— Мешает, — киваю я, и он спускает обе бретельки с моих плеч. В груди расцветает предвкушение, сердце колотится о ребра. Финн заводит руки мне за спину, приближая свое лицо к моему, и возится с застежкой.

Когда бюстгальтер падает между нами, прохладный ночной воздух касается моих возбужденных сосков, и он резко втягивает воздух.

— Ты великолепна.

Его глаза сияют в лунном свете, пока он изучает меня, не пропуская ни единого сантиметра. Наконец он накрывает ладонью одну грудь и мягко сжимает. Это так приятно, что у меня вырывается приглушенный стон. Он проделывает то же самое второй рукой — кажется, его ладони идеально созданы для меня.

Он перехватывает меня за спину, удерживая на месте, и осыпает грудь поцелуями. Затем его язык, горячий и влажный, проходится по соску, и он втягивает его в рот.

Мой сдавленный вскрик окончательно нарушает обещание вести себя тихо.

Я обхватываю его лицо и отстраняю, пока мой сосок не выскальзывает на свободу.

— Снимай. Футболку, — приказываю я, слишком нетерпеливая, чтобы связывать слова в предложения.

На его губах играет ухмылка. Он стягивает футболку через голову, и я толкаю его обратно на спину.

Я никогда не забуду этот вид. Линии тела Милли под моими ладонями, когда она сидит на мне верхом, и мириады звезд, рассыпанных по небу за ее спиной. Ее розовые соски дразнят меня: она наклоняется вперед, поднося их мучительно близко к моему рту, но так и не давая дотянуться.

— Ты думал об этом? О том, чтобы коснуться меня? — шепчет она.

— Каждый чертов день. — На ее губах расцветает самодовольная улыбка. — Я передумал о бесконечном множестве вещей, которые хочу с тобой сделать. — Мои руки ласкают ее бедра, пока она покачивается, прижимаясь ко мне. — А ты думала обо мне, stella mia?

Она кусает нижнюю губу и кивает.

Кровь в жилах закипает.

— Когда ласкала себя?

Она опускает ресницы и шепчет:

— Да.

Черт. Этот образ навсегда врежется в мою память.

— Покажешь мне?

Она распахивает глаза, и на ее лице появляется игривая улыбка. Мне нравится, как легко она чувствует себя со мной — будто доверяет мне настолько, что не боится быть собой.

Она выпрямляется, и я, словно ястреб, слежу за каждым ее движением: вот она накрывает ладонями свою грудь и проводит пальцами по соскам. Лунный свет играет на ее скулах, когда она запрокидывает голову к ночному небу и прижимается бедрами к моей напряженной плоти.

— Финн... — стонет она, обращаясь к звездам.

У меня перехватывает дыхание. Ее руки дразняще скользят вниз по животу, и она расстегивает пуговицу на джинсовых шортах. Молния отзывается звонким жужжанием, обнажая полоску зеленого белья.

Она запускает пальцы внутрь, и я не вижу, что именно она делает. Это сладчайшая пытка — смотреть, как она сжимает груди локтями, уходя рукой все глубже и прижимаясь к собственной ладони.

— Посмотри на меня. — Я беру ее за подбородок и заставляю опустить голову. Она заглядывает мне в глаза и улыбается ярко, как луна. — Ты сейчас чертовски красивая. Жаль, ты себя не видишь. — Она переводит взгляд на свое тело, и ее дыхание прерывается. — Я хочу довести тебя. Мне это нужно — нужно почувствовать твой вкус и снова услышать твой стон. Можно? Пожалуйста.

Она прикусывает нижнюю губу и кивает.

— Да. Да, — запинается она и опускается на плед рядом со мной.

Я замечаю легкую дрожь в ее теле и замираю.

— Мы можем остановиться, если хочешь.

Она коротко усмехается.

— Если ты остановишься, я закричу.

Прижавшись губами к ее уху, я шепчу:

— О, я сделаю так, что ты закричишь. — Звук ее тихого стона заставляет меня улыбнуться. — Не против, если я это сниму? — спрашиваю я, проводя пальцами по шортам.

— Пожалуйста.

Боже, я готов вечность слушать, как она умоляет меня коснуться ее.

Я подцепляю пальцами шорты вместе с бельем, стягиваю их и отбрасываю в сторону. Довольный вздох срывается с моих губ, когда я провожу ладонями вверх по ее ногам к шелковистой коже бедер.

