Отец стоит рядом, засунув руки в карманы, и вежливо кивает, пока Кейсон рассказывает ему про «Айронхорс».

Я опускаю взгляд на Харли.

Отблески костра танцуют на ее лице.

И меньше всего на свете мне сейчас хочется... уезжать.

Но родителей нужно отвезти обратно в отель.

Я тихо вздыхаю.

— Мне пора, — говорю ей.

Она поворачивает ко мне голову.

И лицо у нее тут же вытягивается.

Перемена едва заметная, но меня будто бьют под ребра.

— А.

Я снова смотрю через двор на родителей.

Они все еще разговаривают с Кейсоном и Мэтти.

Мама смеется над чем-то, что сделал малыш, и осторожно касается его крошечной ручки.

Отец оглядывается.

Наверное, ищет меня.

Может, просто сказать ему сейчас?

Сорвать пластырь одним движением.

Я снова смотрю на Харли.

К черту.

Не давая себе времени передумать, хватаю ее за руку.

— Идем.

Она поднимает на меня глаза.

— Что?

Но я уже веду ее через двор к родителям.

Первой нас замечает мама.

Ее лицо тут же озаряется.

— Ну вот и вы, — тепло говорит она.

А потом зевает и поспешно прикрывает рот ладонью.

Отец усмехается.

— Готов ехать, сын? — спрашивает он, слегка разминая спину. — Кажется, твоя мать хочет заехать проведать Джосайю.

Я медленно киваю.

— Не совсем.

Мои пальцы все еще переплетены с пальцами Харли, и я сжимаю их крепче.

Взгляд отца опускается.

Прямо на наши руки.

Свободной рукой я лезу в карман, достаю брелок от машины и, ничего не говоря, бросаю ему.

Он ловит.

— Я останусь, — говорю я.

Лоб у него морщится, и несколько секунд он выглядит совершенно сбитым с толку.

Потом снова смотрит на наши руки.

И медленно переводит взгляд на мое лицо.

До него доходит.

Молчание затягивается.

Харли придвигается ко мне ближе. Я практически чувствую исходящее от нее напряжение.

Отец внимательно меня изучает.

А потом уголки его губ медленно ползут вверх.

— Понятно, — говорит он.

Я слегка пожимаю плечами.

— Ага.

Харли прячет лицо у меня под боком.

Отец один раз кивает.

— Ну что ж, — спокойно произносит он, — тогда увидимся позже.

Мэтти наблюдает за нами, изо всех сил пряча ухмылку, а Кейсон выглядит откровенно развеселенным.

Отец снова пожимает Кейсонy руку и благодарит Мэтти за гостеприимство.

— Всегда пожалуйста, — отвечает Мэтти.

Мама подходит и осторожно обнимает ее, стараясь не задеть малыша.

— Вы сегодня проделали потрясающую работу, — говорит она. — Все было просто прекрасно.

Мэтти тепло улыбается.

— Спасибо.

Потом мама поворачивается ко мне.

И обнимает.

— Осторожнее на дороге, — тихо говорю я. — Скажи дедушке, что завтра заеду.

Она целует меня в щеку.

А потом тихо шепчет на ухо:

— Не переживай. Я с ним поговорю.

Я моргаю.

Но прежде чем успеваю что-то ответить, она уже отстраняется и идет вслед за отцом к «Эскалейду», по дороге всем махая.

Харли наконец отрывается от моего бока.

— Мог бы предупредить, что собираешься такое устроить, — бормочет она.

Мы оба смотрим, как отец медленно выезжает с ранчо. Фары скрываются в темноте, и вокруг снова становится тихо.

И тут от костра раздается крик Ройса:

— Кому пива?

Мы идем к огню.

Поленья потрескивают и оседают, выбрасывая искры.

Мы с Харли садимся рядом.

Тепло костра приятно согревает в прохладном ночном воздухе.

Кейб откидывается на спинку стула, положив сапоги на холодильник.

Его взгляд медленно скользит по мне.

А потом он громко ржет.

— Какого хрена случилось с твоей рубашкой?

Я опускаю глаза.

— Выглядишь так, будто проиграл драку смурфику.

Весь круг взрывается смехом.

— Так ему и надо за то, что на ранчо в белом приперся, — бросает Ройс.

