Посвящение

Тем, кто вечно извиняется: отпустите это к черту.

Не извиняйтесь за то, в чем вы не виноваты.

Не извиняйтесь за то, о чем вы не жалеете.

И уж точно не извиняйтесь за то, какие вы есть.

Эпиграф

Мы восхищаемся красотой бабочки, но редко задумываемся о тех превращениях,

через которые она прошла, чтобы стать такой.

Майя Энджелоу

Дорогой читатель,

Книга «Подари мне бабочек» предназначена для взрослых читателей, восемнадцати лет и старше, так как содержит нецензурную лексику и откровенные сцены секса на страницах.

Я писала эту книгу, чтобы вызвать у вас улыбку, но в ней затрагиваются темы, которые могут оказаться болезненными для некоторых читателей. Если вас затрагивает что-либо из перечисленного ниже, пожалуйста, читайте с осторожностью.

Горе после смерти брата или сестры и упоминание рака

Упоминания прошлого эмоционального и словесного насилия, а также психологического давления

Эмоционально холодные и словесно жестокие родители

Описание симптомов тревожности и приступа тревоги

Краткие упоминания алкоголя и наркотиков

Я щедрый человек, который совершил чудовищную ошибку, и теперь этот старик в белых Skechers заставляет меня за нее расплачиваться.

Я придержала ему дверь, когда он заходил в пекарню «У Мэгги» , потому что, видимо, у меня слабость к милым дедушкам. Но он меня предал, заказав последний миндальный круассан, стоя в очереди прямо передо мной, и таких мрачных мыслей у меня в жизни еще не было.

Чтобы понедельник удался, мне нужны две вещи: любой кофе с кофеином и миндальный круассан.

Сегодня они были особенно необходимы, потому что синдром самозванки — та еще дрянь, а кофе и круассан дали бы мне сахарный прилив, чтобы отвлечься.

Живое ископаемое через весь зал кофейни откусывает от этого маслянистого, слоеного круассана, и мне хочется за него подраться.

Поставьте нас на арену биться за последний. Спорим, я бы его победила.

Хотя, может, и нет. Под этим коричневым жилетом у него просматриваются мышцы.

— Нам надо научиться печь круассаны дома, — бормочу я с набитым ртом, откусывая утешительный черничный маффин и не сводя глаз с Круассанного Вора. — Я так больше жить не могу.

Лена машет перед моим лицом ногтями с радужными кончиками, возвращая мое внимание к своим карамельным глазам.

— Перестань испепелять взглядом этого бедного человека.

Она хватает меня за лицо и сжимает щеки, пока губы не складываются уточкой.

— Ешь свой маффин. Подними немного сахар, чтобы к нам вернулась милая Милли.

За стойкой жужжит кофемолка, освежая вокруг нас аромат эспрессо, пока я нехотя клюю маффин. Моя нога подпрыгивает под столом, выдавая тревогу, которая бежит по венам все утро.

Лена замечает это и касается моей ноги своей, пока я не поднимаю на нее взгляд.

— Не переживай из-за этой недели. Ты войдешь туда с высоко поднятой головой и покажешь им, что заслуживаешь должность директора отдела.

Я сдерживаю желание закатить глаза. Любой тревожный человек знает, что фраза «не волнуйся» помогает примерно так же, как заусеница.

Сегодня у меня впервые есть шанс участвовать в собрании, на которое обычно ходил Кэлвин, мой недавно вышедший на пенсию начальник и бывший глава отдела энтомологии. Пока он отдыхает с женой и наслаждается жизнью без рабочих обязанностей, я буду сидеть на встрече с руководителями всех отделов Музея естественных наук Вильгельмины.

А завтра у меня собеседование на должность Кэлвина.

Стоит мне об этом подумать, как нога снова дергается под столом.

— Жаль, я не могу посадить тебя в карман и взять с собой, — говорю я Лене, делая глоток американо. — Ты бы подсказывала мне весь день и напоминала, какая я потрясающая.

— Ты справишься. Я тебе не нужна, хотя быть твоей личной карманной Полли Покет звучит весело.

