Мэтти сквозь слезы тихо смеется.

— Ты прав.

Он мягко сжимает ее в объятиях.

— Не успеешь оглянуться, как мы уже будем дома.

Она медленно выдыхает.

— Ладно.

Мэтти улыбается и толкает меня плечом.

— Я в порядке. Иди дальше знакомь своего начальника с нашим цирком.

Я закатываю глаза.

— Да, мэм.

Портер снова следует за мной, пока мы пересекаем двор в сторону амбара.

Папа стоит за огромным грилем, словно генерал на командном пункте, с щипцами в одной руке.

— Эй, малышка! — зовет он, едва увидев меня.

В груди тут же становится тепло.

— Привет, пап.

Стоит мне подойти, как он обхватывает меня рукой за шею и целует в макушку.

— Ну как там мой маленький пожар?

Я улыбаюсь.

— Отлично.

Потом я показываю на Портера.

— Пап, это мой начальник, Портер Гаррисон.

Слегка поворачиваюсь к Портеру.

— Портер, это мой отец, Альберт Шторм.

Папа вытирает руку полотенцем и протягивает ее.

— Рад познакомиться, сынок.

Портер крепко пожимает ее.

— Взаимно, сэр.

Папа несколько секунд изучает его, а потом одобрительно кивает.

— Ну, надеюсь, вы оба пришли голодные, — говорит он. — Мясо почти готово.

— Я точно голодный, — заверяет его Портер.

Папа ухмыляется.

— Как там Блу-Бесси? — спрашиваю я.

— Все починили, теперь как новенькая. Завтра после церкви мы с твоим дедом ее заберем.

Я целую его в щеку.

— Спасибо.

— Не за что, милая.

Мы оставляем его у гриля и направляемся к костру.

Пламя взметается высоко и ярко, искры уносятся вверх, словно светлячки.

Мы почти доходим, когда кто-то окликает:

— Эй! Портер Гаррисон.

Я оборачиваюсь.

К нам идет Уэйлон Ладлоу с привычной кривоватой ухмылкой.

— Сто лет не виделись.

Я моргаю.

— Вы знакомы?

Уэйлон показывает большим пальцем на Портера.

— Ага. Его семье принадлежит ранчо «Силвер-Спур» возле Муса.

Мои глаза расширяются.

— Подожди, ты знаешь это ранчо?

Уэйлон кивает.

— Конечно. Папа раньше покупал скот и сперму быков у дедушки Портера.

Я смотрю на Портера.

— Ты об этом не упоминал.

Он слегка пожимает плечами.

— Не знал, что ты знакома с Ладлоу.

Уэйлон усмехается.

— Да мы практически семья.

Он подмигивает мне.

— Скоро точно будем.

Я вскидываю брови.

— Уэйлон — парень Шелби, — объясняю Портеру.

— А тебя-то сюда как занесло? — спрашивает Уэйлон.

Портер приподнимает бутылку пива.

— Просто пришел на вечеринку.

Уэйлон оглядывает двор и кивает.

— Ну, рад тебя видеть, мужик.

Он хлопает Портера по плечу.

— Надо как-нибудь нормально посидеть, поболтать. Приезжай на «Айронхорс», повидаешь папу. Познакомишься с моей дочкой Руби.

— С удовольствием, — отвечает Портер.

Потом Уэйлон поворачивается ко мне и потирает ладони.

— Ну что, мелкая... где там твой начальник-придурок, с которым Шелби заставила меня пообещать вести себя прилично?

Как по заказу, за его спиной появляется Шелби и со всей силы бьет его кулаком под ребра.

— Ай!

Уэйлон сгибается пополам.

— За что?!

Я показываю большим пальцем на Портера.

— Познакомься с моим начальником-придурком.

На секунду повисает тишина.

А потом Уэйлон взрывается громким хохотом.

— Ох, черт, — выдыхает он между приступами смеха.

Портер рядом со мной тоже посмеивается.

Шелби скрещивает руки на груди и качает головой.

— Ни за что не угадаешь, что я сегодня видела, — говорит она мне.

— Что?

— Папа и Имма Джин целовались на заднем крыльце, — шепчет она.

— Нет! — ахаю я.

Она кивает.

— Да.

— И что ты сказала?

— Ничего. Развернулась и ушла обратно в амбар.

— Они тебя видели?

— Не думаю.

