Милли кивает.

— В девочках есть ее черты?

Я качаю головой из стороны в сторону, раздумывая.

— В обеих есть что-то от нее. Она была такой же открытой, как Элоиза, могла заговорить с кем угодно. И при этом была такой же сострадательной и рассудительной, как Эйвери. А смеются они точно так же, как она. Иногда этот звук меня просто преследует. — С каждым словом груз печали становится чуть легче, будто разговор о Кларе с Милли помогает сбросить часть этой непосильной ноши.

Милли прижимается щекой к моему плечу и обнимает меня за руку.

— Судя по всему, она была чудесной. Жаль, что я с ней не познакомилась.

— Мне тоже жаль.

Знакомая ноющая боль пульсирует между бедер, пока я ворочаюсь и извиваюсь в мягких простынях. Пальцы скользят с теплой кожи живота вниз, по бедрам, поверх леггинсов. Тело тает от этих прикосновений, и меня окутывает знакомый аромат Финна. Нажим усиливается, рука плавно движется по тонкой ткани, и наслаждение...

Далекий звук закрывшейся двери вырывает меня из сна, и я резко открываю глаза.

Я мигом вытаскиваю руки из-под одеяла и сажусь, давая глазам привыкнуть к свету, в полном замешательстве осознавая, где нахожусь. На тумбочке стоит чашка Финна, у двери в ванную — его ботинки. Я с шумным выдохом откидываюсь на подушку.

Реальность бьет наотмашь, словно ледяной водой в лицо. Боже. Мой. Мне грезился Финн. В его же постели. Черт побери, Милли. Думаю, фантазии о коллеге в его собственной кровати — это уже жирная черта под нашей дружбой, причем с обратной стороны. Проклятье.

Я со стоном натягиваю одеяло на голову, но это только делает хуже: меня снова окружает запах Финна. Простыни светло-зеленые, не те, что были вчера, так что они наверняка чистые. Но каким-то образом они насквозь пропитаны его ароматом, и я не могу удержаться — зажмуриваюсь и вдыхаю его, как зависимая. Этот запах шалфея явно обладает магической властью над моим мозгом. Кажется, он проникает в каждый потаенный уголок, успокаивая нервы и усмиряя мысли.

Как я дошла до такого? Я впустила Финна так глубоко в свое сердце, что меня успокаивает даже его запах?

Зажмурившись, я вспоминаю все, что произошло недавно на кухне, и грудь обжигает сожаление. Я позволила тому разговору зайти гораздо дальше, чем следовало. Каждая логичная мысль в моей голове кричит, что мне нужно держаться от него подальше по всем пунктам из моего списка.

И все же, сколько бы раз я ни перечитывала этот список, у моего сердца другие планы. Мое сердце — это ненасытная, распутная девица, которая жаждет внимания Финна. Оно просто изнывает по нему.

Сквозь стены доносятся голоса девочек. Я заставляю себя встать и заправляю постель. Найдя телефон на тумбочке, я пишу Лене, умоляя ее заехать за мной. Надеюсь, мне удастся дойти до входной двери до того, как Финн прочитает все по моему лицу.

Я привожу себя в порядок в ванной Эйв и Эл, пытаюсь пригладить растрепанные после сна волосы и спускаюсь.

Финн стоит у холодильника, наливая воду, и тут же переводит взгляд на меня.

— Ты в порядке? — спрашивает он, напряженно сведя брови. Он ставит стакан перед Эйвери и подходит ко мне, касаясь ладонью моих щек и лба. — Ты вся красная.

Дерьмо. Он точно все понял. Я отступаю на шаг, чувствуя, как горят уши. Уходи, Милли.

— О, я в норме. Просто пить хочется. Лена уже приехала за мной, — тараторю я, пятясь к двери и подхватывая сумку с вещами с пола в гостиной.

— Дядя Финн отнес тебя наверх после кино, и нам пришлось вести себя о-о-очень тихо, — объясняет Элоиза, следуя за мной по пятам, пока я пытаюсь спастись бегством.

У самой двери Финн протягивает мне стакан ледяной воды.

— Ты уверена, что все хорошо?

— Да! — взвизгиваю я слишком звонко, делаю несколько жадных глотков и впихиваю стакан ему обратно. — Просто Лена очень спешит.

