И слегка морщится.

— Прости, мам.

Она смеется и отмахивается.

— Ой, да замолчи ты, — кричит она.

Все посмеиваются.

Брайс снова поворачивается к нам. Потом опять смотрит на Чарли.

Что-то в его лице меняется.

— Ну, — медленно произносит он, — надеюсь, на сегодня вы еще не закончили праздновать.

Чарли хмурится.

— Ты о чем вооб…

Она не успевает договорить...

Потому что Брайс опускается на одно колено.

Вокруг костра разом раздаются потрясенные вздохи.

Глаза Чарли распахиваются.

— Боже мой.

Она прижимает ладони ко рту.

— Ты что делаешь?

Брайс лезет в карман джинсов.

Сердце начинает бешено колотиться.

Он достает маленькую черную бархатную коробочку.

И открывает ее.

Даже с моего места видно, как бриллиант вспыхивает в свете костра, словно мерцающая звезда.

Он огромный.

Чарли совершенно ошеломленно смотрит на Брайса.

Тот делает вдох.

— Чак, — тихо произносит он.

От одного этого прозвища у меня перехватывает горло.

— Я никогда не думал, что смогу полюбить что-то сильнее дороги. Или погони за очередной пряжкой.

Он опускает взгляд на кольцо. Потом снова смотрит на нее.

— Но ты все изменила.

Его голос становится мягче.

— Ты подарила мне дом.

Глаза Чарли наполняются слезами.

— И я не могу дождаться, когда мы начнем нашу совместную жизнь, — продолжает он.

Чуть приподнимает кольцо.

— И нарожаем целую ораву детей.

Все вокруг взрываются смехом.

Даже Чарли смеется сквозь слезы.

Брайс смущенно ухмыляется.

— Ну как тебе такой план?

Чарли вытирает щеки и качает головой.

— Это, — произносит она дрогнувшим от чувств голосом, — далеко не самое романтичное предложение, какое я слышала, ковбой.

Брайс ухмыляется.

— Но...

Она медленно протягивает к нему руку и театрально шевелит безымянным пальцем.

— Размер этого булыжника все компенсирует.

Все снова хохочут.

Брайс сияет.

Он осторожно берет ее за руку и надевает огромное кольцо с бриллиантом ей на палец.

Оно подходит идеально.

Он начинает подниматься.

Но Чарли не дает ему выпрямиться до конца — хватает обеими руками за лицо.

— Да, — задыхаясь, повторяет она. — Да. Да. Да. Да.

Кейб свистит так громко, что у меня звенит в ушах.

Имма Джин вытирает счастливые слезы, а папа мягко гладит ее по спине.

Брайс подхватывает Чарли и отрывает от земли.

Она обвивает ногами его талию, одновременно смеясь и плача.

— Ну все, ковбой, — говорит она ему в плечо. — Теперь ты от меня не отделаешься.

Как только Брайс снова ставит ее на ноги, мы с Мэтти и Шелби тут же окружаем их, обнимаем и наперебой поздравляем, пока бабушка и Имма Джин не прогоняют нас.

Я чувствую, как Портер обнимает меня за плечи.

И, не задумываясь, прижимаюсь к нему.

Он ласково сжимает мое плечо.

— Ну что скажешь? — тихо спрашивает он.

Я улыбаюсь.

— Думаю, Чарли сорвала джекпот в лотерее обручальных колец.

Он тихо смеется.

По другую сторону костра Брайс наконец садится и усаживает Чарли к себе на колени.

Она протягивает руку к огню и с гордой улыбкой любуется кольцом.

Кейб наклоняется поближе, чтобы рассмотреть его.

— Охренеть. У этой штуки скоро собственный почтовый индекс появится.

Портер идет следом, его сапоги негромко стучат по деревянному полу.

На полпути по коридору я оборачиваюсь и указываю на лестницу.

— Третья дверь справа, — говорю ему. — Это моя комната. Я скоро поднимусь. Просто хочу пару минут побыть с сестрами.

Он притягивает меня к себе и быстро целует.

— Не торопись.

Я киваю и иду к кухне, пока не начала слишком много думать о том, как он смотрит на меня — будто я для него нечто бесценное.

Свет с задней веранды льется сквозь сетчатую дверь, а из-за нее доносится тихий гул голосов.

Я открываю дверь и выхожу наружу.