— По-моему, отлично. Альберту тоже не помешает немного романтики, — вставляет Уэйлон.

Шелби хмуро смотрит на него. Потом пожимает плечами.

— Ну... да. Он заслужил.

Я смеюсь.

— Папа и Имма Джин.

Ко мне подходит Чарли.

— Вот именно. Мы всегда подозревали, но теперь, когда знаем наверняка, как-то странно.

— Очень странно, — соглашаюсь я.

К нам подходит Брайс с куском брискета в руке, отправляет его в рот и облизывает пальцы.

— Эй, а ты откуда мясо взял? — спрашивает Уэйлон.

Брайс пожимает плечами.

— Видимо, я любимый зять Альберта.

— Еще чего! — возмущается Уэйлон и бегом направляется к грилю.

— Ты вообще не его зять, — напоминает Чарли.

Брайс ухмыляется.

— Вопрос времени, ковбойша.

Я смотрю, как она тут же прижимается к нему.

— Портер Гаррисон, знакомьтесь, Брайс Рейнтри. Мой почти, но пока еще не совсем зять.

Брайс тянется через Чарли и пожимает Портеру руку.

— Приятно познакомиться. Я большой поклонник, — говорит Портер.

— Гаррисон? В смысле сенатор Гаррисон? — спрашивает Брайс.

— Это мой отец, — отвечает Портер.

— Серьезно?

— Ага. Я слышал, он хочет учредить день в твою честь, — говорит Портер.

А вот это для меня новость. Когда я рассказывала ему о Чарли и Брайсе, он ничего подобного не упоминал.

— Да. Он говорил об этом, когда мы встретились на «Днях фронтира» в Шайенне в прошлом году. Но, если честно, мне это неинтересно, — отвечает Брайс.

— Почему? — спрашивает Чарли.

Он пожимает плечами.

— Как-то слишком пафосно. Я ведь не уроженец Вайоминга. Вот если бы такое предложил сенатор от Оклахомы, я бы еще понял.

— Может, ты здесь и не родился, но теперь Вайоминг — твой дом. Здесь ты пускаешь корни и открываешь школу родео, а это важно для всего штата, особенно для Уайлдхейвена, — говорит Портер.

— А вот это правда, — соглашается Чарли.

— Подумай, что поддержка сенатора штата даст академии, — продолжает Портер. — Это пойдет на пользу и вам, и Вайомингу.

Брайс явно заинтересовывается.

— Рассуждаешь прямо как политик.

Портер качает головой.

— Видимо, семейное.

— Тогда так, — спустя пару секунд говорит Брайс. — Передай Бэррону: если он согласится приехать в следующем месяце на церемонию перерезания ленточки в академии, я подумаю.

— Договорились, — отвечает Портер.

Чарли берет меня под руку и наклоняется к самому уху.

— Ну-ну. А он уже неплохо вписывается.

— Прекрати, — бормочу я.

— Смотрите, что у меня есть!

Уэйлон возвращается с бумажной тарелкой, на которой гора брискета.

— Ну и кто теперь любимчик?

Первое, что бросается мне в глаза в «Пьяной корове», — шум.

Это совсем не тот приглушенный гул разговоров под негромкую музыку, к которому я привык в заведениях вроде лаунжа «Беликура». Здесь все громче, грубее: топот сапог, раскаты смеха, гнусавый перебор кантри-группы, без передышки выдающей песню за песней.

Второе — запах.

Пиво. Виски. Опилки. И дешевый одеколон.

Я на секунду замираю у входа, давая глазам привыкнуть к полумраку, пока группа допевает последний припев очередной песни.

До сих пор не понимаю, как вообще здесь оказался.

Еще совсем недавно я сидел во дворе ранчо «Уайлдхейвен Шторм» с бумажной тарелкой, полной брискета и картофельного салата, и слушал, как родные Харли смеются у костра.

А потом она с сестрами уже набивались в мой внедорожник. Пьяные и горланящие песни во все горло.

А я ехал за пикапом Кейба по темному загородному шоссе сюда.

Провожу ладонью по лицу и слегка качаю головой.

Надо было тащить свою задницу домой.

За спиной с тяжелым стуком захлопывается дверь, и внутрь заходят Брайс с Уэйлоном.

— Давай, Гаррисон, — говорит Уэйлон. — Поздно уже сомневаться.

— Я и не сомневаюсь, — бурчу я.

Он ухмыляется так, будто ни капли мне не верит.