И я просто держу ее в объятиях.

Украденное у мира мгновение тянется.

Она все еще в моих объятиях, когда дверь распахивается.

На террасу вырываются музыка и голоса.

— А вот и вы!

Харли слегка вздрагивает в моих руках.

Я смотрю поверх ее плеча и вижу Чарли. Она выходит на террасу, одной рукой держась за дверной косяк, и щурится в полумраке, пока не замечает нас у перил.

На ее лице тут же расплывается ухмылка.

— Отлично, — говорит она, направляясь к нам с таким видом, будто нашла именно то, что и ожидала. — Значит, вы от нас не сбежали.

Харли прочищает горло и спрыгивает с перил.

Я сразу чувствую, как не хватает ее тепла.

Чарли останавливается в нескольких шагах и упирает руки в бока.

— Итак, ситуация такая, — объявляет она.

Я складываю руки на груди.

— Кейбу пришло загадочное сообщение, и он свалил.

Харли моргает.

— Что?

Чарли пожимает плечами.

— Телефон завибрировал, он прочитал сообщение, и внезапно у него появились срочные дела. Так что, — бодро продолжает она, — похоже, сегодня ты развозишь всех по домам, красавчик.

Я несколько секунд смотрю на нее.

Потом киваю.

— Ладно.

Если подумать… Наверное, это даже к лучшему. Потому что, останься мы с Харли здесь вдвоем еще немного, я не уверен, что мне хватило бы силы воли держать руки при себе. Не после того поцелуя.

Я отхожу от перил и киваю в сторону двери.

— Веди.

Чарли победно разворачивается.

— Отлично.

Я пропускаю Харли вперед и иду следом за ними.

Стоит нам вернуться внутрь, как шум бара снова обрушивается со всех сторон: гремит музыка, звенят стаканы, люди перекрикиваются у мишеней для дартса.

Брайс стоит у стойки, убирая карту в бумажник, пока бармен печатает чек. Позади него Уэйлон обнимает Шелби за талию, и та едва держится на ногах.

Я быстро возвращаюсь к нашему брошенному столику, забираю куртку Харли со спинки стула и приношу ей. Она молча надевает ее, избегая моего взгляда.

Брайс подписывает чек и возвращает его бармену.

— Все, готово, — говорит он, поворачиваясь к нам.

Уэйлону удается развернуть Шелби в сторону выхода.

— Так, народ, — объявляет он, — выдвигаемся.

Шелби картинно машет всему залу.

— Спокойной ночи, пьяные коровы!

Несколько человек отвечают радостными криками.

Чарли смеется и берет Шелби под вторую руку. Вдвоем они ведут ее к двери. Я подхожу к Харли и мягко кладу ладонь ей на поясницу. От прикосновения по телу пробегает легкий разряд.

Она на секунду поднимает на меня глаза. Всего на секунду. Потом мы идем за остальными наружу.

Мой «Эскалейд» стоит у дальнего края парковки под мигающим фонарем.

Я нажимаю кнопку брелока в кармане и открываю двери.

Уэйлон распахивает заднюю дверь и практически закидывает Шелби на второй ряд. Она валится на кожаное сиденье, смеясь. Следом забирается Чарли, а рядом с ней садится Брайс. Уэйлон захлопывает дверь и обходит машину с другой стороны. Харли идет за ним. Потом открывает переднюю пассажирскую дверь и садится. Я устраиваюсь за рулем.

— Все пристегнулись?

— Да, папочка, — отзывается Чарли сзади.

Я качаю головой и выезжаю с парковки.

Поначалу дорога до ранчо проходит в тишине.

Потом Чарли начинает говорить. А уж если она начала… То остановить ее невозможно.

Шелби время от времени вставляет пьяные комментарии. Судя по всему, они разбирают весь вечер по косточкам. Выступление группы. Таинственную женщину Кейба. И то, как смешно их младшая сестренка — «акула бильярда» — меня облапошила.

А Харли тем временем молча сидит рядом и смотрит в окно.

Через несколько минут я бросаю на нее взгляд. Она почти не шевелится. Моя рука соскальзывает с руля и мягко ложится ей на бедро. Она едва заметно втягивает воздух, но сначала никак не реагирует. Потом накрывает мою ладонь своей. На меня не смотрит. Просто держит руку поверх моей. Через несколько секунд ее пальцы переплетаются с моими. Я чуть сильнее сжимаю ее руку. Никто из нас ничего не говорит. Но тишина между нами наполнена слишком многим.

