За одним исключением. Здесь нет вида из окна. Потому что номер находится под землей. Никаких окон, из которых можно смотреть на горный склон. Только каменные стены и тщательно продуманное освещение.

Прапрадеду так нравилось. Он говорил, что здесь чувствует себя ближе к фундаменту здания. Что это помогает ему думать.

Лично мне кажется, старик просто любил прятаться.

Иногда я его понимаю.

И все же...

Если проводить здесь большую часть дня, начинаешь чувствовать себя чертовым вампиром.

Я откидываюсь на спинку кресла и несколько секунд смотрю в потолок, прислушиваясь к далекому гулу труб и приглушенным шагам где-то наверху.

Надо мной отель живет своей жизнью.

Гости заселяются. Гости выезжают. Чемоданы катятся по мраморным полам. В ресторанах звенит посуда.

А здесь? Тишина.

Как в пещере или темнице. Мой командный центр и моя тюрьма.

Я встаю и иду к бару. Беру тяжелый хрустальный графин со скотчем. Стеклянная пробка тихо хлопает, когда я вытаскиваю ее.

Наливаю в бокал примерно на два пальца и слегка вращаю его, наблюдая, как янтарная жидкость играет на свету.

Потом медленно отпиваю.

Первый глоток обжигает горло. Во втором чувствуется дым. Хороший скотч.

Я возвращаюсь к столу с бокалом и сажусь.

Нажимаю кнопку питания, и компьютер тихо оживает.

Свет монитора ложится на старое красное дерево. Я вхожу в систему и открываю базу сотрудников отеля. Через несколько щелчков на экране появляется список имен, выстроенных аккуратными рядами по алфавиту: стойка регистрации, швейцары, парковщики, консьержи, техническая служба.

Десятки сотрудников.

Большинство я узнаю.

Я стараюсь обращаться ко всем по имени. Это требует чертовски много усилий, но мне кажется важным.

Я прокручиваю список, ищу, но нужного имени не вижу.

Вспоминаю, как оно было написано на бейдже, приколотом к ее свитеру, и ввожу в строку поиска.

Шторм, Харли.

Карточка появляется мгновенно.

Я открываю ее.

В верхнем углу — маленькая фотография.

И вот она.

Золотистые волосы. Голубые глаза. Загорелая кожа, явно привыкшая к солнцу и свежему воздуху. На фотографии она улыбается легко и непринужденно. Уверенно, но без позерства.

Я откидываюсь на спинку кресла и разглядываю снимок.

Новая сотрудница... потрясающая.

Первое слово, которое приходит в голову.

Не отполированная до безупречности, как большинство женщин в «Беликуре». Не похожа на человека, который часами стоит перед зеркалом, тщательно выстраивая каждый штрих своей внешности.

Нет.

Эта девушка словно только что шагнула ко мне прямиком из вайомингского лета. Дикая. Яркая. И уверенная в себе.

Но больше всего меня зацепила не ее внешность. А то, как она сегодня смотрела на меня. Большинство сотрудников при первой встрече со мной нервничают. Ерзают. Отводят взгляд. Запинаются, будто боятся, что я уволю их за неудачно подобранное слово.

Харли Шторм не сделала ничего подобного. Она смотрела мне прямо в глаза. Будто я ничуть ее не пугал. И не стала оправдываться или извиняться за то, что в первый рабочий день не знала нашего дресс-кода. Просто сказала, что завтра оденется как положено.

Уже одно это делает ее... интересной.

Мне плевать, если человек ошибается. Ошибаются все. Так и учатся. Все, чего я хочу и ожидаю, — чтобы мне дали понять: ошибку исправят и впредь постараются не повторять.

Я пролистываю ее личное дело. Дата рождения. Образование. Опыт работы.

Брови слегка ползут вверх.

Бакалавр наук по специальности «управление туризмом и отдыхом на природе». Университет Вайоминга. Окончила этой весной.

Я снова смотрю на дату рождения.

С губ срывается тихий смешок.

Двадцать один?

— Господи. Совсем ребенок, — бормочу я в пустой комнате.

В двадцать один я был полон юношеского задора и грандиозных мечтаний. Мне казалось, весь мир лежит у моих ног.

