— Нет, никогда. Она проводит много времени с нами троими и часто говорит, как рада видеть девочек.

— Как вы считаете, если бы вы поговорили с ней об этом, она бы вас поддержала?

Ответ ясен как день. Конечно, Милли бы меня поддержала.

— Она бы отнеслась с пониманием и постаралась помочь.

— Похоже, она тот человек, которому вы можете довериться в таком разговоре, — говорит он. — Вам не кажется, что ваша злость на самого себя как-то связана с тем, сколько внимания ваши родители уделяли вам с Кларой в детстве? Полагаю, ваш страх отчасти вызван тем, что вы боитесь стать таким же опекуном, какими были они.

От этих слов под ложечкой неприятно засасывает.

— Да. — Я вздыхаю, запуская пятерню в волосы. — Клара доверила мне своих дочек, и я бы никогда не хотел разочаровать ее, уподобившись нашим родителям.

Он понимающе хмыкает.

— Позвольте мне начать с того, что раз вы переживаете, хороший ли вы опекун, значит, вы уже со своей задачей справляетесь. Вы со всем разберетесь, потому что вам не все равно, и вы обсуждаете проблемы, чтобы найти решение. Клара знала вас достаточно хорошо и понимала, что вы поступите именно так. Она доверила вам детей не потому, что считала вас идеальным. Она доверила их вам, потому что знала: вы приложите все возможные усилия. Это все, что мы можем предложить близким, — не совершенство, а обещание делать все, что в наших силах.

Его слова эхом отозвались в моей голове — почти то же самое я говорил Милли неделю назад. Я сказал, что она может мне доверять не потому, что я идеален, а потому, что обещаю стараться изо всех сил. Почему же мне так трудно применить это к самому себе? Я шумно выдыхаю и киваю. Будь я на месте Клары, чего бы я ждал от человека, которому оставляю своих детей? Что он сделает все, что сможет.

Доктор Клайн продолжает:

— А еще я верю, что она хотела, чтобы у вас была и своя жизнь, помимо девочек. Она не планировала, что вы отгородитесь от всего мира, чтобы заниматься только ими. Напротив, вы заметите, что станете лучшим опекуном, если будете находить время на передышку. И я не имею в виду работу. Нужно время и от того, и от другого, чтобы просто побыть собой — будь то отношения, хобби или одиночество.

Я даже не помню, когда в последний раз делал что-то один, только для себя. Мои поездки на велосипеде и походы остались в далеком прошлом с тех пор, как девчонки переехали ко мне. Иногда мне хочется, чтобы в промежутке между работой и готовкой ужина оставалось время на что-то подобное.

— И что же мне делать? — спрашиваю я.

— Начните с честного разговора с самим собой. Сядьте где-нибудь, где сможете расслабиться, и попробуйте представить, чего вы хотите от будущего. Что принесет вам больше всего радости? Затем честно поговорите с Милли о том, каким вы видите ваш общий путь. И наконец, приучайте себя проводить время вдали от девочек, даже если это время не для Милли. Им полезно общаться с другими людьми, да и вам тоже.

* * *

Тиканье часов напоминает, что мне пора домой — готовить ужин. Габриэлла заслужила уйти вовремя после всего моего ворчания и вечно недовольной мины на этой неделе, но мне нужно выгадать еще хотя бы несколько минут.

Пара нажатий клавиш, и проекция планетария устремляется к скоплению Бабочка.

Мне нужен совет сестры. Кто-то идет на кладбище, чтобы выговориться, но я чувствую себя ближе к ней здесь. Среди звезд.

Я опускаюсь на пол и ложусь на спину прямо на колючий ковролин. В такой беззащитной позе руки невольно подрагивают, но это кажется необходимым. Как я смогу двигаться дальше, если не позволю себе сначала побыть в смятении?

Сделав глубокий вдох, я шепчу:

— Привет, Клара.

Я медленно осматриваю каждую звезду в скоплении и откашливаюсь.

— Это я.

Я качаю головой.

— Ну еще бы. Вряд ли кто-то другой болтает с тобой в таком духе.

Я с трудом сглатываю комок в горле.

