— В следующий раз я выложусь по полной. Надо же кому-то свергнуть короля «Катана».

Каждая мышца во мне кричит: обними ее и не отпускай. Я мог бы просто притянуть ее к себе — обычное дружеское объятие. Почти безобидное, почти ничего не значащее. Может, этого бы хватило.

Но Милли отступает, и момент уходит.

— Хорошего вечера, — говорит она, пятясь к дому, не отрывая взгляда от меня.

Что-то сжимается в груди, когда расстояние между нами растет.

— Спокойной ночи, Милли, — говорю я неохотно.

По дороге домой меня сопровождает ровное дыхание девочек. Я смотрю в зеркало на их сонные лица, и мысли снова уносят меня к Кларе.

Иногда смех Эйвери так похож на ее, что у меня замирает сердце. А у Элоизы — те же непослушные волнистые волосы, которые у меня не хватает сил расчесывать. Они слишком напоминают мне детство, когда я ходил за сестрой по пятам.

Тридцать три года она была моим лучшим другом. Мы были командой. Всегда заодно против родителей. Она читала мне на ночь и укладывала спать — теперь это делаю я для ее девочек. У нас были только мы друг у друга.

Когда она забеременела, ее парень сразу ушел. В тот же день, как она сказала ему про детей. Она позвонила мне в слезах.

С тех пор эти девочки — самое дорогое, что у меня есть.

Интересно, Клара была бы не против того, как они тянутся к Милли? Ей бы понравилось, что у них есть человек, которому они доверяют и с которым им хорошо? Или она бы почувствовала, что ее заменили?

Рядом с Милли внутри разгорается тихое тепло. Оно греет, дает силы выбираться из ямы, в которую меня иногда затягивает горе. И я знаю, что девочки это тоже чувствуют. Они радуются ей, улыбаются так, как в последние месяцы получалось нечасто.

Они никогда не перестанут скучать по маме. Но, может, Клара была бы рада, что Милли немного смягчает эту боль.

Бесполезное приложение для свиданий. Почему на фотографиях одни мужчины с рыбой в руках или с голым торсом на мотоцикле?

Я склоняю голову набок, разглядывая одного из них. А он ничего, и татуировки сексуальные, но это скорее во вкусе Тессы. Делаю скриншот и отправляю ей.

Со вздохом забираюсь с ногами в офисное кресло и продолжаю машинально листать анкеты. Понятия не имею, поверил ли мне хоть кто-то насчет завтрашнего свидания, но мне нужно кого-то найти. Хотя бы для того, чтобы доказать самой себе: мысли о Финне можно заглушить. Не может же он быть единственным, от кого сердце пускается вскачь, а щеки болят от улыбки.

В офис после обеда заходит Майка.

— Привет. Мы с Эмилем заглянули в ту сэндвичную за углом. Bubs and Subs? — Он со стоном опускается в кресло. — Этот сэндвич изменил мою жизнь.

— Да неужели? — отзываюсь я, не отрываясь от телефона.

— Я взял их «Крутой поворот» — это как реубен, только с маринованным красным луком и сливочным сыром.

— М-м-м. — Я все еще в экране, а Тесса тем временем присылает в ответ восемь тяжело дышащих смайликов. — И там был Генри Кавилл.

Это заставляет меня отвлечься. Я поднимаю взгляд и встречаюсь с недоуменным лицом Майка.

— Что с тобой такое?

Тяжело вздохнув, я кладу телефон на стол.

— Вчера я совершила глупость и теперь не знаю, как все исправить.

Он хмурит брови.

— Я ведь твой самый рассудительный друг, верно?

Я неопределенно качаю головой.

— Наравне с Эмилем.

— Справедливо, но его здесь нет. Так что довольствуйся мной. — Он подкатывает кресло к моему столу. — Рассказывай, что стряслось, а я постараюсь помочь.

Я набираю в легкие побольше воздуха и признаюсь:

— Я соврала. У меня нет никакого свидания завтра.

Хохот Майка едва не сотрясает здание. Он запрокидывает голову и заливается смехом, глядя в потолок, — куда дольше, чем уместно в такой отчаянной ситуации. Я скрещиваю руки на груди и сверлю его взглядом.

— Ты закончил?

