— О, Милли. Тебе понравилось брать мой член в рот. Ты совсем промокла, — шепчу я, и мой голос кажется мне самому грубым и хриплым. — Совсем истосковалась, правда? Ложись и раздвинь ноги. Я тебе помогу.

Всхлипнув, она опускается на одеяло и широко разводит колени.

Я переплетаю свои пальцы с ее и прижимаю ее руку к клитору.

— Ласкай себя для меня, — приказываю я, поднимаясь и дотягиваясь до своих штанов. — Но не смей кончать, пока я не вернусь. Сбегаю наверх за презервативом.

— Нет. — Ее свободная рука обхватывает мою лодыжку. — У меня спираль, — шепчет она. — Я хочу чувствовать тебя.

Я всматриваюсь в ее лицо: — Ты уверена?

Она приподнимается и тянет меня за ногу: — На все сто. Я сдавала анализы несколько месяцев назад и с тех пор ни с кем не была.

Ее открытый, искренний взгляд заставляет мое сердце бешено колотиться.

— У меня так же, — шепчу я в ответ.

— Тогда возвращайся. Пожалуйста.

Сделав прерывистый вдох, я опускаюсь на колени между ее бедер, пытаясь разглядеть на ее лице хоть тень сомнения. Хоть какой-то намек на то, что она передумала и на самом деле не хочет делить постель с таким надломленным человеком, как я.

Но она выглядит абсолютно уверенной. В ее взгляде столько нежности и решимости, сколько я никогда прежде не видел.

Облегчение разливается по венам, смешиваясь с адреналином; руки дрожат, когда я кладу их ей на бедра. Я вдыхаю аромат ванили и лимона и накрываю ее губы властным поцелуем. Ногти Милли впиваются мне в спину, ее язык касается моего, и я ловлю губами каждый ее тихий вздох и стон.

Оторвавшись от ее губ, я снова встречаюсь с ней взглядом и наблюдаю за ее лицом, прижавшись к влажному входу. Ощущение близости без каких-либо преград уже кажется запредельным. Кожа к коже, я медленно вхожу в нее, пробуждая каждый нерв.

Волна острого удовольствия пробегает по бедрам и позвоночнику. Когда я полностью оказываюсь внутри, у меня вырывается глухой стон, который заполняет всю комнату.

Ее тесная, влажная плоть обволакивает меня. Каждый сладостный сантиметр заполнен мной. Между нами ничего нет. Я не в силах пошевелиться — она завладела всеми моими чувствами. Ее запах, ее тепло, ее дыхание, ее глаза.

— Ты просто идеальная, — бормочу я, немного отстраняясь и затаив дыхание перед тем, как снова толкнуться внутрь. Черт, я не хочу, чтобы все закончилось слишком быстро, но не уверен, что смогу сдержаться.

Ее веки подрагивают и смыкаются, а когда она снова открывает глаза, в уголках блестят слезы.

Я замираю, не в силах отвести взгляда от этих капель, мерцающих в лунном свете.

— Что случилось, stella mia? — Я смахиваю большим пальцем слезинку, скатившуюся к ее уху.

— Это называется «эмоции», Спок, — она смеется глубоким, хриплым смехом, и ее мышцы внутри сжимаются.

Мне требуется невероятное усилие воли, чтобы не двигаться, но при этом ощущении тесноты из моего горла вырывается тихий рык.

— Это хорошие эмоции?

— Самые лучшие, — вздыхает она с легкой улыбкой.

Я киваю и ловлю слезу кончиком языка, впитывая соленую влагу и все ее чувства в себя.

— Я так сильно тебя люблю, — шепчу я ей в щеку.

Ее дыхание сбивается, когда я делаю осторожный толчок.

— Я тебя тоже люблю.

Такие простые слова, но они мгновенно исцеляют каждую мою душевную рану.

Я приникаю к ее губам, вдыхая ее аромат. Позволяю ей заполнить мои легкие и мою душу — и все осколки моего разбитого сердца наконец собираются воедино. Они никогда не примут прежнюю форму, но она выстраивает их заново.

В лучшую версию. Версию Милли.

Она подается бедрами навстречу моим мерным движениям. Я ловлю ее стоны своим ртом, стараясь прижаться к ней как можно плотнее. Мы движемся в унисон — неторопливо, глубоко. Комната наполняется звуками обещаний, сказанных шепотом, и криками экстаза, пока мы не взрываемся миллионом искр, выдыхая имена друг друга.

