— Ладно, — говорит она, драматично понижая голос. — Понимаю, к чему ты клонишь. Что-то здесь не сходится.

— Вот именно. Слишком подозрительно. Слишком удобная история.

— Кстати о подозрительных происшествиях, — говорит она.

Я приподнимаю бровь.

— Что?

Она расплывается в улыбке.

— Тебе понравится. Сегодня утром один гость попросил переселить его из номера пятьсот двадцать два.

— Из номера пятьсот двадцать два?

— Из того самого.

— Что случилось?

— Он вообще хотел переселиться из старого корпуса. В итоге его бесплатно перевели в башню «Альпайн», еще и повысив категорию номера.

Мое любопытство тут же просыпается.

— А почему он захотел переехать?

Улыбка Каллиопы становится шире.

— Клянется, что свет всю ночь мигал.

За много лет на этот номер жаловались по той же причине не раз. Хотя ни один электрик так и не смог понять, в чем дело.

— А еще кто-то всю ночь шептал его имя.

У меня отвисает челюсть.

— Шутишь.

— Нисколько.

— Он, наверное, до смерти перепугался.

— Еще как.

— Кто-нибудь еще что-нибудь слышал?

— Нет.

— Это либо очень жутко, — говорю я.

— Либо накануне он перебрал на вечеринке по случаю открытия корпоративной конференции, — заканчивает она за меня.

Я смеюсь.

— Скорее всего, и то и другое.

Но по спине все равно пробегает знакомая волна любопытства.

Потому что если есть хотя бы крошечный шанс, что в этом номере действительно происходит что-то странное, я хочу знать.

Двери лифта начинают закрываться, и я быстро выставляю руку, не давая им сомкнуться.

— Подожди.

Каллиопа склоняет голову набок.

— Что?

— Во сколько ты сегодня заканчиваешь?

Она подозрительно щурится.

— А что?

Я медленно улыбаюсь.

— Как насчет небольшой разведки по части привидений?

Ее лицо мгновенно озаряется.

— О боже, да!

— После темноты можем заглянуть в номер пятьсот двадцать два. А потом проверить старую аварийную лестницу. Вдруг найдем какие-нибудь следы тех тайных проходов.

Каллиопа едва не подпрыгивает от восторга.

— Я заканчиваю в семь.

— Я ухожу в четыре, но могу вернуться, — говорю я, выходя из лифта.

Она радостно взвизгивает.

— Возьми фонарики. И, может, шалфей.

Я показываю ей большой палец.

Двери лифта наконец закрываются, и я продолжаю идти.

В животе громко урчит.

— Ладно, — говорю я себе.

Пора подкрепиться. Для охоты на привидений нужны силы.

Я выхожу из лифта и оказываюсь в полной тишине.

Скрытые двери за моей спиной с тихим механическим шорохом смыкаются, снова пряча нишу за аварийной лестницей, словно ее здесь никогда и не было. Никто из тех, кто ходит по этим коридорам, даже не догадается, что в этом узком закутке есть лифт.

Именно так его и задумал мой прапрадед.

Тайный путь через собственный отель, чтобы он мог видеть все.

Оставаясь незамеченным.

Я поправляю манжету рубашки и оглядываю коридор пятого этажа старого корпуса. Свет приглушен, и единственный звук — едва слышный гул Коттонвуд-Корт этажами ниже.

Я иду по узорчатому ковру. Длинный элегантный коридор тянется в обе стороны; вдоль стен выстроились двери из темного ореха, а латунные номера поблескивают в свете бра.

Прошлой ночью поступила еще одна жалоба. Очередная нелепая история с пятого этажа.

Всегда пятый этаж.

Сейчас большинство гостей внизу. Кто-то пьет коктейли в лаунже. У кого-то забронирован столик на ужин. А значит, я могу проверить номер без любопытных свидетелей.

Смотрю на часы. Восемь вечера. День выдался долгим. Я заворачиваю за угол и тут слышу. Хихиканье. Тихое. Приглушенное. Доносится с конца коридора.

Любопытно.

Согласно нашей системе бронирования, сегодня в этой части этажа никто не живет.

