с ним трахаться или пошлёшь, но сегодня ты войдёшь к нему в випку, усекла?

Он отпускает

голову так же резко, как и схватил, затем хватает за руку выше локтя и грубо

тащит в сторону комнат. Его хватка железная, пальцы впиваются в кожу, оставляя синяки.

— Дикий запретил

мне танцевать приваты, — выдаю последний аргумент, когда он толкает меня в

сторону нужной двери.

Арсен испепеляет взглядом,

матерится сквозь зубы:

— Твою мать, как

же с тобой сложно! Да не съест он тебя!

— Неужели?

Думаешь, я не знаю, чем заканчиваются такие встречи наедине? — мой голос

дрожит, но я стараюсь говорить твёрдо. Внутри всё сжимается от страха, но я не

позволю себе показать слабость.

Он смотрит на

меня, на коробку, на дверь, обречённо закатывает глаза. В его взгляде мелькает

что‑то похожее на усталость, будто он сам устал от этой игры.

— Он нормальный

мужик. Правда. Если ты не захочешь, принуждать не будет, — Арсен устало

вздыхает. — В общем, так: захочешь — станцуешь, захочешь — вернёшь украшение.

Но войти тебе туда придётся.

Глава 34. Местный контингент

Всю ночь

ворочалась в кровати. Раз десять проверяла замок, боясь, что кто‑нибудь придёт,

пока я сплю. В голове крутились разные мысли, одна тревожнее другой.

Я ведь не вошла

тогда в ту комнату. Не смогла. Просто положила украшение на пол, постучала и

убежала. Больше он подарков мне не присылал. Следующие несколько выступлений я

выглядывала темноволосого незнакомца, но стол Дикого был пуст.

Потом мне поступил

приказ поссорить Дикого с блондинкой. А ещё через две недели он запер меня в

подвале.

Признаю,

перегнула. Когда узнала, что он купил этой девке кольцо, обида сжала сердце. А

ещё страх, что я стану ненужна.

Зачем я подсыпала ему снотворное? Глупый поступок — он

ведь в любом случае понял бы, что это я.

Шесть утра, а я

сижу возле монитора и разглядываю фотографию.

Ну, допустим, мой

тайный поклонник — Марат. Откуда у него столько денег? Сколько стоит букет

цветов? Тысяч пять, не меньше. А там была полная гримёрка. И не раз.

А браслет сколько

стоит? На фото нет цены, но есть название магазина. Открываю сайт — и рот от

удивления тоже открываю. Конечно, точно такого браслета я не нашла, но общая

стоимость — от миллиона до трёх за одно украшение.

Марат живёт в

общаге — откуда у него миллион?

Но ведь всё

сходится: они дружат с Андреем, он красивый брюнет, бывал на моих выступлениях.

Да ничего не сходится!

А может, Анжела

вообще мне наврала, показала первого попавшегося, а там какой‑нибудь старый

толстый дед был?

А фотка? Откуда у

него эта фотография? Совпадение?

Откидываюсь на

спинку стула, тру виски.

Всё, хватит! Мне

срочно нужно выпить кофе, принять душ и перестать себя накручивать.

Встаю, потягиваюсь

— мышцы затекли от долгого сидения в одной позе. Прохожу на кухню, включаю

чайник. Пока он греется, подхожу к окну и раздвигаю шторы. За окном — солнечно,

лучи проникают через стекло, создавая радужные блики на полу и стенах. Именно

эта обыденность немного успокаивает: мир живёт своей жизнью, а мои страхи

кажутся чуть менее значимыми.

Завариваю кофе —

крепкий, с молоком, как люблю. Делаю первый глоток — обжигающий, бодрящий.

Аромат наполняет комнату, вытесняя затхлый запах тревоги, который, кажется,

пропитал всю квартиру.

Раннее утро. Тихо,

спокойно — и не скажешь, что ты в коммуналке.

Пять минут

наслаждаюсь кофе, а потом в кухню залетает ураган. Два урагана.

— Я первый!

— Нет, я!

Кричат они

наперебой, пробираясь к раковине с зубными щётками в руках. Дети толкаются,

брызгаются, разливая воду на пол и не замечая меня.