Я столько раз представлял ее обнаженной под собой, что и не сосчитать. Моя Милли — нагая, желающая меня, с жадной улыбкой в предвкушении удовольствия.

И теперь мне больше не нужно это воображать.

Она обмякает, когда я прижимаюсь к ней, обвивает руками мою шею и всем телом льнет ко мне. Я оставляю дорожку поцелуев от уголка ее рта к шее, вниз по ключице и к соскам. Ее тихие стоны и вздохи звучат для меня как музыка, пока она извивается подо мной.

Я продолжаю целовать ее живот и задерживаюсь у бедра. Она раздвигает ноги шире, будто отбрасывая последнюю беззащитность. Позволяя мне видеть ее всю.

Не знаю, чем я заслужил это, но теперь мне дарована привилегия знать ее такой. Это меняет меня на уровне ДНК. Заставляет мое сердце биться только для нее.

Она проводит руками по моей голове, и я встречаю ее взгляд, любуясь нетерпением на ее лице.

— Я уже на пределе, — процеживает она сквозь зубы и сильнее сжимает мои волосы, направляя меня туда, где я ей нужен.

Я не сдерживаю громкий стон, когда наконец уступаю нашему общему желанию и скольжу ладонью между ее бедер.

— М-м-м, — выдыхаю я, чувствуя пальцами ее влагу. — Ты так сильно меня хочешь, — шепчу я, поднимаясь выше и лаская клитор. Затем снова спускаюсь и ввожу палец внутрь.

— И за это мне тоже не стыдно, — смеется она, задыхаясь.

Меня переполняет удовлетворение. Кажется, с вечными извинениями покончено.

Но ее веселье резко обрывается, когда я склоняю голову и прижимаюсь языком к ее нежной, набухшей плоти.

Наконец-то. Черт, мне это было необходимо.

Она ахает, пока я ласкаю ее мягкими, убаюкивающими движениями, зная, что этого будет мало. Я хочу растянуть момент, потому что видеть, как она извивается подо мной — это мой любимый вид пытки.

— Черт возьми, — шипит она, хватая меня за волосы и прижимаясь к моему языку.

Моя кровь превращается в лаву. Я держусь за нее, как за спасательный круг, так сильно сжимая ее бедра, что, возможно, останутся следы. Я не могу сдержаться и сам прижимаюсь тазом к пледу, ища хоть какую-то опору.

Ее пальцы впиваются в мою кожу на голове, и от этого экстаза я зажмуриваюсь. Она заполнила собой все мои чувства. Весь мир сузился до ее удовольствия.

Отпустив одну ногу, я ввожу в нее два пальца, вращая и изгибая их, пока не нахожу точку, заставившую ее вскрикнуть. Ее бедра вздрагивают, пока она задыхается и извивается под моими руками. Когда я чувствую, что она уже близко, я слегка прикусываю ее клитор, и она издает глубокий, гортанный стон, уходящий в ночную тишину. Он эхом отдается у меня в ушах, пока она дрожит и пульсирует, а я ласкаю ее еще сильнее, мерно двигая пальцами.

Она отчаянно впивается пятками мне в спину, удерживая меня. Я поднимаю голову и вижу ее — это сокрушительное зрелище. Ее грудь вздымается от тяжелого дыхания, зеленые глаза прикованы к моим.

Она выпускает мои волосы и прижимает ладони ко рту, чтобы заглушить крик, когда ее накрывает разряд. Мышцы вокруг моих пальцев сжимаются и пульсируют, она дрожит под моим телом, отдаваясь оргазму, а я жадно ловлю каждую деталь.

Она до боли идеальна.

Когда она начинает успокаиваться, я замедляю движения и убираю руку. Ее глаза плотно закрыты, грудь тяжело вздымается, а на губах играет блаженная улыбка.

— Я выиграл этот спор, — поддразниваю я. — Ты и не пыталась вести себя тихо.

Она поднимает голову, бросает на меня сердитый взгляд и снова бессильно роняет ее на плед.

Я усмехаюсь и опускаюсь на колени между ее бедер. Приподнявшись на локтях, она смотрит туда, где очертания моего члена отчетливо проступают сквозь джинсы. Она облизывает губы, и от одного этого зрелища напряжение внизу становится почти невыносимым.

Когда она тянется ко мне, я едва не спотыкаюсь, подаваясь навстречу — в голове уже стоит картинка ее полных губ, ласкающих меня, как в моих давних фантазиях.