— Я встретил одну девушку... — Голос прерывается, горло сдавливает от подступивших чувств. — И я бы очень хотел, чтобы ты с ней познакомилась.

Слезы закипают в глазах, и я шепотом изливаю все то, что хотел бы сказать сестре. Я надеюсь, что где-то там, в бескрайней вселенной, она меня слышит и знает: я все еще стараюсь изо всех сил, чтобы ее мечты сбылись.

Джоджо, наша гигантская лесная нимфа, сидит со мной с самого утра, когда я проводила экскурсию по павильону с бабочками для приемной комиссии. Ее ярко-зеленое тельце длиной почти с мою ладонь, и ей важно привыкать к рукам, поэтому мы с Майкой берем ее по очереди в течение недели. Она отличный безмолвный слушатель и ни капли не осуждала меня за то, что последний час я разговаривала сама с собой.

Компьютер дзынькнул, оповещая о новом письме, и у меня вырвался писк восторга: это Шэрон, она назначает второе собеседование почти через две недели. Она предложила несколько вариантов на выбор, так что я сразу ответила, поблагодарила и выбрала самое раннее время. Лучше отстреляться первым делом с утра, чем мучиться в ожидании и дергаться весь день.

Значит, у меня есть двенадцать дней, чтобы подготовиться и убедить комиссию, что именно я подхожу на эту должность.

На следующей неделе мне еще придется пережить время, когда за главного останется другой кандидат, но я справлюсь. Буду самим воплощением вежливости, даже если внутри все будет кричать от негодования, ведь я профессионал. И я должна это доказать.

На столе зажужжал телефон, и у меня все екнуло, когда я увидела сообщение от Финна.

Финн: Привет, Милли. Не хочешь встретиться в обед у Мэгги?

В голове сразу зароились тысячи мыслей, столько всего хотелось ему сказать, но ничего из этого не стоит писать в смс.

Милли: В час дня удобно?

* * *

Когда я сворачиваю за угол к кафе, сквозь пелену дождя показываются ссутуленные плечи Финна, и одно только его присутствие заставляет мое сердце забиться чаще. Он стоит под навесом, засунув руки в карманы, пока дождь барабанит по тротуару и брызжет на его черные туфли.

От мысли, что он меня ждал, по телу разливается успокаивающее тепло. Я не была здесь с нашего свидания, и то, что я не одна, придает мне сил.

— Спасибо, что подождал. — Я встаю рядом с ним под навес и расстегиваю дождевик.

Финн подхватывает лямку сумки у меня на плече и перевешивает ее на себя.

— Без проблем. Извини, что так долго не возвращался к этой теме.

Он кладет ладонь мне на поясницу, а другой открывает дверь. Тепло его руки задерживается там, но он не подталкивает меня внутрь. Это такая тихая поддержка: он просто ждет, пока я буду готова.

Запах свежеобжаренного кофе и теплого хлеба ударяет в нос, когда я заглядываю внутрь: несколько человек в очереди и бариста с подносом.

Я справлюсь. Даже если Кайл здесь, у меня есть защита. На моей стороне Финн, и пусть я не знаю, что между нами происходит, я верю — он сделает для меня все.

Я переступаю порог, Финн следует за мной по пятам. Снимая пальто, я быстро оглядываю зал. Нигде не видно светлых волос Кайла, не слышно его голоса. Когда я встаю в очередь, у меня вырывается вздох облегчения, и Финн сжимает мое плечо.

— Помнишь, как ты думала, что сможешь спрятать меня от маминого звонка по Фейстайму? — Его дыхание касается моего уха; он говорит вкрадчиво, почти шепотом. — Но совсем забыла про отражение в окне?

Тревога сменяется смешком, и я украдкой поглядываю на него:

— А помнишь, как я выяснила, что ты целуешься как овчарка?

Он прищуривается.

— Я доказал, что это не так.

— Да неужели? — подначиваю я его.

Пока мы делаем заказ, Финн стоит прямо за мной, словно телохранитель, а потом мы идем к столику. Я сажусь и придвигаю к себе кружку с горячим кофе, обхватив ее ладонями, будто это защитная стена, способная оградить меня от любых плохих новостей, которые он мог принести.