Прохладный, мягкий ночной воздух тут же окутывает меня. Над пастбищами низко висит луна, заливая двор серебристым светом.

Чарли, Шелби и Мэтти расположились на качелях и двух креслах-качалках рядом.

На маленьком столике между ними стоит бутылка вина.

Я подхожу и плюхаюсь на качели между Шелби и Чарли, отчего они тут же раскачиваются.

Чарли успевает поймать бутылку вина, прежде чем та опрокидывается.

— Осторожнее, чертовка.

Шелби протягивает мне бокал.

Я беру его, откидываюсь на подушки и вытягиваю ноги. Такое чувство, будто сегодня я пробежала марафон.

Хотя, если подумать, почти так и было.

Весь день был сплошным хаосом.

Но самым прекрасным из возможных.

Мэтти поднимает бокал.

— За то, что мы пережили самый грандиозный чертов день в истории этого места.

Мы все чокаемся.

— За Академию родео, — добавляет Шелби.

— За девочек Шторм, — говорит Чарли.

Мы пьем.

Какое-то время никто ничего не говорит. Мы просто сидим, слушаем стрекот сверчков и далекий звук заводящегося где-то на дороге пикапа.

Хорошо.

Спокойно.

Мэтти тихо вздыхает и откидывается в кресле, глядя на задний двор.

— Ну и денек, — бормочет она.

— И не говори, — отзывается Шелби. — По-моему, я никогда в жизни не пожимала столько рук.

Чарли фыркает.

— Ты и половины не пожала. Представь, каково Брайсу и Мэтти.

Мэтти еще немного смотрит на темные поля и только потом снова заговаривает.

— Жаль, мама этого не увидела, — тихо говорит она.

Слова повисают в воздухе.

Никто из нас не отвечает сразу.

Потому что мы все думаем об одном и том же.

Мэтти сглатывает и снова поднимает бокал, медленно вращая его в пальцах.

— Она бы так нами гордилась, — говорит она уже мягче. — Клянусь... сегодня мне казалось, что она рядом.

Шелби медленно кивает.

— Мне тоже.

Мэтти смотрит на нее.

— Правда?

Шелби слабо улыбается.

— Когда я выступала.

Сегодня Шелби блистала на арене: проходила трассу вокруг бочек перед зрителями и одновременно объясняла приемы ребятам из академии.

— Я прямо слышала ее голос в голове, — говорит Шелби. — Будто она стояла рядом.

Она тихо смеется.

— Не заваливайся вперед, Шелби. Сядь задницей в седло и управляй лошадью, а не позволяй ей управлять тобой.

Мэтти смеется, хотя в глазах у нее блестят слезы.

— Это точно она.

Чарли запрокидывает голову на спинку качелей.

— Когда сегодня Брайс опустился на одно колено, — тихо говорит она, — перед глазами сразу появилось мамино лицо.

Мэтти смотрит на нее.

— Правда?

Чарли кивает.

— Она всегда говорила, что мы заслуживаем мужчин, которые будут бороться за нас так же, как папа боролся за нее.

На ее губах появляется улыбка.

— Похоже, она была права.

Качели тихо поскрипывают под нами.

Я смотрю в свой бокал.

В груди вдруг становится тесно.

Я тихо вздыхаю.

Три головы мгновенно поворачиваются ко мне.

— Что? — спрашивает Чарли.

Шелби толкает меня плечом.

— Ты сегодня какая-то тихая.

Мэтти внимательно всматривается в мое лицо.

— Что случилось, Хар? — мягко спрашивает она.

Я медлю, подбирая слова.

— У меня такого не бывает.

Все трое замирают.

Я сглатываю.

— Когда мы ее потеряли, я была маленькой, — продолжаю я. — Слишком маленькой.

Голос звучит тише, чем я ожидала.

— Я не помню ее лица.

Странно произносить это вслух.

— Не помню ее голоса. Не помню, как она пахла. Или каково было, когда она меня обнимала.

На веранде воцаряется тишина.

Я смотрю на сестер и вижу, что у всех троих в глазах стоят слезы.

Мэтти прикрывает рот ладонью.

Шелби шмыгает носом.

Чарли вытирает лицо тыльной стороной ладони.

— Черт, — хрипло бормочет Чарли. — Я никогда об этом не думала.

Мэтти медленно качает головой.