— Да мы все знали, что ты врешь. — Он с сочувственной улыбкой хлопает меня по ноге. — Ты худшая лгунья на всем континенте.

Я хмурюсь еще сильнее, стараясь изобразить фирменную недовольную гримасу Финна. Честное слово, даже не знаю, что хуже: когда тебе все верят или когда не верит никто. Майка качает головой и усмехается.

— Но слушай самое интересное. Доктор Финн Эшфорд тебе поверил, и, дорогая моя, ему это очень не понравилось.

— С чего ты взял?

— У него был вид человека, который сходит с ума от одной мысли, что ты идешь на свидание с кем-то другим.

В животе неприятно екает.

— Я... я даже не знаю...

Майка прекрасно разбирается в людях, и обычно я верю ему на слово. Как-то раз он проводил экскурсию в павильоне с бабочками и к концу прогулки свел двоих посетителей — через год они там же и поженились. Так что мы часто подтруниваем над его талантом видеть пары раньше всех остальных. Но тут другой случай. Тут я. И Финн. Не мог он так сильно из-за этого переживать. Голова идет кругом.

— Поверь мне, он и сам еще до конца не понимает. Но скоро дойдет. И до тебя тоже. — Он лукаво улыбается и отъезжает на кресле обратно к своему столу. — Хочешь сходить со мной на свидание завтра? Я свободен и, по чистой случайности, обожаю «Начо Мама»

Это похоже на читерство, но я согласна. Киваю в ответ.

— Идеально. Напишу Эмилю, что сегодня вечером он меня делит с тобой. — Он берет телефон, чтобы отправить сообщение.

В это время мой телефон вибрирует. Я достаю его из сумки, думая, что это пришло уведомление из нашего общего чата. Но нет. Кайл: «Я пытаюсь с тобой поговорить, и это полное дерьмо, что ты мне не отвечаешь. Если и дальше будешь меня игнорировать, мне придется найти другой способ с тобой связаться».

Руки начинают дрожать, а сердце в ушах стучит так громко, что заглушает все вокруг. Я перечитываю сообщение. За последние несколько недель его сообщения становились все хуже, и я боюсь представить, во что это может перерасти. Но мне кажется, что если я буду слишком много о нем думать, то он победит. Поэтому я убираю телефон с глаз долой.

* * *

Теплый ветерок бросает мне волосы в лицо, когда я перекидываю через плечо сумку с ингредиентами для печенья и плетусь по ступенькам к дому Финна.

Он открывает дверь с едва заметной заговорщицкой усмешкой.

— Девочки хотят, чтобы ты их нашла, — говорит он, распахивая дверь и пропуская меня внутрь.

— О, хорошо.

Сняв сумку с моего плеча, он наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Если прислушаешься, то наверняка услышишь, как они хихикают в предвкушении.

По шее и плечам пробегает дрожь — его дыхание щекочет кожу.

Он отстраняется и подмигивает. Я решаю, что красивым мужчинам нужно законодательно запретить подмигивать: у ничего не подозревающей женщины так и сердце может прихватить.

Финн уносит продукты на кухню, а я на цыпочках обхожу гостиную. Прислушиваюсь, и точно — из столовой доносится приглушенное хихиканье. Но мне не хочется находить их слишком быстро, поэтому я взбиваю подушки на диване и перекладываю пледы, разговаривая сама с собой:

— Наверное, они здесь. Ой, нет... Может, тут? Черт, и тут нет. Куда же они подевались?

Чем больше я промахиваюсь, тем громче они смеются.

Дойдя до края дивана, я натыкаюсь взглядом на Финна. Он прислонился к стене и наблюдает за моими поисками. Руки скрещены на груди, темно-синяя ткань рубашки обтягивает плечи и бицепсы так сильно, что кажется, мышцы прорвут ее, стоит ему чуть напрячься.

Его темные глаза скользят по мне, от белого топа до летящей юбки цвета ржавчины, и задерживаются на босоножках. Тело тянет к нему, словно я рыба на крючке, а он без малейших усилий сматывает леску.

Я замираю в шаге от него, и он облизывает губы.

— Привет, Милли. — Его голос звучит как тягучий горячий шоколад, и все мое тело отзывается на этот бархатный звук.

Он поднимает руку, и у меня перехватывает дыхание, когда он касается моего плеча.