Не получается.

Она забивает один шар. Потом второй. Потом третий.

Продвигаясь к другому концу стола, она медленно обходит меня.

— Харли Шторм! — кричит Чарли от нашего столика. — Хватит флиртовать, добей его уже!

— Я не флиртую! — кричит Харли в ответ.

Ее взгляд встречается с моим, и в глазах вспыхивает озорство.

— Почти.

Я тихо смеюсь.

Она забивает последний сплошной шар, а потом картинно указывает кием.

— Восьмой шар. В левую угловую.

Я смотрю, как биток ударяет по черному шару, отправляя его точно по заданной траектории.

Когда тот с громким стуком падает в лузу, Харли исполняет маленький сексуальный победный танец.

Сквозь шум толпы прорезается голос Чарли:

— Да! Вот наша девочка!

Харли откладывает кий и подходит ко мне.

— Поздравляю, — говорю я.

Она ухмыляется.

— И что мне полагается за победу?

Я смотрю на нее сверху вниз.

Она совсем близко.

Настолько, что я чувствую запах текилы и лайма в ее дыхании.

Настолько, что напряжение между нами будто потрескивает в воздухе.

— А чего ты хочешь?

Она прикусывает нижнюю губу, и мой взгляд тут же цепляется за это движение.

— Немного свежего воздуха, — наконец говорит она.

— Веди.

Она тащит меня по заднему коридору бара к двери с табличкой «Патио».

Стоит ей распахнуться, как внутрь врывается прохладный ночной воздух.

Терраса тянется вдоль всей задней стены здания, похожая на старую веранду, которую годами понемногу достраивали.

Здесь полумрак.

Вдоль перил мерцает несколько факелов. Пламя пляшет на ветру и отбрасывает длинные тени на вытертые деревянные доски под ногами.

Сами перила сделаны из грубо расколотых бревен, местами отполированных до гладкости за годы, что люди опирались на них локтями.

Старые деревянные скамьи и встроенные сиденья прячутся в темных нишах вдоль внешней стены бара, образуя маленькие укромные уголки.

В одном из них сидит парочка, делит одну сигарету на двоих и о чем-то шепчется, не замечая ничего вокруг.

Еще двое устроились у небольшого газового очага и негромко разговаривают.

В остальном терраса пустая.

Харли не останавливается, пока не доходит до самого дальнего края.

Подальше от всех.

Она кладет обе руки на перила, чуть наклоняется вперед и глубоко вдыхает.

— Господи-и-и, — протягивает она. — Свежий воздух.

Я подхожу сзади.

Она медленно разворачивается и прислоняется спиной к деревянным перилам.

Запрокидывает голову, глядя на меня снизу вверх.

Отблески факелов скользят по ее лицу. Она поднимает руку и проводит пальцем между моих бровей.

— Такой серьезный, — бормочет она. — О чем думаешь?

Я запускаю руку в волосы и смотрю в темноту за террасой.

— Честно?

Она кивает.

Я медленно выдыхаю.

— Пытаюсь понять, как мой день закончился здесь. С тобой. На задней террасе какой-то забегаловки в Уайлдхейвене посреди ночи.

Ее губы изгибаются в кривоватой улыбке.

— Наверное, тебе просто повезло.

Я тихо усмехаюсь.

Может быть. А может, я окончательно спятил.

Мой взгляд опускается на ее обнаженные плечи. От ночной прохлады кожа слегка порозовела, а на руках выступили мурашки.

Почти не задумываясь, я поднимаю руки и начинаю растирать ее плечи, согревая.

— Здесь холодно, — тихо говорю я.

Она делает шаг вперед. Прямо ко мне.

Ее тело легко прижимается к моему.

— А я не заметила, — шепчет она.

Черт.

Она не отводит глаз.

Теперь в них что-то другое. Меньше насмешки.

Мои ладони медленно скользят вниз по ее рукам, потом снова вверх. Она едва заметно вздрагивает. И не от холода.

Одна ее рука поднимается. Пальцы касаются моей груди, а потом она заправляет волосы за ухо. Открывая изгиб шеи.

Мой взгляд сам собой следует за движением.

— Мы не можем этого делать, Харли, — хрипло говорю я. Во рту внезапно пересохло.

— Делать что? — спрашивает она едва слышно.

