Портер неотрывно смотрит на меня. В его лице столько напряженной, необузданной страсти, что сердце колотится о ребра.

Он отпускает мои волосы, обхватывает ладонью затылок, наклоняется и впивается в мои губы.

Я смотрю, как Харли отодвигается к подушкам.

Быстро стягиваю ботинки и джинсы, бросая их на пол рядом с рубашкой, и присоединяюсь к ней. Обхватываю ладонью ее щеку. Большие голубые глаза смотрят на меня из-под длинных ресниц.

Я целую ее один раз. Глубоко и медленно.

Мы лежим рядом, вдыхая запах друг друга и приходя в себя.

Она поворачивается на бок и приподнимается на локте. Потом берет меня за запястье и тянет руку так, чтобы на нее падал лунный свет из окна домика.

Вторую руку я подкладываю под голову, пока она рассматривает татуировку.

— Я еще раньше заметила кусочек под рукавом твоей рубашки.

Она медленно проводит пальцем от моего плеча.

— Горы, — тихо произносит она.

Кончик ее пальца следует вдоль изломанной линии вершин, вытатуированных на верхней части руки. Мастер передал каждый хребет, каждую тень. Ее ноготь скользит по краю самой высокой вершины.

— Похожи на Титоны.

— Это они.

Ее палец опускается ниже, скользя по темным линиям сосен, покрывающих внешнюю сторону плеча. Высоких, густых — целый лес спускается к локтю.

— Столько деталей, — шепчет она.

Я закрываю глаза и чувствую, как ее палец мягко петляет между деревьями, словно идет по лесной тропе. От этого прикосновения что-то простреливает прямо в груди.

Она тихо мычит, когда палец опускается к реке, проходящей через центр рисунка. Та длинной дугой вьется сквозь лес, а благодаря теням кажется, будто вода действительно течет среди гладких камней.

У локтя Харли вдруг останавливается.

— Ого.

Я приоткрываю один глаз.

Ее палец спускается на предплечье, где спокойная река превращается в бурный поток. Пена и брызги закручиваются вокруг медведя, поднимающегося из воды.

Сначала она медленно и тщательно обводит его спину, следуя за массивной линией плеч. Шерсть прорисована слоями теней, каждый штрих делает ее грубой и дикой. Харли гладит рисунок пальцем, словно настоящего зверя.

— У тебя гризли.

— Ага.

Она склоняет голову, рассматривая внимательнее. Волосы падают вперед и щекочут мне грудь. Ее палец скользит вдоль шеи медведя к голове.

— Будто он выходит прямо из реки, — бормочет она.

Она обводит брызги вокруг его груди, где чернила переходят в туман и течение, уходящее к моему запястью.

Все это время она даже не замечает, насколько неподвижно я лежу.

Потому что стоит мне пошевелиться — и я могу все испортить.

Наконец ее палец останавливается возле запястья, там, где река растворяется в темных тенях.

Она тихо выдыхает.

— Невероятно. Дико. Красиво.

И впервые с тех пор, как начала рассматривать татуировку, поднимает на меня глаза.

Ее ладонь все еще обхватывает мое запястье.

Большой палец лежит прямо на пульсе.

— Никогда бы не подумала, что ты прячешь такое под своими костюмами.

Она отпускает мою руку и забирается сверху. Член снова начинает твердеть, когда ее горячее тело устраивается между моих бедер.

— Презерватив?

— В бумажнике. В заднем кармане.

Она вытягивается, словно кошка, свешивается с кровати и поднимает с пола фольгированный пакетик.

Разрывает упаковку зубами.

А потом нарочно не спешит, раскатывая латекс по моей уже полностью вставшей плоти.

Она снова наклоняется к моей груди, чтобы поцеловать меня. Я обхватываю ее руками, и Харли удивленно вскрикивает, когда я резко переворачиваю нас и укладываю ее на спину.

Одним быстрым движением бедер вхожу в нее.

Заполняю собой.

Она стонет.

Я хватаю ее левую ногу и закидываю себе на бедро, чтобы проникнуть глубже, а сам утыкаюсь лицом ей в шею.

