Брови бабушки ползут еще выше.

— С какой стати кому-то это делать?

Я пожимаю плечами.

— Автор книги считает, что, возможно, хотели защитить ее любовника. Может, это он ее столкнул?

Бабушка вытирает руки кухонным полотенцем и задумчиво смотрит на меня.

— Ты хочешь сказать, убийство?

Я киваю.

— А в «Беликуре» действительно погибла гостья, упав с высоты?

— Вот это я и пытаюсь выяснить. Очевидцы — настоящие гости, которые в тот вечер шли на бал, — утверждали, что видели ее тело на полу Коттонвуд-Корт. Но официально о случившемся нигде не сообщалось, и никто не знает, как ее звали.

— Значит, ты даже не знаешь, правда ли хоть что-то из этого.

— Пока нет.

— Почему бы тебе просто не спросить того молодого человека, с которым ты была на днях?

Я запихиваю в рот дольку апельсина.

— Мужчину? Какого мужчину? — спрашиваю, проглотив.

Бабушка прищуривается.

— Того молодого человека, который подвез тебя домой. Твоего начальника?

Ах да. Я же их познакомила.

— Мистера Гаррисона. Точно, — говорю я. — Эм-м... он, мягко говоря, не поклонник истории о Леди в красном. На самом деле стоит кому-нибудь о ней заговорить, как он сразу раздражается. Считает все это чушью. Так что этот след ведет в тупик.

Она приподнимает бровь.

— И что ты собираешься делать?

Я отправляю в рот еще одну дольку апельсина и медленно жую.

— Харли?

— Сегодня поеду в библиотеку и покопаюсь в газетных архивах. Попытаюсь выяснить, кем она была. Если она действительно существовала, ее ведь наверняка кто-то искал, правда? Люди не могут просто раствориться в воздухе так, чтобы никто этого не заметил.

— Значит, будешь продолжать совать нос не в свое дело, хотя начальник этого не хочет?

— Ага.

— Почему тебе так любопытно? — спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

— Не знаю.

Но это не совсем правда.

В этой истории есть что-то, что никак не выходит у меня из головы. Может, вся эта драма. Или романтика. Или трагедия.

А может, сама мысль о том, что под всем этим отполированным мрамором и сверкающими люстрами «Беликура» скрывается тайный пласт истории.

— Просто не могу перестать об этом думать, — признаюсь я. — К тому же это отличная история, которую можно использовать для рекламы.

— Для отеля?

— Ага!

Я смахиваю апельсиновую кожуру в мусор и забираю со стола блокнот.

— Только представь.

Я открываю его на странице, исписанной идеями.

— Люди обожают истории о привидениях.

Я начинаю расхаживать по кухне, потому что мозг уже включился на полную.

— Взять хотя бы Саванну. Туда едут именно затем, чтобы останавливаться в отелях с привидениями и ходить на экскурсии по самым жутким местам города.

Она медленно кивает.

— То же самое в Новом Орлеане. Так почему бы не Уайлдхейвен? Экскурсии по отелю с привидениями. Паранормальные развлечения.

Бабушка едва заметно улыбается.

— И ты думаешь, люди поедут сюда только ради этого?

— Я знаю, что поедут.

Я воодушевленно размахиваю блокнотом.

— Возможностей куча. Можно устраивать исторические постановки. Придумать для бара коктейли в стиле Леди в красном.

Бабушка усмехается.

— Ты уже успела все продумать.

— Совсем чуть-чуть.

Она качает головой.

— У тебя всегда была слабость к драме.

— Эй, — возмущаюсь я. — Дело не только во мне. Люди такое обожают. А у «Беликура» уже есть идеальная атмосфера. Он очень старый. Спрятан в горах.

Я обвожу руками пространство вокруг, будто отель каким-то образом виден прямо из нашей кухни.

— Историческая архитектура. Изысканные интерьеры. Старые коридоры. Жутковатые балконы.

— Может, и так. Только у отеля есть владелец, который ничего подобного не хочет.

— Пока не хочет. Но думаю, я его переубежу.

— Что ж... — Она берет буханку и начинает нарезать хлеб. — Пожалуй, люди и правда любят хорошие старые легенды.