Первая остановка — ранчо «Айронхорс».

Уэйлон выходит из машины, и Шелби практически падает ему в руки.

— Я тебя люблю! — громко объявляет она.

Уэйлон смеется и взваливает ее на плечо, как мешок картошки.

— Спокойной ночи, народ! — бросает он, захлопывает дверь и направляется к своему домику.

Через десять минут мы подъезжаем к въезду на ранчо «Уайлдхейвен Шторм».

Я останавливаюсь перед домом.

Брайс распахивает заднюю дверь еще до того, как я успеваю полностью остановиться.

— Спасибо, что подвез, — говорит он, выбираясь наружу.

— Без проблем.

Он обходит машину, чтобы помочь Чарли выйти.

Они направляются к тропинке, огибающей дом сбоку, но на полпути Чарли останавливается и оборачивается к нам.

— О, кстати.

Я опускаю стекло.

— Да?

— Новые домики для сотрудников академии уже обставили, — говорит она. — И они пустуют.

Ее взгляд на мгновение перескакивает на Харли — та по-прежнему сидит на пассажирском сиденье и смотрит на дом, — а потом возвращается ко мне.

— Если захочешь переночевать здесь, а не тащиться сегодня обратно в Мус.

— Спасибо.

Она ухмыляется.

— Ключ под ковриком. Харли покажет тебе дорогу. Спокойной ночи.

Когда они скрываются из виду, я поворачиваюсь к Харли и большим пальцем легко провожу по ее костяшкам.

— Хочешь, чтобы я уехал? — тихо спрашиваю я.

Она не отвечает вслух. Просто слегка качает головой, не отрывая взгляда от наших сцепленных рук. Что-то сжимается у меня в груди.

Я смотрю на гравийную дорогу, ведущую с ранчо. Потом снова на нее.

А, к черту.

Я подъезжаю ближе к амбару и паркуюсь.

Харли наконец поворачивается ко мне.

— Где эти домики?

В этот час на ранчо тихо.

Не беззвучно — на ранчо никогда не бывает полной тишины, — но гораздо тише, чем днем. Ветер шелестит в кронах деревьев, лошади переступают в стойлах, а металлическая калитка круглого манежа тихонько постукивает о столб.

Я тянусь к ручке.

— Я покажу.

Портер глушит двигатель и выходит со своей стороны.

Свет от амбара окутывает двор золотистой дымкой, а за загонами все тонет во мраке. Когда Портер обходит внедорожник и направляется ко мне, в животе сладко переворачивается.

Я трогаюсь с места, не дожидаясь его.

— Сюда.

Он шагает рядом.

Мы огибаем главный амбар. Здесь свет быстро меркнет, а дорожка сужается до утоптанной тропы, петляющей между зданием и недавно заасфальтированной парковкой академии.

Ночь стала по-настоящему морозной, и ледяной воздух понемногу приводит меня в чувство. Я плотнее запахиваю куртку, хотя тонкая ткань почти не защищает от холода.

Впереди из темноты вырастает огромный силуэт крытого манежа.

— Это новый манеж школы родео, — объясняю я, указывая на длинное металлическое здание. — Его закончили прошлой весной.

Даже в темноте видно, насколько он огромен: широкие раздвижные ворота, высокие фонари вдоль крыши, а вокруг до сих пор ощущается запах свежей древесины и песка.

Портер с впечатленным видом смотрит в ту сторону.

— Здоровенный.

— Ага. Зимой тренировки будут проводить там.

Мы идем дальше. Дорожка огибает заднюю часть манежа, рядом с которым тянется еще один длинный ряд построек.

— А это конюшни академии, — добавляю я. — У нее будет свой скот. Лошади для родео, телята, бычки и быки.

Тропа снова поворачивает, и огни главной части ранчо окончательно исчезают за нашими спинами.

Впереди тускло светятся несколько фонарей на крыльцах очередной группы зданий.

— Это кухня и столовая, — говорю я, когда мы приближаемся.

Большое здание в деревенском стиле низкое и широкое, а над крышей на дымоходе видны темные следы копоти.