Женщин тайно привозили по просьбе «Беликура».

За закрытыми дверьми развлекали господ.

Некоторые сотрудники даже рассказывали о тайных ходах под фундаментом старого корпуса. Скрытых коридорах, по которым определенные гости могли входить и выходить из здания, оставаясь незамеченными.

Тех самых путях, которыми молодые женщины сомнительной репутации пользовались, чтобы навещать своих любовников, не привлекая внимания.

Я медленно закрываю книгу и смотрю в потолок.

Истории совершенно безумные.

Грязные.

Скандальные до невозможности.

И я в полном восторге.

Потому что если хотя бы половина этого правда, история «Беликура» куда интереснее, чем признают его рекламные буклеты.

Портер может сколько угодно отмахиваться от всего этого как от ерунды.

Старых баек.

Но бабушка Эвелин всегда говорит, что слухи не возникают на пустом месте. Где-то под ними обычно прячется зерно правды.

А бабушка прожила достаточно долго, чтобы кое-что понимать в людях и сплетнях.

Так что теперь мое любопытство официально включилось на полную мощность.

А значит, я собираюсь сделать кое-что, от чего у мистера Гаррисона, скорее всего, взорвется голова.

Я начну расследование.

В субботу днем, когда конференции наконец закончатся и отель вернется к обычной жизни, я собираюсь съездить в Уайлдхейвен и заглянуть в городскую библиотеку, где хранится огромный архив старых местных газет.

Если та загадочная молодая женщина действительно упала — или, что хуже, была убита — в отеле, где-то могла сохраниться хоть какая-то запись.

Может, без прямого упоминания «Беликура» или имени того мужчины, но смерть... исчезновение женщины... кто-нибудь ведь должен был это заметить.

Я закрываю книгу и выключаю лампу.

Кажется, скоро Портер будет раздражаться на меня еще сильнее.

Я машу нескольким гостям по пути к машине, прижимая к боку ужин для деда.

Позднее послеполуденное небо наливается мягким медовым светом. Солнце опускается к горам, и воздух становится прохладнее.

Я глубоко вдыхаю. Нет ничего лучше субботнего вечера.

Сворачиваю за угол, к задней части отеля, и тут замечаю ее.

Харли стоит на тротуаре у парковки для сотрудников.

В одной руке она держит телефон и беспокойно расхаживает туда-сюда, напряженно подняв плечи.

Даже издалека видно, что она устала.

И раздражена.

Я невольно замедляю шаг.

На секунду возникает мысль просто пройти к своей машине. Так наверняка будет проще. Без лишних сложностей.

Но тут она проводит рукой по волосам, беззвучно кричит от отчаяния и бросает телефон на кожаную сумку у своих ног.

И решение принимается само собой.

Я направляюсь к ней. Осторожно приближаюсь.

— Мисс Шторм.

Она слегка вздрагивает и поворачивается на мой голос.

Увидев меня, выпрямляется.

— О. Привет, Портер.

Портер.

Не мистер Гаррисон.

Пожалуй, это уже прогресс. Хотя в ее голосе по-прежнему слышится легкое раздражение.

— Все в порядке? — спрашиваю я.

Она скрещивает руки на груди.

— Просто жду, когда за мной приедут.

По тому, как она это говорит, понятно: тот, кого она ждет, явно не торопится.

— Вам нужна помощь?

— Нет, — быстро отвечает она. — Все нормально.

Она бросает взгляд на дорогу.

— За мной приедет двоюродный брат. Когда-нибудь.

Я медленно киваю, потом смотрю мимо нее на парковку для сотрудников.

— А где ваш пикап?

Она вздыхает.

— Вчера начал перегреваться. Поэтому папа сегодня утром отогнал его в город, чтобы проверили радиатор. А все остальные пикапы ранчо сейчас заняты, так что...

— Вас привезли.

Она кивает.

— Ага.

Я смотрю на коробку с едой в руках.

— Он уже выехал?

Ее губы чуть сжимаются.

— Еще нет.

Я подавляю улыбку.

— Говорит, выедет минут через пятнадцать. А на языке Кейба это может означать что угодно — от десяти минут до двух часов.