— То, что я вижу у тебя в глазах.

Она резко втягивает воздух. Я сглатываю и оглядываюсь на дверь.

— Мне надо уйти.

Слова звучат грубее, чем я хотел.

Она на мгновение поджимает губы.

— Да, — тихо отвечает она. — Наверное.

Никто из нас не двигается.

За спиной тихо потрескивают факелы.

Парочка в нише о чем-то бормочет вполголоса, а где-то внутри бара раздается чей-то радостный вопль.

Но здесь кажется, будто весь мир сузился до нескольких сантиметров между нами.

Мне нужно отступить. Развернуться. Дойти до машины и увезти свою задницу домой. Она слишком молода. И работает на меня. Уже одно то, что я здесь, безрассудно по десятку причин.

Все слишком сложно. Опасно. Ужасная, мать ее, идея. И все же…

Вместо того чтобы отойти, я поднимаю руку. Обхватываю ее затылок, а большим пальцем мягко касаюсь подбородка. Приподнимаю ее лицо к своему. Она замирает на вдохе.

— Портер… — шепчет она.

Я не отвечаю. Просто медленно склоняюсь ниже, оставляя ей возможность отстраниться, если захочет. Мои губы едва касаются линии ее челюсти. Почти невесомо. Она резко вдыхает. Я веду губами к уголку ее рта.

— Портер, — снова выдыхает она.

Но не останавливает меня. Ее пальцы впиваются в мою фланелевую рубашку, обеими руками сминая ткань. А потом она резко притягивает меня к себе и впивается в мои губы.

Поцелуй жадный. Все напряжение, копившееся между нами весь вечер, взрывается в одно мгновение. Я прижимаюсь к ней всем телом, пока она не упирается ягодицами в перила. Ее губы двигаются навстречу моим так, будто она ждала этого весь вечер.

Черт, я точно ждал.

Я прикусываю ее нижнюю губу, требуя впустить меня, и все мысли о том, чтобы уйти, испаряются. Она стонет, когда мой язык скользит внутрь, и запрокидывает голову, открывая мне больше доступа. Мои руки опускаются на ее задницу. Я поднимаю Харли и усаживаю на перила, а ее ноги инстинктивно обхватывают мою талию. Она запускает пальцы мне в волосы, и я стону, когда она резко тянет за пряди. Член уже болезненно твердый, а она начинает двигать бедрами, прижимаясь ко мне в поисках трения.

Больше всего на свете мне хочется унести ее в одну из темных ниш и усадить к себе на колени. Но вместо этого я резко отрываюсь от ее губ. Она остается сидеть, ошеломленная и запыхавшаяся. На мгновение я прижимаюсь лбом к ее лбу, а потом отпускаю. Ее грудь быстро вздымается.

— Ну, — шепчет она, пытаясь отдышаться, — это быстро вышло из-под контроля.

Я тихо смеюсь.

— Ты начала.

— М-м-м, спорный вопрос.

— Ты — сплошная проблема, — бормочу я.

Она ухмыляется. Ее пальцы все еще сжимают ткань моей фланелевой рубашки.

— Мне уже говорили.

— А еще ты моя сотрудница, — тихо добавляю я.

В ее глазах что-то мелькает.

— Только не сегодня, помнишь? — говорит она. — Сегодня мы просто Харли и Портер.

Моя челюсть напрягается.

— Это не отменяет того факта, что в понедельник утром я снова буду твоим начальником.

Она хмурится, и ее пальцы медленно разжимают мою рубашку, мягко упираясь мне в грудь.

Сердце бешено колотится под ее ладонями.

— Нет, не отменяет, — соглашается она.

В этом и проблема.

Притворяться бессмысленно. Ничего это не изменит.

Мои пальцы скользят по ее татуировке.

Сегодня эти слова особенно правдивы.

Она — пожар.

От моего прикосновения Харли на мгновение закрывает глаза.

Блядь, какая же она красивая.

Ночной воздух меняется, и по террасе проносится сильный порыв ветра.

Она снова вздрагивает.

Мои руки действуют раньше, чем я успеваю себя остановить.

Я притягиваю ее к себе.

Она прижимается щекой к моему плечу. Ее тело словно идеально создано для того, чтобы быть рядом с моим, а теплое дыхание касается моей шеи.

Темнота террасы прячет нас от всего мира.