Нас встречает тусклый свет гирлянд под потолком. Мы укладываем девочек на надувной матрас, который мама приготовила для них. Финну достается кровать, на которой я спала подростком, с постельным бельем в подсолнухах.

Подоткнув одеяло Элоизе, я оборачиваюсь и вижу, как Финн изучает мой книжный стеллаж.

— Только не надо судить мои книжные вкусы, — предупреждаю я.

Он вскидывает на меня взгляд.

— «Сумерки»? — спрашивает он, и его брови взлетают чуть ли не до волос.

— Конечно, у меня есть «Сумерки», — шепотом возмущаюсь я, скрестив руки на груди.

— Команда Эдварда или Джейкоба?

Никогда в жизни я бы не подумала, что доктор Финн Эшфорд хоть что-то знает о «Сумерках».

— Команда Эдварда, но в моем сердце припасено особенное местечко для Джейкоба.

— И ты считаешь нормальным пробираться в комнату к девушке, чтобы смотреть, как она спит?

— Возможно, при определенных обстоятельствах. Если он сексуальный вампир — то да. Если он сияет на солнце — тогда точно да. — Я разворачиваюсь на каблуках и выхожу за дверь.

— Не думал, что тебе нравятся сталкеры, — говорит он, следуя за мной и слегка ущипнув за бедро.

— А я не думала, что ты хоть что-то знаешь о «Сумерках», но, полагаю, у каждого из нас есть свои секреты.

* * *

— Мы почти на месте, — заверяю я Финна, пока старый папин грузовик карабкается на крутой холм на участке моих родителей. Одной рукой он мертвой хваткой вцепился в ручку двери, а другую положил мне на бедро. — Вид того стоит. Обещаю.

На вершине следующего холма, прямо перед плоской травянистой смотровой площадкой, я останавливаю машину и глушу мотор. Финн помогает мне расстелить полосатый плед, и я, скинув сандалии, ложусь на него. Трава достаточно высокая и приподнимает ткань, так что под спиной ощущается мягкая подушка. Я похлопываю по месту рядом с собой, и Финн, сняв обувь, ложится рядом.

Наши мизинцы переплетаются на пледе, пока мы оба любуемся видом. Прогалина среди деревьев открывает нам огромный кусок неба, усыпанный звездами. Вдали от города они сияют гораздо ярче; будучи подростком, я провела здесь немало ночей, наблюдая за ними.

— Ты счастлива в Ферн-Ривер, — говорит Финн, поворачивая голову ко мне.

— Я обожаю это место.

Из его груди вырывается долгий, тяжелый вздох.

— Не могу представить, каково это — расти в таком доме. Все совсем не так, как было у меня.

Я накрываю его ладонь своей.

— А каким был твой дом?

— Тихим. Стерильным. — Он откашливается. — Помнишь сегодняшний ужин? Все смеялись, разговаривали... как настоящая семья.

— Помню, — отвечаю я, воскрешая в памяти, как Элоиза удерживала всеобщее внимание своим подробным рассказом о том, как охотились рапторы.

— В моем детстве ничего подобного не было. Родители хотели, чтобы мы либо молчали, либо говорили только на темы, которые они считали уместными. Но чаще всего мы ужинали вдвоем с Кларой, и это были мои любимые вечера. А ваша семья такая... оживленная.

— Ты имеешь в виду — шумная? — я усмехаюсь. — Мама иногда надевала беруши в те дни, когда мы особенно бесновались. Мы дрались из-за всего на свете. Одежда, обувь, парни, заколки, очередь за руль... Радуйся, что тебя не было рядом в такие моменты.

— Видимо, это то, что ждет меня в будущем? Настанет день, когда я буду разнимать драки из-за фиолетовой заколки?

— Ну, Элоиза, скорее всего, на нее не позарится, — смеюсь я. — Но, если честно, они относятся друг к другу куда нежнее, чем мы в их возрасте.

— Кто знает, какими они станут в тринадцать. Мне даже немного страшно.

— У меня предчувствие, что они останутся лучшими подругами на всю жизнь. Возможно, пару лет на фоне гормонов будет потряхивать, но потом станет легче.

На несколько мгновений мы замолкаем, блуждая взглядами по небу.

Я переплетаю свои пальцы с его, прижимая ладонь к ладони.

— Где ты видел самые красивые звезды?