Я бесшумно двигаюсь по коридору. Толстый ковер почти полностью глушит мои шаги. Снова раздается смех — два голоса, а может, и больше.

Женский шепот.

Я заворачиваю за следующий угол как раз в тот момент, когда открывается дверь номера пятьсот двадцать два.

Из него выскальзывают три фигуры.

Каллиопа. Мабри. И Харли.

Сначала они меня не замечают. Слишком заняты тем, что перешептываются и смеются, словно сообщницы, только что провернувшие какое-то ограбление.

В глазах Каллиопы пляшут озорные искры.

Харли… Мой взгляд задерживается на ней дольше, чем следовало бы. Она одета совсем не так, как днем, когда мы случайно встретились. Сейчас на ней облегающие джинсы и приталенная кофта с длинными рукавами, мягко обрисовывающая фигуру. Длинные светлые волосы свободно рассыпаны по плечам.

Я снова смотрю на часы.

Что именно они делают в гостевом номере в такое время?

Любопытство усиливается. Вместе с подозрением.

Я бесшумно делаю несколько шагов вперед и прочищаю горло.

Все трое резко оборачиваются. Смех обрывается. Глаза распахиваются. Каллиопа замирает, как кошка, которую поймали за кражей еды. У Харли такой вид, словно на нее внезапно направили прожектор.

Вот ради таких моментов и стоит иметь возможность подкрадываться к людям, будто я материализовался из воздуха.

Главное преимущество тайного лифта. Никто никогда не знает, где и как я появлюсь. И их реакция неизменно бесценна.

Мне приходится прикусить щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. Я небрежно засовываю руки в карманы.

— Что вы трое здесь делаете?

Мой взгляд нарочито перемещается с их ошарашенных лиц на закрытую дверь номера пятьсот двадцать два. И обратно.

— Да ничего, — торопливо отвечает Харли. Ее голос подскакивает чуть ли не на пол-октавы. — Мы просто...

Она замолкает.

Я приподнимаю бровь.

— Просто...

Каллиопа тут же выпрямляется.

— Это я.

Я перевожу взгляд на нее.

Она с преувеличенной уверенностью тычет большим пальцем себе в грудь.

— Один гость пожаловался мне, что у него в номере мерцает свет.

Рядом с ней щеки Мабри заливает румянец.

— Поэтому я рассказала мисс Шторм, — заканчивает Каллиопа.

Харли поджимает губы и нервно проводит ими друг о друга.

Я слегка прислоняюсь к стене.

— Вот как?

Харли быстро кивает.

— Да. Именно так.

Она неопределенно машет рукой в сторону двери.

— Я попросила показать, о каком номере речь, и сказала, что сама все проверю.

Я внимательно смотрю ей в лицо.

Врет она отвратительно. Потому что я совершенно точно знаю: они лгут. И от этого все становится только интереснее.

Я перевожу взгляд на Мабри.

— А ты?

— Эм... я принесла им ключ, — робко отвечает она.

Я снова смотрю на Каллиопу.

— И почему же, — медленно спрашиваю я, — ты рассказала об этом мисс Шторм, а не сотрудникам технической службы?

Каллиопа моргает.

— Эм...

Она косится на Харли.

Глаза Харли на мгновение расширяются.

— Потому что... — медленно начинает Каллиопа.

Снова пауза.

Харли едва заметно кивает ей, подбадривая. У Каллиопы в голове явно пусто.

— Потому что я уже заходила в лифт, — выпаливает за нее Харли.

Каллиопа решительно кивает, будто это объяснение абсолютно логично.

— Поэтому не было смысла звать техническую службу, — продолжает Харли.

Я намеренно затягиваю молчание. Потом опускаю взгляд на ее одежду. Она тут же следит за моим взглядом.

— А... да, — выпаливает она. — Вообще-то мой рабочий день уже закончился. Но я забыла сумочку в кабинете.

Теперь слова несутся одно за другим.

— Поэтому заехала за ней по дороге на встречу с друзьями в «Пьяной корове».

Она неловко показывает на себя.

— Вот почему я в обычной одежде.

«Пьяная корова».

Одно лишь упоминание этого бара моментально рисует в голове вполне определенные картины.