взять плату за все её унижения я успею.

Будет у меня расплачиваться на коленях. Долго со вкусом. Тем более не так

уж она и невинна, как все думают. Хочется нагнуть её прямо здесь и сейчас, и

этот испуганный взгляд только подогревает желание.

Она открывает рот, как рыбка, выброшенная на сушу, а в глазах паника. Я даже

знаю, какие картинки она нарисовала в своей прелестной глупой головке.

— Боишься меня, Злата? — шёпотом спрашиваю, проведя пальцами по её ключице. Она

вздрагивает, съёживается, отводит взгляд.

— Помнишь меня, правда? — мои пальцы скользят ниже, к груди. Её дрожь

становятся осязаемой.

— Что ты хочешь от меня? — тихий голос тоже дрожит.

— А хочу трахаться, рыбка моя — провожу пальцами по линии декольте, и девочка

судорожно вздыхает. И я вздыхаю.

Чёрт! Даже в этом грязном подвале от неё идёт тонкий невесомый сладковатый

запах чистоты и невинности. Хочется провести языком по её шее и почувствовать

солоноватый вкус кожи.

Но не стоит этой стерве знать, как она желанна и соблазнительна даже сейчас.

— Хотя знаешь, я передумал — морщу нос, будто от неё несёт помоями — от

бомжички и то приятнее пахнет.

Она ахает, краснеет, оглядывает себя.

— Что, кукла. Неприятно правду слышать, да? — усмехаюсь, брезгливо отходя

подальше.

— А это не моя вина! Я здесь не по своей воле сижу — истеричным тоном

выкрикивает.

— Верно. Дикий с тобой ещё мягко обошёлся. Если бы ты попала к Кариму... —

обрываю поток мыслей содрогаясь. Все знают, как Карим наказывает своих шлюх за

непослушание.

А вот девочка не знает. Она удивлённо распахивает и без того большие глаза и

ждёт продолжение.

— Значит так, Дикий уехал в свадебное путешествие на две недели и разрешил делать

с тобой всё, что захочу. Но ровно через две недели, он должен найти тебя там,

где оставил.

— Как? — глухо выдыхает она, ошарашенно разглядывая меня. Машет головой —

когда?

Ревность режет. Остро, больно колет в самое сердце. Оказывается, я для неё недостаточно

хорош, потому что на моего дружбана запала.

— А ты думала, что у него единственная? — хочется сделать больно, и я холодно

пренебрежительно смеюсь — он на зеленоглазой блонде женился. Реально на ней

подвис. Но это не удивительно, она покрасивее тебя будет.

Злата обнимает себя за плечи, смотрит исподлобья, губы кусает, отворачивается,

пытаясь скрыть чувство обиды.

На мгновение становится её жалко.

— Ладно, это уже не важно. В общем, у тебя два варианта: остаться здесь или

перейти в моё полное подчинение.

— Что? — в её глазах полное отсутствие понимания происходящего.

— Эй, кукла! Не пытайся казаться глупее, чем ты есть на самом деле — машу рукой

перед её лицом — выбирай, кто трахать тебя будет, я или люди Дикого?

— Что? — в ужасе переспрашивает она и даже пытается отойти, но цепь не

позволяет — нет! Меня нельзя трогать! Дикий мне обещал! Он обещал, что меня

никто не тронет, пока я сама не захочу. Он обещал!

Злата в ужасе мотает головой. По щекам текут слёзы.

А ведь что-то такое Олег мне тоже говорил. "Я обещал сохранить ей

невинность, пока она не будет готова с ней расстаться. Так что давай как-нибудь

без физического насилия".

Физического. Про моральное разговора не было.

— Ты, действительно, думаешь, что Дикий до сих пор верит в твою невинность? —

давлю на самое больное, отбираю последнюю надежду. В её глазах появляется

отчаяние. Верит моим словам, чувствует, что у неё нет выбора. Но медлит.

— Ну ладно, я пошёл тогда — медленно отхожу к двери, но она всё молчит.

Нет, так не пойдёт.

— Прощай, Злата. Так и быть, передам Арсену, чтобы приструнил парней, всех

сразу к тебе не пускал. Уж лучше по очереди, да? Сколько их? Пять? Семь? —

оглядываю её равнодушным взглядом — хотя мне как-то...

