— Полезно знать.

«Гилдед-Краун» — курорт на природе с пятизвездочными номерами, шеф-поварами, отмеченными звездами Мишлен, и знаменитым велнес-центром. Я лично знаком с владельцем.

Надо будет позвонить ему и расспросить.

— Ее семья владеет большим ранчо в долине Уайлдхейвена.

— Так вот откуда загар, — тихо замечаю я.

Диана поджимает губы.

— Да, но я не думаю, что она намерена задержаться у нас надолго.

— Почему?

— За обедом она рассказала, что со временем хочет открыть гостевое ранчо на земле своей семьи.

Это привлекает мое внимание.

Я немного выпрямляюсь.

— Гостевое ранчо?

— Да.

Я постукиваю пальцем по столу.

— Интересно.

Диана внимательно за мной наблюдает.

— Похоже, она пришла сюда лишь затем, чтобы набраться знаний и опыта, а потом уйти, — продолжает она.

Я пожимаю плечами.

— И что?

Она слегка меняет позу в кресле.

— Тебя не смущает, что она попусту тратит наше время?

— Если, пока она здесь, она выполняет работу, для которой мы ее наняли, значит, наше время потрачено не зря.

— Просто мне кажется неразумным тратить время и ресурсы на обучение человека, который даже не собирается хранить верность компании.

— Мы работаем в индустрии гостеприимства, Диана. Здесь все как в ресторанном бизнесе: высокий спрос и большая текучка кадров. К тому же очень немногие из тех, кто мечтает когда-нибудь открыть собственное заведение, действительно это делают.

— Я понимаю, но...

— Все нормально. Она начнет обучение у Эстель и Мабри на стойке регистрации.

— На стойке регистрации?

— Да. Хочу, чтобы первые две недели ты прошлась с ней по основам, чтобы она понимала, как здесь все устроено от начала и до конца.

Она коротко кивает и встает.

— Конечно. Начнем завтра утром.

Мое внимание смещается к каменному камину.

Точнее...

К скрытому шву вдоль правого края каменной кладки.

Его не заметишь, если не знаешь, куда смотреть.

За ним находится лифт.

Мой лифт.

Бесшумная стальная кабина, которая движется сквозь недра отеля, словно призрак.

На каждом этаже есть скрытые выходы. От пентхаусов до вестибюля, от бальных залов до Большого зала.

Никто из сотрудников не знает о его существовании. Ни один гость его никогда не видел. А единственная ключ-карта, способная привести его в движение, находится у меня. Мой прапрадед установил эту систему еще во время строительства отеля. Он считал, что мужчина должен иметь возможность наблюдать за своим королевством, оставаясь незамеченным.

Со временем я и сам начал ценить эту философию.

Диана тихо прочищает горло.

— Портер.

Я снова смотрю на нее.

— Да?

— Я хотела узнать, будешь ли ты сегодня ужинать здесь. Я задержусь допоздна и подумала, может, мы могли бы поужинать вместе. Или потом выпить по бокалу на ночь?

Я снова перевожу взгляд на экран компьютера. На меня смотрит фотография Харли. Я делаю еще глоток скотча. Затем откидываюсь на спинку кресла и спокойно отвечаю:

— День был долгий. Думаю, сегодня просто попрошу принести еду сюда и заберу ее домой.

Улыбка Дианы меркнет.

Всегда один и тот же вопрос. И всегда один и тот же ответ.

— В другой раз?

На моих губах появляется терпеливая улыбка.

— Конечно.

Обратная дорога на ранчо «Уайлдхейвен Шторм» приносит долгожданное облегчение.

Весь день я провела среди отполированных коридоров, изо всех сил стараясь запомнить имена и лица под гул множества голосов, отражающихся от высоких потолков. Но стоит свернуть с асфальтированной окружной дороги на знакомую гравийку, как все мое тело расслабляется.

Вдали раскинулись горы, и позднее послеполуденное солнце окрашивает вершины в оранжевые и лиловые тона. Ветер колышет высокую траву, а ранчо расстилается по долине, словно приветствуя меня дома.

Плечи наконец расслабляются.

Никакого мрамора. Никаких люстр. Никаких людей, оценивающих, во что я одета.

Только Уайлдхейвен.