— В Новой Зеландии. Все небо было ими усыпано — так густо, что невозможно было выделить отдельные созвездия. — Он указывает на группу звезд над моей головой, очерчивая их контур. — Это Лира, второе имя Эйвери. — Он опускает руку чуть ниже. — А вон то маленькое скопление — Дельфин. Второе имя Элоизы — Дельфи. — Его голос слегка дрогнул, когда он добавил: — Клара удивила меня этим в день их рождения.

В груди становится невыносимо тесно, пока я разглядываю созвездия, которые он показал. Выпустив его руку, я пододвигаюсь ближе и прижимаюсь к его боку.

— Мне очень нравятся эти имена. — Он кладет ладонь мне на бедро и глубоко вздыхает; я чувствую, как под моей щекой мерно вздымается и опускается его грудь.

Луна выглядывает из-за деревьев на окраине родительского участка, и в ее свете некоторые тусклые звезды исчезают. Какое-то время мы просто смотрим в небо, слушая стрекот сверчков в траве и крик совы в ночи.

Пальцы Финна скользят под край моего свитера, вырисовывая на талии гипнотические круги.

— Вы с Тео... У вас когда-нибудь...

Я провожу рукой по его животу с понимающей улыбкой.

— Был роман?

Он издает утвердительное ворчание.

— Нет. И я никогда этого не хотела. Его сестра и Фейбл — лучшие подруги, как и наши мамы. Они живут в конце дороги, так что мы постоянно виделись, пока росли. — Я насмешливо улыбаюсь, уткнувшись в его мягкую футболку. — Хотя он сексуальный, не находишь?

Финн издает низкий звук, зарождающийся где-то глубоко в груди, и я чувствую эту вибрацию кожей.

— Никогда не встречала таких мускулистых парней, — продолжаю я, пытаясь его подзадорить. — У него такой глубокий голос, сердце замирает. А эти предплечья...

Одним резким движением Финн переворачивает нас и нависает сверху, придавив меня своим телом. Дыхание учащается, когда я вижу его понимающую ухмылку.

— Мне нравится, когда ты ревнуешь, — шепчу я. — Но Тео смотрит только на Фейбл.

— И правильно делает. — Он запечатлевает на моих губах мягкий, затяжной поцелуй. — Ты когда-нибудь приводила сюда парней? — спрашивает он.

— За кого ты меня принимаешь? Я не использую старые места для поцелуев дважды.

Его глаза сужаются.

— Так это место для поцелуев?

Я толкаю его в плечи и, собрав все силы, переворачиваю нас, пока не оказываюсь верхом на его талии. Ладони царапает плед, когда я упираю их по обе стороны от его головы.

— Да. Я привезла тебя сюда, чтобы показать звезды и целовать до тех пор, пока ты о них не забудешь.

Его руки находят мои бедра и тянут меня ниже, устраивая поудобнее.

— Что ж, тогда приступай.

Прикрыв веки, он наблюдает за тем, как я снимаю с него очки и кладу их рядом. Я запускаю пальцы в его волосы, и он довольно стонет.

Подушечки моих пальцев скользят по нежной коже его шеи и забираются под ворот синей футболки.

— Мне нравится на тебе этот цвет. Глаза становятся темно-синими, почти как ночное небо.

— Тогда избавлюсь от всех остальных вещей, — ухмыляется он, просовывая ладони под край моего свитера и обхватывая талию. — А мне нравится этот цвет, когда он не на тебе.

Я вскидываю руки, пока он лениво стягивает ткань через голову и бросает рядом. Его взгляд жадно изучает открывшуюся кожу — изгиб груди и затвердевшие соски, проступающие сквозь белое кружево бюстгальтера.

— Видеть тебя сегодня в том бикини было чертовски мучительно.

Он садится вплотную ко мне, в нескольких сантиметрах от моих губ.

— Я собиралась сказать, что мне жаль, но на самом деле — нет, — шепчу я и прижимаюсь к его губам.

Он отвечает на поцелуй, и его борода щекочет мне щеки, пока я вжимаюсь бедрами в его пах.

— Здесь есть соседи, которые могут нас увидеть или услышать? — спрашивает он, спускаясь поцелуями к моей шее. Он целует ключицу, и его язык оставляет теплый влажный след, скользя по верху груди.

— Нет, — выдыхаю я. — Только заброшенный домик. Но я могу вести себя тихо.

— Правда? Звучит как вызов, — дразнит он, отстраняясь и глядя мне в глаза, пока его пальцы играют с бретелькой. — Кажется, он тебе мешает.