— Там как-то темновато. — Я не вижу лица ее мамы, но в голосе отчетливо слышится сомнение. Она ее раскусила.

— Да, Мэгги пробует новый стиль оформления, проверяет, понравится ли он клиентам.

Я делаю глоток чая, но слишком поспешно, и он попадает не в то горло. Закрываю рот рукой и наклоняюсь, пытаясь сдержать кашель, но все без толку.

— Дорогая, в окне позади тебя видно отражение. Тому красавцу за твоим столом не нужна помощь?

Милли поворачивается ко мне, ее щеки пылают от смущения.

— О... да, тут мой друг Финн.

Мне удается унять кашель настолько, чтобы одними губами произнести «прости».

— Финн! — Мама Милли чуть ли не визжит от восторга. — А ну-ка подвинь стул и присоединяйся к разговору.

Милли закатывает глаза, но при этом улыбается. Ножки моего стула скрежещут по полу, когда я придвигаюсь к ней, и она поворачивает телефон так, чтобы я тоже попал в кадр.

— Здравствуйте, миссис Оукс. Рад знакомству.

Мама Милли — красавица: седые волосы обрамляют круглое лицо, на носу очки.

— О, зови меня просто Мэри, — говорит она, широко улыбаясь. Судя по всему, она сидит у себя на кухне. — Мне тоже очень приятно. Как проходит вечер?

— Идеально, — отвечаю я и лукаво смотрю на свою коллегу, ставшую другом, а теперь, возможно, и кем-то большим.

— Вижу, что так, — воркует Мэри. — Милли, это тот самый мужчина, о котором ты рассказывала? У которого дочки-близняшки были в твоем летнем лагере?

— Да. Эйвери и Элоиза.

В груди разливается тепло от мысли, что она рассказывала обо мне матери. Это ведь должно что-то значить, верно?

— Как мило, — говорит Мэри. — Не буду вас долго отвлекать. Я звонила насчет твоей поездки к нам на выходные. Ты не могла бы купить кое-что в одном из тех огромных супермаркетов, прежде чем отправишься в Ферн-Ривер в субботу?

Милли кивает.

— Просто скинь мне список сообщением.

— Конечно. Спасибо. — Она улыбается Милли, а затем переводит взгляд на меня. — Финн, у меня день рождения, и я думаю, тебе с девочками тоже стоит приехать. У нас тут для них столько развлечений! Они смогут собрать яйца в курятнике, помочь Дейву в саду. И поплавать в пруду, и покормить животных. У нас тут прямо личный контактный зоопарк.

Милли молчит, и я в замешательстве.

— Не хотелось бы вторгаться на ваш семейный праздник, — пытаюсь возразить я.

— Не переживай об этом, — отмахивается Мэри. — Моя лучшая подруга из соседнего дома придет вместе с сыном. Чем больше народу, тем веселее — мы с Дейвом всегда так считали. К тому же, мне будет только в радость, если на ферме снова зазвучат детские голоса.

От ее доброго приглашения у меня сжимается сердце. Она совсем не похожа на мою мать, и меня накрывает волной грусти оттого, что я не рос рядом с таким радушным и открытым человеком.

— Спасибо. Мы обсудим это с Милли, и если она не против нашего хвоста, то приедем.

— Договорились, не буду вас больше отвлекать. Милли, увидимся через пару дней. Люблю тебя.

— И я тебя, мам, — улыбается она и завершает вызов.

* * *

Милли молча сидит на пассажирском сиденье, прижимая к себе коробку с нашими идеальными круассанами. Она попросила заехать ко мне, чтобы повидаться с девочками перед сном, а потом ее заберет Лена, и я более чем рад исполнить это желание.

На светофоре я несмело кладу руку ей на колено, призывая посмотреть на меня.

— Почему ты в последнее время не заходила в «У Мэгги»? Кажется, за этим кроется какая-то история.

Она откидывается на подголовник и закрывает глаза.

— Не хочу произносить это вслух, потому что все это время старалась об этом не думать, — шепчет она в темноту салона.

— Ты можешь мне довериться. Можешь доверить мне что угодно. — Я ободряюще сжимаю ее ногу.

Она глубоко вздыхает и отворачивается к окну.