Моя рука ложится на ручку двери, поворачивает её. Лязг цепей, звук падения,

короткий, испуганный крик:

— Марат!

Да ладно? Она помнит, как меня зовут.

Глава 6. Душ

Адреналин бежит по венам. В голове пустота, а по спине стекает холодный пот.

Его слова доносится откуда-то издалека, хотя он стоит буквально в паре шагах от

меня. Его пальцы только что касались моей кожи, вызывая мурашки, а сейчас

держатся на ручку двери.

— Ты, действительно, думаешь, что Дикий до сих пор верит в твою невинность? —

эти слова звучат как приговор. Одно его слово, и я попаду в ад. Только тот

факт, что я невинна останавливает их от физического насилия. Не потому, что

Дикий запретил, а потому что он может узнать.

Перед глазами встаёт лицо Рябого. Его мерзкий оскал, с каким он обещал

"распечатать все дыры", как только Дикий даст разрешение. В памяти

всплывают его липкие руки и вонь изо рта.

Дёргаюсь к Марату, цепь натягивается и не пускает. Падаю на колени, содрав с

них кожу, кричу.

Проходит вечность, прежде чем он поворачивается ко мне, нарочно медленно, будто

наказывая за отказ. Разглядывает, чешет подбородок, прикасается к губам

раздумывая.

— Пожалуйста — мой голос срывается, тянусь к нему, но цепь удерживает на месте,

больно врезается в щиколотку, вызывая кровотечение.

Звук его шагов эхом отражаются от стен. Садится на корточки передо мной,

приподнимает бровь, ожидая просьбу.

— Не оставляй меня — с трудом выдавливаю слова. Его глаза жгут злобой и

триумфом.

— Неужели неприступной королеве понадобилась помощь... Как ты меня тогда

назвала? Неудачником? Помощь неудачника — ядовито усмехается он.

Я помню, как тогда обидела его. Мне было страшно, стыдно и больно от того

факта, что отдалась первому встречному, не подумав о последствиях. А теперь он

мстит мне за это.

— Что ты хочешь? — всхлипываю, вглядываясь в эти чёрные глаза. Марат

наклоняется ближе, тяжёлый запах табака и пороха забивается в нос.

— Станешь моей рабыней — тихий голос отравляет сознание — послушной и

безотказной.

Закрываю глаза, и слёзы катятся по щекам от безысходности. Прикусываю губу и

киваю.

Я не хочу, но цепь на ноге не даёт забыть, какова цена отказа.

— Не слышу ответа, кукла — холодный голос заставляет вздрогнуть и выдавить из

себя пару слов глухим голосом.

— Я согласна

Лязг металла и я свободна. С трудом встаю на ноги, делаю пару шагов. Шатает.

Ноги не слушаются, каждое движение приносит боль. Наступаю на какой-то камушек,

шиплю, прикусив губу.

— Обувь где? — брезгливо спрашивает морщась.

— Не знаю — мой тихий ответ тонет в его отборном мате.

Ложь. Её Рябой отобрал, чтобы сговорчивее была. Как и тонкий матрас с одеялом,

что принёс Арсен, пожалев меня.

Марат делает два коротких шага, подхватывает на руки, прижимает к груди.

Зажмуриваюсь, чувствую тепло его тела сквозь тельняшку. Терпкий до боли

знакомый аромат.

Он выглядит совсем иначе, но пахнет так же, как при первой встрече. Порохом и

силой.

Выносит меня из подвала, поднимается на второй этаж. Воздух здесь однозначно

теплее и пахнет приятно. Я никогда не поднималась наверх, но судя по отсутствию

шагов, здесь постелены ковры. Становится так тихо, что слышу его размеренное

дыхание, скрип двери, щелчок выключателя.

— Мило — усмехается Марат и ставит меня на пол. Тепло и мягко. Слегка

прохладный свежий воздух ласкает кожу, стоит ему отойти подальше.

Открыв глаза, оглядываюсь по сторонам. Небольшая продолговатая комната в

красных тонах. Приглушённый свет, задёрнутые шторы, аромасвечи на прикроватной

тумбочке и кровать. Большая, массивная, с дубовой спинкой и кожаным стёганым