Уэйлон Ладлоу — парень Шелби. Его родители владеют соседним ранчо «Айронхорс». Мы все росли вместе, но после школы Уэйлон уехал, а в прошлом году вернулся в Уайлдхейвен с четырехлетней дочерью Руби. Преодолев несколько старых обид, он сумел снова заслужить доверие Шелби, и вскоре она по уши влюбилась и в него, и в Руби.

Как и все мы.

— А если у Мэтти сегодня начнутся роды? — спрашивает Кейсон.

Шелби фыркает.

— Мы задаем этот вопрос уже три недели.

— Ага, — отвечает Уэйлон. — И каждый вечер ничего не происходит.

Кейсон хмуро смотрит на живот Мэтти, словно тот лично его оскорбил.

Я подхожу и наклоняюсь к ее креслу.

— Как ты себя чувствуешь?

Она улыбается мне, но улыбка не доходит до глаз.

— Отлично, — слишком быстро отвечает она.

— Точно?

— Конечно. — Она берет меня за руку и сжимает ее. — Сегодня твой вечер. Не мой.

Сердце болезненно сжимается.

Мэтти совсем вымоталась.

Это написано у нее на лице.

Она снова сжимает мою руку.

— Я так тобой горжусь, — тихо говорит она.

Я еще не успеваю ответить, как через весь двор разносится голос Чарли:

— Время шотов!

Все радостно вопят.

Шелби тут же хватает меня за руку.

— О да, черт возьми.

— Вы все ужасно на меня влияете, — говорю я ей.

— Ты хотела сказать: весело влияем.

Чарли выстраивает маленькие пластиковые стаканчики на столе для пикника, словно настоящий бармен.

— Текила в честь выпуска! — объявляет она.

— О боже, — бормочет Брайс.

Брайс Рейнтри — настоящая звезда в езде на быках. Они с Чарли познакомились, когда его команда наняла ее помочь с ребрендингом после ужасного падения, из-за которого он оказался в больнице с сотрясением, способным поставить крест на его карьере. Упрямого ковбоя ей перевоспитать так и не удалось, зато по дороге она завоевала его сердце. Теперь он перебрался из Техаса в домик за главным домом, а он и наша семья объединились, чтобы построить и открыть на «Уайлдхейвен Шторм» первоклассную школу родео.

Чарли подходит к нам и протягивает мне один из шотов.

— За будущее, — говорит она.

— За плохие решения, — добавляет Шелби.

— За мою младшую сестренку, — говорит Мэтти, поднимая стакан с чаем.

Мы чокаемся.

Выпиваем.

Текила обжигает горло.

В костре трещат поленья.

Из колонок у веранды доносится музыка.

И на одно короткое мгновение все кажется идеальным.

А потом Мэтти издает странный звук.

Тихий.

Едва слышный вздох.

Но каждая женщина Шторм на этом ранчо его слышит.

Рука Мэтти тут же впивается в подлокотник.

Глаза распахиваются.

— Ой, — произносит она.

Слово повисает в воздухе, и Кейсон замирает.

— Что это было? — тут же спрашивает он.

Мэтти моргает.

Потом опускает взгляд на кресло.

— О нет.

— Что? — повторяет Кейсон.

Она медленно поднимает глаза.

— Кажется, у меня отошли воды.

Тишина.

Полная.

Мертвая.

Абсолютная.

А потом начинается хаос.

— О боже! — кричит Шелби. — Ты уверена?

— Если только я не описалась, то довольно уверена, — отвечает Мэтти.

Чарли роняет стаканчик и смотрит на Кейсона, который побелел как полотно.

— Что делать?

Он просто смотрит на нее.

— Эй? — Чарли щелкает пальцами у него перед лицом. — Земля вызывает Кейсона.

Бабушка Эвелин уже на ногах.

— Хватит стоять столбом, — резко бросает она. — Кто-нибудь, принесите сумку в больницу. Она на скамейке в прихожей.

— Я принесу! — выкрикивает Шелби и мчится к дому.

— Подгоню машину Кейса, — говорит Уэйлон.

Чарли бежит к веранде, хватает со стола с десертами рулон бумажных полотенец и торопится обратно.

— Зачем мне бумажные полотенца? — спрашивает она в пустоту.

Гости начинают разбегаться в разные стороны, как вспугнутые куры.

Появляется папа.

— Какого черта здесь происходит?