— Я не возвращалась туда с тех пор, как увидела его. — Ее пальцы теребят подол платья. — Это было мое место, но оно больше не кажется таким, раз там бывает он. Там я больше не чувствую себя в безопасности. — Последние слова она произносит так тихо, что я едва их различаю.

Мои пальцы мертвой хваткой вцепляются в руль, пока я пытаюсь подавить вспышку ярости, но ту руку, что лежит на ее колене, я заставляю оставаться расслабленной. Она всегда должна чувствовать себя в безопасности. Ненавижу саму мысль о том, что ей приходится гадать, не встретит ли она его где-то.

— Он до сих пор время от времени пишет мне, и мне страшно даже думать о встрече с ним. — Она вздыхает. — Хотела бы я собрать все те гадости, что он наговорил и что до сих пор звучат у меня в голове, и запихать ему обратно в глотку. Но я не знаю, хватит ли мне сил со всем этим справиться.

Я скрежещу зубами от новости, что он продолжает ей писать. Даже представить не могу, что там в этих сообщениях, но если ей от них так не по себе, ничего хорошего там нет.

— Милли. — Она наконец переводит на меня взгляд, и я вижу, что ее глаза покраснели. — Как насчет того, чтобы как-нибудь сходить туда вместе?

В тишине, повисшей между нами, я заезжаю в гараж и глушу мотор. Развернувшись к ней, я беру ее ладони в свои.

— Я ничуть не сомневаюсь, что если ты его встретишь или тебе придется с ним заговорить, ты и сама сможешь за себя постоять. Но если тебе так будет спокойнее, я могу сходить с тобой в первый раз и быть твоей группой поддержки. Или телохранителем. Или подержать твой кофе, пока ты будешь его колотить. Кем только пожелаешь.

По ее щеке скатывается слеза, и я смахиваю ее большим пальцем.

— Мне бы этого хотелось, — шепчет она. — Можешь быть всем сразу?

— Всегда.

* * *

— Я хочу, чтобы сказку на ночь прочитала Милли, — просит Эйвери, уютно устроившись под одеялом.

Я оборачиваюсь к дверному проему и вопросительно приподнимаю бровь, глядя на Милли. Она прижимает руку к груди.

— Я?

— Конечно, ты! — хихикает Элоиза и пододвигается к самому краю кровати, освобождая для нее место.

— Это большая честь. — Милли забирается к ним и открывает книгу.

Я невольно уношусь мыслями куда-то далеко, глядя, как она читает им сказку, а девочки прижимаются к ней. Эйв и Эл окончательно и бесповоротно влюбились в нее всего за несколько коротких недель. С ее появлением в девочках зажегся огонек, которого я не видел уже много месяцев, и я хочу, чтобы это длилось вечно.

Когда Милли закрывает книгу и убирает руки, девочки кладут головы ей на плечи.

— Дядя Финн, споешь нам «Сияй, сияй, маленькая звездочка»? — просит Эйвери, у которой глаза уже слипаются.

К щекам подступает жар, но я все равно заставляю себя петь. Милли не сводит с меня глаз, пока я напеваю первые строчки, а близняшки засыпают у нее под боком.

Но когда я перехожу ко второй части колыбельной, нежный и чистый голос Милли вплетается в мой низкий, хрипловатый баритон и это самая прекрасная гармония, которую мне когда-либо доводилось слышать.

Дверь щелкает, и Финн уходит, оставляя меня в уютном кольце спящих девочек. Я вызвалась посидеть с ними, пока они не уснут, — в основном ради того, чтобы выкроить минутку тишины и распутать клубок собственных чувств.

Финн спланировал этот вечер, опираясь лишь на то, что, как он знал, мне очень хотелось сделать. Он договорился с Мэгги, купил мне фартук и смеялся, пока мы вместе крутили круассаны.

Мне была дорога каждая минута. Но я не могу отделаться от гнетущего ощущения, что сегодня что-то бесповоротно изменилось.

Когда дыхание Эйв и Эл становится ровным и глубоким, я тихо выскальзываю из постели и спускаюсь по лестнице. Заглядываю в каждую пустую комнату, пока не нахожу ту, что всегда была заперта. Двойные распашные двери в гостиной открыты настежь; за ними — кабинет, освещенный единственной лампой.

Три стены цвета индиго заставлены книжными полками. На последней — большое окно, выходящее на залитый лунным светом двор, а перед ним стоит широкий деревянный стол.