздоха, даже если древние боги сочтут их законный союз невозможным.

Ночь прошла тихо. Белла спала крепко впервые за долгое время. Утром она проснулась рано, свежей и отдохнувшей. Позавтракала, собралась и пошла во дворец. Тирса ждала её в малой гостиной. Королева сидела не у камина, как обычно, а у окна. Она выглядела уставшей. Бледнее, чем вчера.

— Ты плохо спала? — спросила Глава Ковена, садясь напротив.

— Спала крепко и видела отвратительный сон, — ответила Тирса. — Скорее всего, пророческий.

Белла насторожилась.

— Какой?

Тирса помолчала. Потом сказала:

— Мне снилось, что я стою в тёмном зале. Передо мной — женщина. Лица не видно, только силуэт. Она держит в руках чашу и что-то шепчет. Я не слышу слов, но чувствую: это проклятье. Древнее, запрещённое Древним Договором.

Белла похолодела.

— Ты знаешь, кто это?

— Нет, — Тирса покачала головой. — Но я знаю, что она задумала. Она хочет отравить нас обеих. Тебя и меня. Не ядом. Проклятьем забвения.

Белла молчала. Слова не шли.

— Забвение, — повторила она. — То есть нас вычеркнут из мира?

— Да, — ответила Тирса. — Полное выпадение из ткани бытия. Никто и не вспомнит, что мы были. Никто не найдёт следов. Мы просто исчезнем. Так, будто нас никогда и не существовало.

Белладонна сжала пальцы. Холод, который она чувствовала с утра, стал сильнее.

— Это возможно? — спросила она. — Такое проклятье существует?

— Существует, — сказала королева. — Оно из арсенала запрещённых. Древний Договор прямо накладывает вето на его использование. Только эта идиотка готова его нарушить. Потому что ей нужна власть, которую она не хочет делить ни с кем.

Белла встала. Прошлась по комнате. Остановилась у окна.

— Тогда у нас мало времени, — сказала она. — Если она готова на такое, сама уже не остановится.

— Нет, — согласилась Тирса. — Но она ещё не готова. Проклятье требует подготовки и времени. Мы должны опередить её.

Глава Ковена спросила правительницу в лоб:

— Что мы можем сделать?

— Надо усилить то, что уже начали, — сказала Тирса. — «Серебряное безумие» работает. Оно найдёт её. Вопрос только в том, успеет ли оно до того, как отступница нанесёт фатальный удар.

— Тогда мы должны найти способ ускорить его как можно раньше, — сказала она.

— Есть один, — сказала Тирса. — Только он смертельно опасен для нас обеих.

— Какой?

— Мы можем связать «Серебряное безумие» с нашими жизнями, — ответила Тирса. — Тогда оно будет действовать быстрее. Но если эта дама ударит первой — исчезнем раньше, чем возмездие её настигнет.