Шелби приподнимает бровь.

— А точно дело было в этом?

Я замолкаю.

— Ну… да.

Она пожимает плечами.

— По-моему, он просто торопился.

Чарли постукивает пальцем по столу.

— Так, дай-ка я пойму.

Ой-ой.

— Что именно он сказал?

Я вздыхаю.

— Сказал, что увидимся на работе в понедельник.

— И?

— Я ответила, что в понедельник у меня выходной.

— И?

— Тогда он сказал: во вторник.

Обе смотрят на меня.

Я развожу руками.

— Все.

Чарли медленно откидывается на спинку стула.

— То есть не сказал, что позвонит?

— Нет.

— Напишет?

Я качаю головой.

— Вообще ничего?

— Ничего.

Шелби с Чарли переглядываются.

Тем самым сестринским взглядом, когда обе явно думают одно и то же, но вслух не говорят.

— Все нормально, — поспешно заявляю я.

Они снова смотрят на меня.

— Я взрослая девочка, — продолжаю. — У меня и раньше случался секс на одну ночь.

Чарли приподнимает бровь.

— Серьезно?

— Не часто, — признаюсь я. — Но да, случался.

Я снова беру бутерброд.

— Во вторник мы увидимся, и будем вести себя так, словно ничего не произошло.

Шелби медленно кивает.

— Конечно.

Чарли тоже кивает.

— Безусловно.

А потом они снова переглядываются.

Тот же самый взгляд.

— Что? — требую я.

Чарли делает глоток кофе и только потом отвечает:

— Ты можешь так думать. Но то, как Портер Гаррисон смотрел на тебя вчера вечером…

Она качает головой.

— Сомневаюсь.

Я закатываю глаза.

— Тебе показалось.

Шелби смеется.

— Харли.

— Что?

— Этот мужчина смотрел на тебя так, будто ты сочный стейк, а он несколько дней ничего не ел.

Чарли кивает.

— И это еще до шотов.

Жар начинает ползти вверх по моей шее.

— Он мужчина. И не особо пытался скрывать, чего хочет.

— Может быть, — говорит Чарли. — Но я тебе точно говорю.

Она подается вперед, опираясь локтями на стол.

— Он совсем не был похож на мужчину, которому просто хотелось перепихнуться.

В памяти всплывает взгляд Портера сегодня утром в домике.

Мягкий.

Нежный.

Будто уходить ему хотелось меньше всего на свете.

Я тут же отгоняю эту мысль.

— Это была всего одна ночь, — твердо заявляю я.

Чарли вскидывает руки.

— Ладно, как скажешь.

И почему-то…

Я сама верю в это далеко не так уверенно, как мне хотелось бы.

Ресторан наполнен тихим звоном бокалов и приглушенными разговорами.

Это одно из лучших заведений в Мусе — светлый зал, а вдоль одной стены тянутся огромные окна с видом на Мейн-стрит.

Я сижу напротив родителей и стараюсь не чувствовать себя снова шестнадцатилетним.

Мой отец, Бэррон Гаррисон, устроился во главе стола так, будто ресторан принадлежит ему. И, вполне возможно, так оно и есть — может, не лично ему, но почти наверняка он каким-нибудь образом связан с инвестиционной группой, которая им владеет.

Его пиджак угольного цвета аккуратно висит на спинке стула. Рукава белой рубашки закатаны до предплечий, открывая часы, которые, скорее всего, стоят дороже машин большинства людей.

Моя мать, Делла, сидит рядом с ним.

Как всегда, элегантная: темные волосы собраны наверх, на плечи наброшен мягкий кремовый свитер. Она вежливо улыбается официанту, пока тот наполняет ее бокал вином.

Я покачиваю бурбон в своем стакане.

Завтрак я пропустил.

Просто никак не успевал вернуться домой и принять душ вовремя.

Так что завтрак превратился в обед.

Официант заканчивает разливать вино и отходит.

Отец тут же переводит внимание на меня.

— Ну, — говорит он, слегка опираясь локтями о стол, — расскажи про отель.

Вот и оно.

Проверка по работе.

Я немного откидываюсь на спинку стула.