Я паркую свою старенькую «Киа» у главного амбара и глушу двигатель. Несколько секунд просто сижу, сжимая руль.

Приборная панель тихо дребезжит, пока двигатель затихает.

— Сегодня ты хорошо постаралась, — бормочу я машине.

Наверное, разговаривать с машиной глупо, но нас с ней многое связывает.

Четыре года поездок между Уайлдхейвеном и Ларами. Снежные бури. Ночные возвращения домой на длинные выходные и праздники. Пробитые шины. Горящая лампочка Check Engine. Разлитый кофе.

Она заслуживает уважения.

Я хватаю с пассажирского сиденья кожаную сумку-портфель, бедром толкаю дверь и оказываюсь среди знакомых запахов сена, кожи и лошадей.

Господи, как же я люблю этот запах.

Чарли занимается в круглом манеже с всадником на великолепном черном жеребце. Рабочие в касках и желтых жилетах все еще снуют по стройплощадке возле новой арены для родео. Со стороны кабинета Мэтти в амбаре доносятся голоса.

Я иду на звук и толкаю дверь амбара.

В золотистых лучах солнца, пробивающихся через окна сеновала, кружится пыль. Где-то лошадь бьет копытом в стойле, а проходя мимо амуничника, я слышу смех Кейба и одного из работников ранчо.

Я направляюсь по проходу к кабинету, и мои шаги гулко отдаются от бетонного пола.

Дверь открыта.

Мэтти сидит за столом, который, как обычно, завален бумагами. Шелби устроилась напротив нее в одном из кресел и слегка покачивается. А когда я замечаю темную макушку в сгибе ее руки, сердце едва не разрывается от умиления.

— Эй-Джей!

Сумка соскальзывает с моего плеча и с глухим стуком падает на пол, а я протягиваю руки.

— Дай его мне.

Шелби резко отстраняется.

— Эй! — возмущается она, собственнически прижимая малыша к себе. — Даже не мечтай. Я только что его получила.

Я хмуро смотрю на нее.

— Ты весь день его держала.

— Неправда.

— Правда.

Она еще крепче прижимает его, как собака, охраняющая любимую косточку.

— Нет. Я весь день была занята тренировками. Последняя ученица ушла минут десять назад.

— Я сразу же верну его, — обещаю я.

— Врешь.

Эй-Джей смотрит на меня широко распахнутыми серо-голубыми глазами и тут же начинает дрыгать ножками, словно узнает мой голос.

Я наклоняюсь ближе и снова тяну к нему руки.

— Видишь? Он ко мне хочет.

Шелби отворачивается.

— Ага, размечталась.

Я надуваюсь.

— Ты худшая сестра на свете.

— Зато лучшая тетушка, — весело напевает она.

Мэтти устало, но с улыбкой наблюдает за нами из-за стола.

— Эй? А я тут вообще пустое место? — спрашивает она.

Я с демонстративным вздохом плюхаюсь в кресло напротив.

— Привет, сестренка.

И тут же снова смотрю на малыша.

Шелби самодовольно его покачивает.

— Ну и как прошел твой первый день на ранчо? — спрашиваю я, скрестив руки на груди.

Мэтти откидывается на спинку кресла и проводит ладонью по лицу.

— Полдня.

Шелби фыркает.

— Скорее четверть дня.

Мэтти бросает на нее недовольный взгляд.

— Все равно считается.

— А что случилось? — спрашиваю я.

Мэтти вздыхает. Усталость делает ее черты мягче.

— Ну... твой племянник, — она указывает на Эй-Джея, — до сих пор не спит всю ночь и хочет висеть на моей сиське, будто я круглосуточный шведский стол.

Шелби слегка покачивает его на руках.

— Мальчик растет.

— Он ночное бедствие, — бормочет Мэтти.

Я смеюсь.

— Мы с Кейсоном полночи с ним провозились, — продолжает она. — И, видимо, около пяти утра оба снова уснули.

— О нет.

— О да. И проспали будильник.

Шелби опускает взгляд на Эй-Джея.

— Ты слышал? Мамочка обвиняет тебя в своем опоздании.

Эй-Джей издает звук, похожий одновременно на смешок и гуление.

Мэтти обвиняюще тычет в него пальцем.