— Ребенок! — кричит Чарли. — Ребенок идет! И у меня бумажные полотенца!

— О!

Мэтти внезапно разражается слезами.

— Прости! — всхлипывает она.

Я опускаюсь на колени рядом с ее креслом.

— Что? За что ты извиняешься?

— Твоя вечеринка! — плачет она. — Я испортила тебе вечеринку!

У меня отвисает челюсть.

— Мэтти.

— Я вечно все порчу! — рыдает она.

— Ты буквально сейчас рожаешь ребенка.

— Твой выпускной! — продолжает она, плача еще сильнее. — Я его пропустила, а теперь испортила твое возвращение домой!

— Мэтти Шторм, — твердо говорю я.

Она шмыгает носом.

— Ты ничего не портишь.

Кейсон опускается на колени с другой стороны, и выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание.

— Тебе больно? — спрашивает он.

— Да! — кричит она.

— Насколько больно?

— ДА! — повторяет она, когда ее лицо искажает схватка. Она хватает нас обоих за руки. — Бляяяяядь.

Глаза Кейсона чуть не вылезают из орбит. Он в панике смотрит на бабушку как раз в тот момент, когда Шелби вылетает из дома с заранее собранной сумкой Мэтти через плечо.

— Это нормально?

Бабушка Эвелин закатывает глаза.

— Да, сынок, нормально.

— Что нам делать? — спрашивает он, пока Уэйлон подгоняет к костру машину.

— Везти ее в больницу.

Он тревожно смотрит на Мэтти, и бабушка вздыхает.

— Все будет хорошо. Женщины рожают с начала времен.

Чарли ходит туда-сюда, сжимая в кулаке рулон бумажных полотенец.

— Может, позвонить в больницу? Надо же кому-то позвонить, да?

— Это больница, Чарли, — говорю я. — Думаю, они и так готовы к подобным ситуациям.

— Точно.

Но телефон она все равно достает.

— Давай, сестренка, — мягко говорю я и протягиваю руки, чтобы помочь Мэтти подняться.

Она хватает меня за ладонь.

— Харли.

— Да?

Она опять плачет.

— Прости.

У меня сжимается сердце.

Я убираю влажные волосы с ее лба.

— Ты сейчас подаришь мне племянницу или племянника, — говорю я. — Это буквально лучший сюрприз на вечеринке, который только можно придумать.

Шелби присаживается рядом.

— Серьезно, — говорит она. — У этого ребенка уже идеальное чувство момента.

Бабушка кивает.

— Дети на «Уайлдхейвен Шторм» всегда любят появляться эффектно.

Начинается новая схватка.

Мэтти стонет.

Кейсон выглядит так, будто сейчас упадет в обморок.

— Кейс, — говорю я. — Может, поможешь?

Это мгновенно приводит его в чувство. Он берет Мэтти за вторую руку, и вместе мы ведем ее к распахнутой пассажирской двери.

— Ты отлично справляешься, сестренка, — говорю я.

— Правда? — тяжело дышит она.

— Правда.

— А ощущение такое, будто я умираю.

Бабушка фыркает.

— Не умираешь.

Уэйлон снова появляется рядом и вкладывает брелок от машины в руку Кейсона.

Я пристегиваю Мэтти ремнем безопасности, а она цепляется за мою руку.

— Харли...

— Мы поедем прямо за вами, — говорю я и целую ее в щеку.

— Нет.

Я замираю.

— Что?

— Ты оставайся.

— Что?

— Сегодня твой вечер.

— Я не пропущу рождение твоего ребенка!

— Не пропустишь, — говорит она. — Это наверняка займет несколько часов. — Она сильнее сжимает мою руку. — Останься на вечеринке. Празднуй.

Кейсон уже сидит за рулем и вцепился в него так, будто тот вот-вот попытается сбежать.

— Закрывай дверь. Я еду, — говорит он.

— Увидимся в больнице, — отвечаю я.

Глаза Мэтти наполняются слезами.

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю.

— Скажи папе, чтобы взял фотоаппарат.

— Скажу.

— И, Харли?

— Да?

— Спасибо.

У меня сжимается горло.

— За что?

— За то, что понимаешь.

Я сжимаю ее руку.

— Езжай рожать своего малыша, — говорю я и закрываю дверь, прежде чем она успевает снова возразить.

Папа с ключами в руке указывает на машины ранчо и бросает одну связку Кейбу.