Милли

Я могла бы пролежать в этой постели, под защитой объятий Финна, целый день. Может, неделю. А может, и вечно.

К сожалению, на его прикроватной тумбочке заверещал будильник — знак того, что сегодня мне все же придется встать и пойти на работу. Но зеленое пуховое одеяло было таким теплым и уютным, словно умоляло меня сказаться больной.

Вчерашний день полностью опустошил меня эмоционально, и мне отчаянно хотелось спрятаться от внешнего мира, не выходя из сияния нашей прошлой ночи.

Но я не могу вечно скрываться. Нужно пойти в музей и разобраться со всем. Иначе я никогда не двинусь дальше.

Финн потянулся к телефону, стараясь меня не беспокоить. Выключив будильник, он снова обнял меня.

— Доброе утро, — проворчала я, поднимая голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

В уголках его глаз собрались морщинки, когда он улыбнулся мне.

— Доброе утро. — Он поцеловал меня в лоб. — Я никогда не привыкну к тому, как же здорово просыпаться рядом с тобой.

Я вздохнула, прижавшись к его груди.

— Давай тогда вообще не будем вставать.

— М-м, звучит заманчиво. Но как же еда?

— Для этого есть доставка.

— Обычно они не приносят заказы прямо в спальню, — рассмеялся он.

— Мы дадим им побольше на чай, — ответила я, зарываясь в него еще глубже.

— План отличный, но девочки будут по нам скучать.

— У нас тут полно места и для них.

— У тебя на все есть решение.

Я кивнула.

— Просто, может быть, я еще не совсем готова встретиться с реальностью.

Финн понимающе хмыкнул, перебирая пальцами мои волосы, когда дверь в спальню щелкнула. Из коридора донеслись два тонких смешка.

— Дикари на подходе, — прошептал Финн мне в макушку.

Эйвери и Элоиза с визгом вбежали в комнату, и Финн резко подскочил, чтобы напугать их. Он подхватил их, затащил на кровать и закричал:

— Куча мала!

Они ерзали и хихикали поверх одеяла; кто-то заехал мне коленом в бедро, а Финну досталось локтем по лицу.

Среди этого радостного хаоса я вдруг вспомнила свою мечту. Мою фантазию: нежные прикосновения, ласковые слова и маленькие озорные девчонки, выпрашивающие блины.

К горлу подступил комок. У меня все это есть. Мечта и фантазия сплелись воедино, и теперь я могу жить в этом вечно.

Я посмотрела на Финна поверх чудесных и совершенно непокорных кудряшек Элоизы.

— У нас есть время приготовить блины?

Его ослепительная улыбка была ярче солнца.

— Для блинов время найдется всегда.

* * *

Ближе к полудню на почту пришло письмо от Шэрон с предложением встретиться за ланчем, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не поддаться панике.

Все будет хорошо. Даже если новости плохие, Шэрон — женщина добрая и понимающая, я уверена, что она преподнесет их мягко. Я смогу вежливо улыбнуться и поблагодарить ее за предоставленную возможность, а расплачусь уже где-нибудь в другом месте.

Грудь сдавило от боли, когда я обвела взглядом свой кабинет и представила Кайла за пустым столом. Мои растения наверняка бы засохли и погибли, а от прежней атмосферы осталась бы лишь тень.

Тревога уже покалывала изнутри, поэтому я быстро ответила на письмо, а затем, чтобы хоть чем-то себя занять, пошла в лабораторию за лейкой. Когда все цветы были политы, я решила, что пол в офисе не помешало бы подмести.

Ни одно из этих занятий не помогло унять волнение, но, к счастью, я убила достаточно времени, чтобы выдвинуться в сторону кафе. Сделав глубокий вдох, я медленно выпустила воздух из легких. Бросив на кабинет последний многозначительный взгляд, я расправила воображаемые крылья и направилась к «Масляному бистро».

* * *

Шэрон сидит за столиком на террасе под кизилом, который кажется идеальным оазисом в летний зной. Она машет мне, и целая охапка браслетов на ее руке отзывается мелодичным звоном.

Я опускаюсь на стул напротив нее.

— Привет. Спасибо, что пригласила.