— Что ж, — после долгой паузы говорю я, — хорошего вечера, мисс Шторм.

— И вам, — бормочет она, когда я спускаюсь с тротуара.

Я прохожу метра три.

Вздыхаю.

И останавливаюсь.

Потому что оставить ее здесь ждать кузена, который еще даже с ранчо не выехал, кажется... неправильным.

Я оборачиваюсь.

Она снова ходит туда-сюда, опустив голову.

— Вообще-то, — окликаю я ее, — я могу подвезти вас домой.

Она резко вскидывает голову и удивленно моргает.

— Не стоит.

— Я все равно еду в Уайлдхейвен. — Я приподнимаю картонную коробку. — Только сначала нужно заскочить к деду, отвезти ему ужин. Так что, если вы не против небольшой остановки по дороге, с удовольствием вас подвезу. Не придется торчать здесь и ждать.

Она колеблется.

— Я правда не хочу доставлять вам неудобства.

— Никаких неудобств.

Она несколько секунд изучает мое лицо, словно пытаясь принять решение.

— Ладно.

Неохотно нагибается и поднимает сумку.

— Спасибо.

Она идет следом, а я подвожу ее к пассажирской двери и открываю.

— Садитесь.

Она забирается на сиденье. Свет в салоне на мгновение освещает ее лицо. Она и правда выглядит уставшей.

Но все равно красивой.

Совершенно неуместная мысль.

Когда она пристегивается, я передаю ей еду, закрываю дверь и обхожу машину.

— Очень неплохая машина, — говорит она, когда я сдаю назад с парковочного места.

— Довозит туда, куда мне нужно.

Она тихо смеется.

— И с большим комфортом, полагаю.

Я выезжаю на дорогу.

Первые несколько минут мы молчим.

Не то чтобы неловко, но некоторая напряженность все же есть.

Наконец Харли, глядя в окно, спрашивает:

— Значит, ваш дед живет в Уайлдхейвене?

— Да.

— А вы?

— Я живу в Мусе, примерно в двадцати минутах от него.

Она приподнимает бровь, но больше ничего не спрашивает.

Минут через десять я сворачиваю на длинную гравийную дорогу, вдоль которой растут старые тополя.

Харли выпрямляется на сиденье.

— Подождите.

Она вертит головой, когда впереди появляется дом ранчо.

— Здесь живет ваш дед?

— Ага.

Она смотрит через лобовое стекло.

— Я почему-то ожидала особняк или что-нибудь в этом роде, — бормочет она. — Или хотя бы какой-нибудь навороченный пентхаус в центре.

Я усмехаюсь.

— Нет.

Останавливаюсь перед крыльцом.

— Это дом родителей моей матери. Она выросла здесь. Когда-то здесь было действующее скотоводческое ранчо. Большинство построек, включая дом, дед возвел собственными руками.

Ее брови взлетают вверх.

— Ух ты. Потрясающе.

В ее голосе звучит искреннее восхищение.

И это застает меня врасплох.

Обычно людей впечатляет семья Гаррисонов со стороны отца. А здесь они увидели бы лишь стареющую усадьбу и решили, что человеку с моим состоянием подобное место не по статусу.

Но Харли выглядит... впечатленной.

Я выхожу из машины и обхожу ее с пассажирской стороны.

Вечерний воздух уже заметно похолодал, а небо окрасилось в розовые и золотые тона.

Она открывает дверь.

— Я только занесу еду, — говорю я, забирая у нее коробку. — Можете подождать здесь. Я на минуту.

Но она уже выходит.

— Я хочу познакомиться с вашим дедом.

Я замираю.

— Правда?

— Конечно.

Она закрывает дверь и подходит ко мне к подножию крыльца.

— Нельзя вот так между делом упомянуть деда-ранчера и рассчитывать, что мне не станет интересно.

Я несколько секунд смотрю на нее, потом пожимаю плечами.

— Справедливо.

Мы вместе поднимаемся по ступенькам.

Стоит войти в дом, как нас встречает знакомый запах старого дерева и кофе.

Дед, как всегда, на своем месте.

Сидит в потертом кресле перед телевизором.