Я откидываюсь на спинку стула и качаю головой.

— Научится.

Пламя потрескивает и пляшет, выбрасывая в темное небо Вайоминга маленькие вихри искр.

Я глубже устраиваюсь в складном кресле и вытягиваю ноги в сапогах к теплу. После такого дня у меня болит все тело.

Но это приятная боль.

Впервые с самого рассвета на ранчо наконец воцарилась тишина.

Хорошо вот так сидеть здесь сейчас. Только мы.

Отблески костра играют на знакомых лицах.

Бабушка сидит, укутавшись в плед, который принес ей дедушка, и выглядит совершенно счастливой в окружении семьи. Дедушка устроился рядом с кружкой кофе и время от времени ворошит огонь длинной палкой.

Папа пододвигает кресло поближе к Имме Джин.

Напротив сидят Аксель и Ройс и, как обычно, спорят.

— Говорю тебе, — настаивает Аксель, тыча в него пальцем, — ты слишком круто вошел в поворот.

Ройс фыркает.

— Только потому, что ты, мать твою, мешался у меня под ногами. Ты должен был взять шире!

— А ты должен был не облажаться!

Все смеются.

Рядом со мной Портер меняет позу, и его колено задевает мое.

От этого легкого прикосновения по спине пробегает электрическая дрожь.

Не могу поверить, насколько естественно все это ощущается. Будто он всегда сидел рядом со мной. Будто ему здесь самое место.

Портер слегка наклоняется ко мне.

— Как думаешь, Брайс разрешит нам в последний раз переночевать в домике инструкторов?

Он говорит так тихо, что слышу только я.

— Извини. По-моему, теперь они все заняты.

Я толкаю его ногу носком сапога.

— Видимо, придется тайком провести тебя ко мне в комнату.

Он хмурится.

— Я не пробирался тайком в спальню девушки лет шестнадцать.

Его взгляд скользит через костер к бабушке.

— Это странно, что я больше боюсь попасться Эвелин, чем Альберту?

Я смеюсь.

— Нет. Она определенно страшнее.

Уэйлон с усталым вздохом плюхается в кресло.

— Да ладно, не такая уж она страшная. Я однажды тайком залез к Шелби. Эвелин поймала меня утром, когда я выбирался, и заставила сесть за стол и завтракать со всеми.

Он смотрит на Портера.

— Правда, к тому времени она меня уже любила. А вот у тебя могут быть неприятности. Старый домик Кейсона пустует. Если боишься, можешь переночевать там.

— Да от вас шуму, как от несущегося табуна, — ворчит дедушка.

— Портер, что ты больше любишь? Блины или французские тосты?

Я перевожу взгляд на бабушку, и она мне подмигивает.

И тут по земле с резким скрежетом отодвигается кресло.

Я поднимаю голову.

Брайс стоит.

Он слегка прочищает горло.

— Эй.

Все поворачиваются к нему.

— Можно на секунду ваше внимание?

Вокруг костра становится тихо.

Чарли рядом с ним выглядит слегка озадаченной.

— Ты что делаешь? — спрашивает она.

Брайс наклоняется и осторожно берет ее за руку.

— Иди сюда.

Она подозрительно щурится, но позволяет ему поднять себя на ноги.

Они стоят рядом, а отблески огня пляшут на их лицах.

Брайс оглядывает собравшихся и вдруг начинает заметно нервничать. Что само по себе безумие. Я видела, как этот мужчина, даже не моргнув, садился на быка размером с грузовик.

А сейчас?

Кажется, вот-вот в обморок грохнется.

Он потирает затылок.

— Ну... для начала, — говорит он, — я просто хотел сказать спасибо.

В тишине ночи его голос разносится далеко вокруг.

— За сегодняшний день.

Он обводит рукой погрузившееся во тьму ранчо.

— За то, что приняли меня на своей земле... и в своей жизни.

Чарли склоняет голову набок.

Он продолжает:

— В жизни я много где побывал. Видел много арен. Много городов.

Он замолкает, переводя взгляд на Чарли.

— Но нигде я никогда не чувствовал себя дома так, как здесь.

В груди разливается тепло.

Брайс смотрит на своих родителей, сидящих рядом с папой.