— Мальчики, вообще‑то

умываться нужно в ванной, — делаю я замечание, но они только отмахиваются.

— Там очередь, —

отвечает старший.

Вздыхаю, ставлю

чашку на стол. Кофе уже не кажется таким умиротворяющим.

— Ну хорошо,

только воду не лейте на пол. Поскользнуться можно.

Мальчишки серьёзно

кивают и тут же забывают обо всём.

Кухня быстро

наполняется людьми: Эля с дочерью на ручках, её муж, шумные дети. Шумно и

весело. Эля готовит манку на завтрак, которую мальчишки в тайне от матери

перекладывают друг другу, а потом скидывают в тарелку к сестре. Малышка тут же

размазывает еду по столу, щекам и братьям. Она так заразительно смеётся, что я

тоже улыбаюсь.

А потом они

исчезают: женщина уводит детей на прогулку, её муж едет на работу. Опять

становится тихо и немного тоскливо.

Надо же, эти люди живут в такой нищете — и при этом

счастливы

Марат велел особо

никуда не ходить, и пустые стены дома напоминают, как он далеко.

Как я могла к нему

так быстро привязаться?

Обычный мужчина.

Симпатичный, конечно, но у него даже машины приличной нет! Зачем он мне? Всю

жизнь жить в общаге? Ездить по гарнизонам? Носить ширпотреб, питаться на рынках

и ездить на «шестёрке»?

Это не мой

уровень. Я привыкла к одежде из бутика, крутым клубам и ресторанам, салонам

красоты. На всё это нужны деньги, а он точно не сможет меня содержать.

Хотя, по правде

сказать, это место меня не раздражает. Пусть эти люди и бедные, но добрые. И, в

отличие от моих одногруппников‑мажоров, не способны на подлость.

Весь день я

просидела в комнате, не зная, чем заняться. В соцсети без телефона не залезть,

обед готовить не для кого, а в комнате и так чисто.

К вечеру я так

устала от безделья, что вопреки распоряжению сидеть дома, пошла в магазин.

Летний тёплый

ветерок обдувает лицо, уличная свежесть и солнышко — не то палящее, что стояло

весь день, а ласково‑греющее, по‑настоящему летнее. Оглядываясь по сторонам,

прошла пару кварталов и увидела вывеску «Продукты». А рядом с магазином — пару

мужчин бомжеватого вида.

Они о чём‑то

переговаривались, курили, время от времени бросая на меня косые взгляды. Я

невольно ускорила шаг, проходя мимо, стараясь не привлекать внимания.

— Уверен, что эта?

— услышала за спиной сиплый голос.

— Ага, она

единственная новенькая на районе, — ответил второй заговорщическим шёпотом и

громко крикнул мне: — Эй, красавица!

Передернув

плечами, я сделала вид, что не слышу, и юркнула в магазин. Дверь за мной

захлопнулась с негромким звоном колокольчика, и я на секунду замерла, переводя

дыхание. Внутри было тихо и прохладно — резкий контраст с напряжённой улицей.

Пахло хлебом и свежими овощами, где‑то рядом холодильная установка монотонно

гудела, создавая едва уловимый фоновый шум.

Несколько

покупателей неторопливо выбирали продукты, кассирша лениво перекладывала товары

на ленте. Но я всё равно чувствовала, как дрожат руки от этой странной встречи.

Ладони стали влажными, сердце колотилось где‑то в горле.

Направилась к

полкам с бакалеей, стараясь двигаться естественно, бросив осторожный взгляд в

сторону входа. Мужчины стояли снаружи и продолжали курить. Один из них

наклонился к витрине, будто разглядывал товары, но глаза его скользили по залу.

Второй что‑то сказал и зашёл внутрь.

Кто это? Что им нужно?

В животе завязался

тугой узел страха, дыхание участилось.

Звон маленького

мелодичного колокольчика ударил по нервам, как гонг, дающий сигнал к началу

наступления. Не прекращая следить за вошедшим, стала отступать вглубь магазина.

И неожиданно загнала себя в тупик из стеллажей. Чтобы не вызывать подозрения,