Телевизор работает чуть громче, чем нужно.

Дед поднимает глаза и тут же оживляется.

— Смотрите-ка, кто наконец решил появиться.

Его взгляд переходит на Харли, и лицо светлеет еще сильнее.

— Ну надо же. А это кто у нас тут?

Я прочищаю горло.

— Дед, это Харли Шторм. Она работает в отеле.

Поворачиваюсь к ней.

— Мисс Шторм, это мой дед, Джосайя Рейберн.

Харли тепло улыбается.

— Очень приятно познакомиться, мистер Рейберн.

Он расплывается в улыбке, словно только что сорвал джекпот.

— Зови меня Джосайя, красавица.

Я приподнимаю контейнер.

— Ужин тебе привез, старик.

— Благослови тебя Господь, сынок.

Он с готовностью забирает еду.

Харли подходит к креслу напротив него.

— Портер сказал, что вы сами построили этот дом.

Дед гордо выпячивает грудь.

— А то.

Они мгновенно начинают болтать. Что меня совершенно не удивляет. Дед способен заговорить человека до смерти.

— Эм, дед, — перебиваю я, — нам пора. Мне нужно отвезти мисс Шторм домой.

Он хмурится.

— Прежде чем уедешь, — говорит он, — на кухне течет труба.

Ну конечно.

— Я перекрою воду и в понедельник пришлю сантехника.

Он недовольно смотрит на меня.

— Я два дня без воды не просижу.

Я вздыхаю.

— Где течет?

— Под раковиной.

Я смотрю на Харли.

— Прости.

Она беспечно отмахивается и устраивается в кресле.

— Не беспокойтесь обо мне.

Дед ухмыляется.

— Ты когда-нибудь пробовала стейк по-деревенски от Джойс? — спрашивает он у нее.

— Нет, еще не доводилось.

Я поднимаюсь наверх, в свою старую комнату. За эти годы здесь почти ничего не изменилось. Я до сих пор держу в шкафу несколько вещей как раз на случай подобных ситуаций.

Сбрасываю пиджак и галстук. Меняю брюки на джинсы, надеваю фланелевую рубашку и ботинки.

Спустившись, забираю из прихожей пояс с инструментами.

По пути на кухню из гостиной доносится смех.

Смех Харли.

Теплый. Звонкий.

Я на секунду останавливаюсь и прислушиваюсь.

— Это черемуха росла у дороги, когда мы подъезжали? — спрашивает она.

— Ага. Я целую кучу посадил для моей Деллы. Она пекла самый сладкий пирог с черемухой во всей округе, — рассказывает он.

Я уже не помню, когда в последний раз дед звучал таким счастливым.

Качаю головой и принимаюсь за работу.

Поломка оказывается простой. Старая труба наконец сдалась после нескольких десятилетий службы. Я ставлю соединительную муфту и временно устраняю течь. Надеюсь, продержится, пока я не заменю трубу целиком.

Минут через сорок пять я вытираю руки тряпкой и выпрямляюсь.

Пока сойдет. К счастью, вода снова идет нормально.

Я возвращаюсь в гостиную.

И замираю.

Харли сидит на полу перед дедовым креслом, скрестив ноги. Тарелка со стейком по-деревенски стоит у него на коленях между ними.

Они едят с одной тарелки.

Дед улыбается так, словно сегодняшний вечер стал лучшим за всю его жизнь.

А Харли снова смеется над чем-то, что он сказал.

Какое-то время я просто стою и смотрю на них.

Потому что каким-то образом меньше чем за час она умудрилась очаровать самого ворчливого старого ранчера из всех, кого я знаю.

Шины ровно гудят по черному асфальту, пока ранчо деда остается позади. Свет фар «Эскалейда» выхватывает из темноты столбы ограды вдоль пастбищ.

Харли сидит рядом, поджав под себя одну ногу.

— Так, — говорит она и показывает вперед, — по этой дороге нужно проехать еще примерно полтора километра. Потом будет развилка. Там держитесь правее.

— Понял.

Я мельком смотрю на нее.

Теперь она выглядит расслабленной. От раздражения, которое было на ее лице, когда я нашел ее у отеля, не осталось и следа. На губах играет легкая улыбка, пока она смотрит в окно на проплывающие мимо просторы.

— Спасибо, — наконец говорю я.