— Блядь, как же охуенно ты меня обхватываешь, — шепчу ей в волосы.

Ее пальцы сминают простыни по обе стороны от тела. Она запрокидывает голову, пока я покрываю поцелуями открытую шею.

Харли обхватывает меня второй ногой и крепко сцепляет их у меня на пояснице, приподнимая бедра навстречу каждому толчку. Я жестко вколачиваюсь в ее тесное горячее тело.

Дыхание становится коротким и рваным. Я пытаюсь продержаться, но чувствую, как яйца поджимаются, а у основания позвоночника все туже скручивается напряжение.

— Харли, детка, — стону я, когда ее мышцы сжимаются вокруг меня.

Я впиваюсь пальцами ей в бедра. Ее ладони скользят по моей спине к заднице и крепко удерживают меня, когда я приподнимаюсь и просовываю руку между нашими телами, находя ее клитор.

Ее тело начинает содрогаться, из горла вырывается низкий хриплый крик, и я окончательно теряю контроль. Накрываю ее рот своим, пока мой собственный оргазм взрывается внутри презерватива.

Обессилев, я падаю на нее.

Мы лежим, крепко обнявшись. Ее пальцы лениво перебирают влажные волосы у меня на затылке, пока пульс не успокаивается, а пот на коже не начинает остывать.

Наконец я скатываюсь с нее и иду в ванную выбросить презерватив.

Открываю кран и плещу прохладной водой в лицо.

Несколько секунд смотрю на себя в зеркало.

Ну все, теперь ты влип, говорю я своему отражению.

Но мужчина, который смотрит на меня оттуда, ни черта не жалеет.

Я хватаю полотенце возле раковины, вытираю лицо и волосы, потом переключаю воду на теплую и смачиваю его.

Возвращаюсь к Харли и осторожно вытираю ее между ног, после чего ложусь рядом и натягиваю на нас одеяло.

Она тут же прижимается к моему боку.

Звук не прекращается.

Резкий. Громкий. Пронзает темноту, словно пожарная сирена.

Я стону и глубже зарываюсь лицом в подушку, вслепую шаря рукой возле кровати.

— Заткнись, — хрипло бормочу я.

Ладонь шлепает по матрасу, потом по простыне, а дальше — пустота.

Какого черта? Где моя тумбочка?

Будильник продолжает орать.

Я хмурюсь, все еще толком не проснувшись, и снова начинаю шарить рукой. Пальцы скользят по прохладной простыне, а потом проваливаются в пустоту там, где должен стоять столик возле моей кровати.

Но его нет.

Я приоткрываю один глаз.

Потолок надо мной какой-то не такой.

Слишком высокий. Деревянные балки вместо белого потолка в моей комнате на ранчо.

Несколько секунд я просто моргаю, пока сонный, затуманенный мозг пытается сообразить, что происходит.

Потом поворачиваю голову.

Маленький домик медленно проступает из полумрака: узкое окно, сквозь которое только начинает пробиваться бледный утренний свет, деревянные стены, небольшая печка в другом конце комнаты.

И тут до меня доходит.

А. Точно.

Домик инструкторов.

Воспоминания возвращаются разом.

Вечеринка. Бар. Портер.

Портер.

От одного воспоминания о том, чем мы занимались прошлой ночью, меня обдает жаром.

Я поворачиваюсь на бок.

Он растянулся рядом и все еще крепко спит. Одна рука закинута за голову, грудь обнажена, простыня перекручена вокруг талии. Темные волосы взъерошены, на челюсти проступила легкая щетина.

Выглядит он…

Ну, как мужчина, которого хорошенько оттрахали.

И до опасного красивым.

Будильник снова взрывается воплем.

Я стону и накрываю голову подушкой.

— О боже.

Звук доносится откуда-то из ног кровати.

Рыча от раздражения, я ползу туда, запутавшись в простыне, щурюсь в тусклом свете, пока будильник продолжает безжалостно орать.

— Да где же ты, мать твою? — бормочу я.

Позади меня прогибается матрас.

— Харли? — голос Портера хриплый со сна.

Я замираю на полпути, волосы свисают на лицо.