Финн хмурится, его губы разомкнуты, будто он пытается подобрать нужные слова. Боже, мои щеки просто пылают.

Я распахиваю дверь и, к счастью, вижу Лену у обочины. Я скатываюсь по ступеням, на ходу махая всем на прощание, и поспешно покидаю место своего любовного преступления.

* * *

Когда в понедельник я прихожу на работу, на моем столе красуются пакет с выпечкой из «У Мэгги», кофе и сложенная записка.

Светло-серая бумага по краям украшена изящным узором из созвездий.

Милли,

У меня есть особый план на четверг, если ты свободна. Знаю... это не пятница, но это был единственный доступный вечер для этого мероприятия. Будем только ты и я, но мы можем не называть это свиданием. И мы можем вообще никуда не идти, если ты не хочешь. Я хочу, чтобы тебе было комфортно.

Твой Финн.

Опустившись в кресло, я перечитываю записку еще раз. Мое непутевое, распутное сердце умоляет меня согласиться. Забыть о том, как всего несколько дней назад я пулей вылетела из его дома, пытаясь скрыть, что видела его в своих эротических снах.

Мы ведь сможем остаться друзьями после такого, верно?

— Сюда, — говорю я Милли и, положив ладонь ей на спину, направляю к дверям «У Мэгги».

В лучах заходящего солнца эта улица превращается в совершенно иной мир. Кафе и магазинчики зажигают на верандах свечи и тусклые фонари, а над дорогой развешаны мерцающие гирлянды, что придает всему кварталу бесспорно романтичный вид.

У самых дверей она останавливается и широко улыбается мне; в ее глазах отражаются огни над нашими головами. Я скольжу взглядом по изгибам ее щек, веснушкам на переносице, сочным розовым губам и едва заметной ложбинке в вырезе ее платья цвета «Нептун».

Она чертовски прекрасна.

Мы не виделись с той субботы, когда ее забрала Лена, и жажда быть рядом с ней все это время сидела во мне тупой болью.

— Ты такая красивая, — шепчу я, не в силах сдержаться.

Ее глаза расширяются от удивления.

— Спасибо.

Я киваю и плотно сжимаю губы, чтобы не сболтнуть лишнего. Это не должно быть свиданием, и я не хочу давить на нее.

Распахнув дверь, я провожу нас в темный обеденный зал. Стулья составлены на столы, привычного шума кофемашины не слышно. Я веду Милли к распашной дверце за прилавком. Кофейня закрылась несколько часов назад, но на этот вечер у нас назначена встреча с Мэгги.

Она замирает на пороге, словно наткнувшись на невидимую преграду. — Нам нельзя туда заходить.

— Сегодня мы — почетные гости. — Я подмигиваю и тяну ее за руку, пока она снова не начинает идти.

Милли ахает, когда видит за дверью кухни то, что нас ждет: рабочие столы из нержавейки и Мэгги в окружении целой горы ингредиентов. Милли оглядывается на меня так, будто я только что открыл для нее врата в персональный рай.

— Добрый вечер, — с улыбкой приветствует нас Мэгги. Она прерывает процесс раскатывания теста, чтобы отряхнуть руки о свой фартук цвета эспрессо.

— Мы увидим, как вы это делаете? — спрашивает Милли, озираясь по сторонам и изучая каждый уголок кухни. Одну стену занимают открытые стеллажи, заставленные бесчисленными добавками для выпечки, названий которых я никогда не узнаю. Вдоль стен выстроились промышленные печи и холодильники, а рядом — полки с инвентарем.

— Вы будете делать все сами. — Мэгги смеется и обходит стол, чтобы обнять Милли. — Куда ты пропала? Я тебя уже несколько недель не видела.

— О, просто дела, — уклончиво отвечает Милли. — Хотя я очень скучала по этому месту.

Меня прошивает удивление. Я и не знал, что ее здесь не было несколько недель. Последний раз я видел ее тут, когда она столкнулась с бывшим. Неужели из-за этого?

Положив ладонь ей на поясницу, я делаю себе мысленную пометку расспросить ее об этом позже.

— Что ж, я рада тебя видеть. — Мэгги обводит рукой кухню. — Слышала, ты пыталась печь миндальные круассаны дома, и у тебя ничего не вышло. — Она подходит к передвижному стеллажу и достает два противня.