Она переводит на меня взгляд.

— За что?

Я пожимаю одним плечом.

— За то, что составили Джосайе компанию. Было приятно услышать, как он смеется.

Она опирается локтем на дверь и подпирает подбородок ладонью.

— Он очаровательный.

Я тихо фыркаю.

— Нет, он вредный старый засранец. Это вы очаровательная.

— М-м-м, — протягивает она. — Просто мне показалось, что ему одиноко.

В ее голосе нет осуждения. Лишь наблюдение.

— Ему совсем не обязательно торчать там одному, — говорю я. — Он просто упрямый.

— Кого-то мне это напоминает, — бормочет она себе под нос.

Я усмехаюсь.

— Справедливо, — признаю я. — Я ведь пытался уговорить его уехать оттуда.

Она поворачивается ко мне.

— Уехать оттуда? — повторяет она.

— Да. Продать ранчо и перебраться ко мне в город. Туда, где ему будет проще передвигаться.

Ее брови сходятся.

— Продать?

В ее голосе слышится явное недоумение.

— Но он сказал, что оставит ранчо вам.

Я не удерживаюсь от короткого смешка.

— Да, ну... — Я качаю головой. — У меня совершенно нет времени им заниматься.

Она ничего не говорит. Просто смотрит на меня с таким недоверием, что я заканчиваю мысль.

— И вообще, что мне делать со старым заброшенным скотоводческим ранчо?

Тишина.

Потом она медленно качает головой.

Когда Харли заговаривает, ее голос едва слышен.

— Вы видите старое, запущенное ранчо...

Она смотрит сквозь лобовое стекло на темные холмы.

— А я увидела семейное наследие и невероятные возможности.

Ее слова задевают сильнее, чем она, вероятно, собиралась.

Я смотрю на нее.

Кажется, она даже не поняла, что произнесла это вслух. Все еще глядит в темноту, словно уже представляет там нечто другое. Нечто гораздо большее, чем есть сейчас.

Я слегка прочищаю горло.

— Так, — говорю я, возвращая разговор в безопасное русло, — на знаке «Стоп» впереди направо или налево?

Она моргает и выпрямляется.

— Ой! Направо.

Я резко поворачиваю руль.

— А потом еще примерно полтора километра, — добавляет она. — Ранчо «Уайлдхейвен Шторм» будет слева.

Я бросаю на нее взгляд и неожиданно для себя улыбаюсь.

Дорога снова изгибается.

И впереди появляются железные ворота. Я сворачиваю налево, на длинную гравийную подъездную дорогу.

Вдалеке внезапно вспыхивают огни.

И это совсем не мягкое свечение лампы на крыльце, которое я ожидал увидеть у дома на ранчо.

Нет.

Тут, мать его, настоящий праздник.

Между столбами ограды и деревьями развешаны гирлянды.

Огромный костер полыхает так ярко, что его видно еще с дороги.

По ночному воздуху разносится музыка.

Повсюду люди. Несколько десятков человек толпятся между белым домом и амбаром.

Потом до меня доносится запах.

Дым.

Жареное на огне мясо.

— Что здесь вообще происходит? — удивленно спрашивает Харли.

Я сбрасываю скорость, съезжаю с гравия на траву и останавливаюсь недалеко от костра.

У входа в амбар стоит длинный железный гриль, и какой-то мужчина переворачивает на нем огромные куски мяса.

У стола, заставленного пенопластовыми холодильниками, кто-то громко смеется.

И тут от общей компании отделяются две женщины и бегут к нам.

Одна блондинка.

Другая брюнетка.

Они несутся во весь дух прямо к «Эскалейду», словно только и ждали нашего приезда.

Я машинально опускаю пассажирское стекло.

Едва оно доходит до половины, обе просовывают головы в салон.

— Сюрприз! — в идеальный унисон кричат они.

Харли отшатывается на сиденье.

— Сюрприз по какому поводу?

Брюнетка сияет.

— В твою честь!

Она широко взмахивает рукой, показывая на все происходящее позади.

— Это твоя вечеринка-дубль два!

Харли моргает.

— Моя что?

— Поэтому Кейб так долго собирался за тобой, — возбужденно продолжает брюнетка. — Бабушка и Имма Джин велели ему тянуть время, пока мы тут все закончим.