Она поджимает ярко-красные губы и опирается подбородком на кулак.

— Можно мне тогда пляжный домик с дельфином и морской черепахой? Я всегда такой хотела.

— Конечно.

Я откусываю еще кусочек маффина, надеясь, что он успокоит мой взбунтовавшийся желудок.

— В задний карман или в передний? Потому что твоя аппетитная попа была бы гораздо удобнее.

Я невольно смеюсь.

— Определенно в задний. Тебе понадобятся карманы побольше для всех аксессуаров, которые ты заказываешь.

* * *

Мои балетки поскрипывают по натертым полам, когда я вхожу в Музей естественных наук Вильгельмины, стараясь не пролить остатки американо и поправляя тяжелую сумку на плече. Небо сегодня безоблачное, летний день в Вашингтоне, и светлый вестибюль сверкает в лучах солнца, льющихся сквозь огромные окна. Октавиус, наш гигантский окаменелый кетцалькоатль, свисает с потолка, раскинув широкие крылья и оскалив зубы над посетителями.

Элеанор машет мне из-за круглой стойки регистрации, ее пухлые щеки приподняты в улыбке.

— Доброе утро, Милли. Обожаю твое платье. Похоже на то, что я носила в семидесятых, — говорит она, вставая, чтобы выглянуть из-за стойки.

— Спасибо.

Я ставлю кофе на ее стол и медленно поворачиваюсь, давая ей рассмотреть винтажное платье с крошечными бабочками на воротнике.

— Мы с Леной на выходных сделали перерыв в марафоне «Девочек Гилмор» и заглянули в наш любимый магазин секонд-хенда, — говорю я, останавливаясь. — Я нашла его спрятанным за плотным рядом старых джинсов.

Элеанор кивает, усаживаясь обратно.

— Звучит как чудесные выходные.

— Так и было, — улыбаюсь я. — А твои как прошли?

Она наклоняется ближе, и в ее глазах вспыхивает лукавый огонек.

— Дорогая, кажется, я еще не рассказывала тебе про своего нового книжного бойфренда, — шепчет она.

Пару недель назад я научила ее выражению «книжный бойфренд», когда она восторженно рассказывала про героя из исторического романа. У нее есть книжный клуб с другими вдовами из ее района, и я обожаю брать у них советы. У них безупречный вкус на мужчин.

Она начинает рассказывать про книгу, прочитанную за выходные, и я смеюсь над наглостью мрачного герцога и его романом со служанкой, пока она вдруг не замолкает.

Ее глаза за стеклами очков расширяются.

— Тебе пора на встречу. Не хочу, чтобы ты опоздала.

Она слишком поспешно подталкивает ко мне чашку с кофе.

— В следующий раз я расскажу тебе про герцога все. Тебя ждут дела.

— Ладно.

Я прищуриваюсь, когда она начинает махать руками в мою сторону, явно выпроваживая меня. Собрав все обратно, я разворачиваюсь к своему кабинету.

И тут же врезаюсь в стену из мышц, а в нос бьет запах шалфея и мыла.

Две большие ладони обхватывают мои руки, удерживая меня на ногах, и мой стаканчик с кофе оказывается зажат между нами, прежде чем с хлюпаньем падает на пол.

— Ой… — пищит за моей спиной Элеанор, и в ее голосе слышится довольная нотка.

Из моих легких вырывается обреченный вздох, и я утыкаюсь лбом в безупречно белую рубашку передо мной. Минута молчания по пролитому кофе у моих ног. Без этого американо моя психика сегодня будет держаться на честном слове.

Теплая жидкость просачивается сквозь ткань платья и лифчика, возвращая меня к реальности. Я отшатываюсь и вижу темное пятно на груди. Вот и все, хорошего первого впечатления не вышло.

Мой взгляд неохотно поднимается к серому галстуку передо мной. По ткани выстроились планеты, и крошечное пятно кофе расползлось по синеве Нептуна.

Черт. По спине бегут мурашки. Я прекрасно знаю, что этот галстук принадлежит мужчине с чертовски красивым лицом, но его вечная хмурость все портит.