— Все хорошо. Летом загрузка держалась стабильно. На сезон осенних красок тоже много бронирований.

Отец кивает.

— Хорошо.

— У нас новый менеджер по организации мероприятий в отделе гостеприимства. Она отлично себя показала. Даже пересмотрела контракт с Ассоциацией скотоводов и продлила его еще на пять лет.

Он приподнимает бровь.

— Вот как?

Я киваю, и в груди неожиданно разливается странная гордость.

— Отчет за третий квартал уже должны были отправить тебе в офис.

— Наверняка отправили, — спокойно отвечает он. — Просто у меня пока не было времени его посмотреть.

Вполне ожидаемо.

Сенатор Бэррон Гаррисон уже не проводит дни за изучением таблиц.

Для этого у него есть я.

Но я знаю: цифры он все равно ожидает увидеть безупречные.

— Показатели хорошие, — говорю я. — Лучше прогнозов.

На его лице мелькает едва заметное одобрение.

Не совсем похвала.

Но почти.

Мама делает глоток вина и тепло мне улыбается.

— Моя подруга Элейн с мужем провели летний отпуск в «Беликуре», — говорит она. — И потом только о нем и рассказывали. На праздники хотят привезти туда всю семью покататься на лыжах.

Я улыбаюсь в ответ.

— Приятно слышать.

Отец поднимает бокал.

— Я иного и не ожидал.

В его тоне нет высокомерия.

Просто констатация факта.

Официант приносит закуску — коктейль из креветок в охлажденных бокалах для мартини, и разговор затихает, пока мы принимаемся за еду.

Я расслабляюсь, наблюдая за родителями через стол.

Они выглядят точно так же, как всегда.

Безупречные и собранные.

Идеальная пара.

Я прочищаю горло.

— Кстати, — как можно небрежнее произношу я, — операция Джосайи назначена на конец октября.

Мама тут же поднимает на меня глаза.

Ее лицо смягчается от беспокойства.

— Ох, — тихо говорит она. — Так скоро?

— Да. — Я киваю. — На этой неделе наконец утвердили дату.

Отец ставит стакан на стол.

— А что ему будут делать?

— Менять коленный сустав. Боль уже такая сильная, что он почти не встает из своего кресла.

Эти слова звучат тяжелее, чем я ожидал.

— Мне ужасно это слышать, — говорит мама.

Я медленно киваю.

— Мне тоже.

На несколько секунд повисает тишина.

— Вы заедете на ранчо, пока будете здесь?

Мама вздыхает.

— Ох, я бы с удовольствием, — говорит она. — Я как раз думала, что завтра мы могли бы съездить и, может быть…

Отец спокойно перебивает:

— Скорее всего, у нас не будет времени.

Мама замолкает.

Я смотрю на него.

— Это у тебя не будет времени, — сухо говорю я.

Он пожимает одним плечом.

— Мы здесь всего на пять дней, Портер. Расписание забито. Встречи. Инвесторы.

Я ставлю стакан на стол.

— Значит, найди время.

Отец внимательно смотрит на меня.

— От отеля всего двадцать минут. Я могу попросить кого-нибудь из персонала отвезти вас. Или возьмете мою машину.

Мама нервно переводит взгляд с меня на него.

— Может, в следующий раз, — говорит Бэррон.

Я наклоняюсь вперед.

— Никогда не знаешь, когда этих «следующих разов» больше не останется, мам.

Слова срываются с языка прежде, чем я успеваю осознать, что сказал.

Мама замирает.

Потому что прекрасно понимает, что я имею в виду.

Джосайя не молодеет.

Как и никто из нас.

За столом на несколько секунд воцаряется тишина.

Отец медленно выдыхает через нос.

Потом поднимает бокал, глядя на маму.

— Постараемся заехать до отъезда.

Без особого энтузиазма.

Но хоть что-то.

Мама слабо улыбается.

— Спасибо.

Подходит официант принять заказ, и у всех появляется возможность немного прийти в себя.

Отец берет стейк.

Мама — пасту.

Я — рыбу.

Когда официант уходит, отец складывает пальцы домиком на столе.

— Ну что, — задумчиво произносит он, — удалось хоть немного уговорить старика продать ранчо?