А теперь я этим миром управляю. По крайней мере, тем крошечным его уголком, что находится на вершине этой горы.

Я просматриваю остальную часть ее дела.

Она местная. Выросла на ранчо за городом.

Ранчо «Уайлдхейвен Шторм».

Название смутно отзывается где-то в памяти. В Вайоминге семьи владельцев ранчо обычно живут на одной земле поколениями. Горды своим наследием — почти так же, как Гаррисоны своим. Черт, если уж начистоту, Штормы, наверное, обосновались здесь раньше моей семьи.

Резюме у нее короткое. Особого опыта нет. Летние подработки. Стажировки в индустрии гостеприимства. Несколько восторженных рекомендаций от преподавателей, которым она явно нравилась.

Удивительно, что Питер, недавно вышедший на пенсию руководитель нашего отдела корпоративного гостеприимства, решил дать шанс настолько неопытному человеку. Хотя в этом есть что-то... освежающее.

Никакого вымученного корпоративного лоска. Просто молодая женщина, которая, похоже, искренне рада работать здесь.

И это либо очень обаятельно, либо крайне наивно.

Возможно, и то и другое.

Я делаю еще глоток скотча и наклоняюсь вперед, опираясь локтями о стол.

Почему она подала заявку именно сюда?

Вот в чем настоящий вопрос. Ее образование связано с туризмом и отдыхом на природе. Не совсем профиль «Беликура». Конечно, время от времени у нас проходят вечеринки у бассейна или спонсорские лыжные мероприятия, но по большей части она будет заниматься корпоративными конференциями, местными политическими мероприятиями по сбору средств, роскошными свадьбами в бальных залах и праздничными гала-вечерами.

Совсем не те приключения на природе, которым она училась.

Да и, если честно, большинство местных стараются не работать в отеле без крайней необходимости. Для них здесь слишком показушно. Слишком официально. Слишком дорого.

Но Харли Шторм сама захотела сюда устроиться.

И, судя по заметкам Питера, на собеседовании она впечатлила всех.

И все же...

Я уже собираюсь открыть раздел с записями отдела кадров, когда в дверь кабинета раздается резкий стук.

Я не отрываю взгляда от экрана.

— Войдите.

Секунду спустя дверь открывается.

Внутрь входит Диана и тихо закрывает ее за собой.

Она движется с невозмутимой деловитостью человека, который участвует в управлении этим отелем дольше, чем большинство ее подчиненных вообще живут на свете.

Высокая. Деловая. Безупречная. Идеально прямая осанка. Темные волосы собраны на затылке в гладкий узел. На ней, как обычно, строгие брюки — сегодня темно-серые, — шелковая блузка цвета шампанского и фирменный пиджак «Беликура».

Она останавливается у двери и, как всегда, на мгновение оглядывает кабинет, прежде чем посмотреть на меня.

— Добрый день, Портер.

Я слегка приподнимаю бокал в знак приветствия.

— Диана.

Она подходит и садится в одно из темно-синих кресел перед моим столом, закидывает ногу на ногу и чуть подается вперед. Бархатная подушка слегка проминается под ее весом. Она наклоняет голову, на мгновение переводя взгляд на экран компьютера.

Я даже не пытаюсь закрыть дело.

Она все равно замечает абсолютно все.

— Изучаешь новых сотрудников? — спрашивает она.

— Только одну.

Ее бровь едва заметно приподнимается.

— Харли Шторм.

Выражение лица Дианы почти неуловимо меняется.

— А, — произносит она. — Вообще-то я как раз из-за нее и пришла.

Я снова откидываюсь на спинку кресла.

— Ты провела с ней весь день. Какое впечатление?

— Она не совсем типичный для нас кандидат на руководящую должность, — отвечает Диана. — Но старается.

Я покачиваю скотч в бокале.

— Справится?

Она пожимает плечами.

— Время покажет.

Диана аккуратно складывает руки на коленях.

— Ее очень рекомендовал приятель Питера из курортного ранчо «Гилдед-Краун». Сказал, что взял бы ее на работу не раздумывая, согласись она после выпуска переехать.

Я едва заметно улыбаюсь.