— Вот!

— А если ничего другого, — добавляет она, — туристам хотя бы будет что обсудить.

— Именно.

Я прислоняюсь к столешнице, чувствуя какой-то странный прилив энергии.

— Мне просто нужно выяснить, происходило ли все это на самом деле.

— А если происходило и кто-то все замял, «Беликур» и Гаррисоны могут предстать не в лучшем свете. Ты об этом подумала?

Я прикусываю губу.

Нет.

— Может, поэтому твой молодой человек и не хочет, чтобы ты во все это лезла, — замечает она.

— Хм. Может быть.

Я откусываю кусочек хлеба.

Но как бы там ни было, я все равно поеду копаться в газетных архивах, потому что мне нужно знать правду.

И потому что где-то в истории этого города, возможно, затерялась забытая женщина в красном платье, которая все еще ждет, когда ее найдут.

Мраморный пол в вестибюле «Беликура» блестит в лучах утреннего солнца, льющихся сквозь высокие окна. Кажется, здесь до зеркального блеска отполировано все до последней поверхности — именно так, как любит мой отец.

В такой ранний час вторника здесь тихо. Несколько гостей сидят с кофе в зоне отдыха, а сотрудники стойки регистрации двигаются с той четкой профессиональной слаженностью, которую мы в них так долго вбивали.

Родители идут рядом со мной. Отец свободно сцепил руки за спиной и внимательно осматривает зал. Его цепкий взгляд оценивает все.

Каждый светильник. Каждый предмет мебели. Каждого сотрудника.

Позади нас по мрамору цокают каблуки Дианы Фэрчайлд. Планшет аккуратно прижат к боку. На ней черная юбка-карандаш и фирменный пиджак — как всегда, безупречна.

— Твоя мать завтра проведет день в спа. Утром я спускался все организовать и поговорил с Лорной. Бронирований у нее стало меньше, — говорит отец.

Я киваю.

— Осенний сезон идет хорошо. Думаю, скоро спрос снова вырастет.

Диана прочищает горло.

— Да, особенно когда в ноябре откроются горнолыжные курорты. Многие дамы предпочитают провести день в спа, пока их мужья катаются на склонах.

— Как в Вегасе, когда мужья все время проводят за покерным столом, — замечает мама.

— Именно, — соглашается Диана.

Мы проходим мимо парадной лестницы. Солнечные блики играют на латунных перилах.

— И теперь мы включаем спа-процедуры в наши романтические пакеты для пар, — добавляю я.

Похоже, это его успокаивает.

— А конференц-залы?

— Почти все забронированы до конца года.

Он коротко кивает.

— Отлично.

Мы проходим еще несколько шагов.

Отец говорит что-то еще. Я слышу его голос. Но слов не разбираю. Потому что двери вестибюля раздвигаются, и внутрь входит Харли. У меня тут же сжимается грудь.

На ней облегающие черные брюки, мягкая блузка цвета слоновой кости, аккуратно заправленная внутрь, и приталенный фирменный пиджак. Волосы собраны в низкий хвост, который покачивается у нее за спиной, пока она идет по мраморному полу. Через плечо перекинута кожаная сумка, в руке стаканчик кофе.

Она выглядит... профессионально.

Потрясающе.

И совершенно не подозревает, что я не переставал думать о ней с тех пор, как три дня назад оставил ее в постели.

Отец останавливается.

Я понимаю, что он ждет ответа.

— Портер?

Я моргаю.

— Прости. Повтори, пожалуйста.

— Твоя мать спросила, собираешься ли ты завтра поужинать с нами.

Черт.

Я потираю шею сзади.

Отец долго и внимательно смотрит на меня.

— Эм... да. Забронирую столик в стейк-хаусе наверху, если вас с мамой это устроит.

Харли останавливается перекинуться парой слов с Мабри, а потом направляется к своему кабинету.

Она замечает нас. И всего на секунду, одну крошечную секунду, наши взгляды встречаются.

На ее лице появляется вежливая улыбка.

Такая, какой сотрудники улыбаются начальнику. До глаз она не доходит.