"придурок", натягивает маечку на голое тело, всё ещё влажное

тело.

Вижу, как призывно

торчат её вишенки через тонкую ткань, и желание яркими искрами вспыхивает

вновь.

— Если я залечу...

— начала шипеть зловещим голосом, даже погрозила мне указательным пальчиком, но

я сразу прервала её с довольной улыбкой на губах:

— Очень на это

надеюсь.

Злата замирает на

месте, хлопая глазами, и на секунду кажется, что весь мир затаил дыхание вместе

с ней.

— Эээ... — это

всё, что она смогла вымолвить.

— Мы поженимся —

говорю твердо, не ожидая возражений.

— Прости, что

сделаем? — столько удивления в её голосе не было даже тогда, когда я признался

ей в любви

— Поженимся

— Это ты сейчас

мне так предложение делаешь? — недоверчиво переспрашивает Злата, садясь в

машину

— Нет. Это я ставлю

тебя перед фактом — отвечаю, заводя мотор — мы поженимся. Я так решил.

Она недовольно

пыхтит, но спорить не пытается. Только когда я выезжаю на трассу и направляюсь

не к общаге, а в противоположную сторону, в её голосе появляются новые нотки,

уже не просто удивление, а лёгкий страх перед неизвестностью.

— Куда ты меня

везёшь?

— В новую квартиру

— спокойно отвечаю, следя за дорогой — я больше не нищеброд, у меня есть

дорогая машина и удобная квартира практически в центре. Тебе понравится

район.

Не могу сдержать

ехидства в голосе — оно прорывается само, весёлое и дерзкое, когда вспоминаю

одну деталь: моя новая квартира — в одном подъезде с её. Хочу увидеть, как у

неё глаза округлятся от удивления. Но вместо этого…

— Я не хочу новую

квартиру, — медленно, почти по слогам произносит Злата, и от этой тихой

твёрдости у меня внутри что-то обрывается. — Отвези меня обратно в общагу. Там…

там безопасно.

— В моей новой

квартире тоже безопасно — говорю чуть резче, чем хотел.

Она отводит взгляд,

теребит ремень безопасности. И вдруг выдаёт, так тихо, что мне приходится

напрячь слух:

— Откажись.

— Отказаться? От

чего?

— Да! — теперь в

её голосе проскальзывает паника, тонкая и звенящая. — Я не хочу, чтобы ради

денег ты ввязывался в неприятности. Откажись, пожалуйста, Марат. Не знаю, что

твой брат тебе предложил, но чувствую — там что-то незаконное.

— Почему

незаконное? — спрашиваю с натянутой улыбкой.

— Он выглядит как

бандит, — выдыхает она, а потом замолкает, подбирая слова

— Слушай, никто просто так не даст тебе крутую

тачку или квартиру. Я знаю это, поверь. У всего есть цена. И она… — Злата

трясёт головой, словно пытается вытряхнуть из неё непрошеные воспоминания, и в

этот миг воздух в салоне будто становится гуще, тяжелее.

— …И она тебе не

понравится, — заканчивает она, и в её голосе столько обречённости, что я вдруг

понимаю: она говорит не гипотетически. Она говорит по своему опыту.

— Неужели ты

беспокоишься обо мне? — шепчу я, и в груди растекается горячее, живое тепло.

Злата молчит.

Только кусает губы, тяжело вздыхает, и на запотевшем стекле начинает рисовать

маленькие неровные сердечки.

— Прости, Марат, —

наконец выговаривает она, и каждое слово даётся ей с трудом. — Я не смогу быть

с бандитом.

Сердце пропускает

удар, второй, третий — будто спотыкается о собственные рёбра. Звуки исчезают:

шум дороги, гул мотора, даже ветер за окном — всё тонет в её словах. Перед

глазами пляшут цветные пятна, мир на секунду становится слишком ярким, слишком

резким. Я выворачиваю руль и съезжаю на обочину. Машина дёргается и замирает.

Пальцы сжимают

руль с такой силой, что костяшки белеют, а кожа на ладонях натягивается. Мне

кажется, ещё немного — и пластик хрустнет. В воздухе висит запах нагретого

пластика, кожи сидений и едва уловимый аромат её духов — сладковатый, с нотками

ванили, который сейчас кажется мне самым горьким запахом на свете.

Злата смотрит на

меня — в её глазах слёзы, боль, и что-то ещё, такое отчаянное, что у меня

перехватывает дыхание. Она глядит на меня так, будто это я ей только что

отказал, а не наоборот. Будто она уже потеряла меня, даже не успев обрести.

Не понимаю её, и

это будет волну злости в душе. Что ей надо? Как добиться её любви?

— Я был

неудачником на ржавой шестёрке, и ты меня послала. Я раздобыл бабки, крутую

тачку, но ты опять меня посылаешь —

впиваюсь ногтями в руль, чтобы хоть как-то сдержать эмоции, но голос

дрожит от гнева — я дарю тебе подарки — ты недовольна. Что мне еще сделать?

Она вздрагивает от

моих слов, а я сжимаю кулаки до боли, понимая, как сильно сейчас пугаю её.

— Я сделаю всё,

что ты захочешь, Злата — стараюсь говорить спокойно, но сердце колотится в

груди — только скажи, что ты хочешь.

Глава 39. Неожиданный гость

— Так что ты

хочешь, Злата? — его слова, холодные, злые, плетью рассекают воздух.

— Я не знаю, —

честно отвечаю, и искры в его глазах тускнеют. — Зато я знаю, что не хочу

носить тебе передачки в тюрьму.

Марат удивлённо

приподнимает бровь.

— Я лучше буду

жить с тобой в общаге, без горячей воды и со сломанными замками, чем знать, что

ты рискуешь своей жизнью и свободой ради каких-то бабок.

В его глазах

появляется тепло — лёгкое, почти неуловимое.

— Жить со мной? —

переспрашивает он, разглядывая меня. — Значит, ты согласна?

Вздыхаю.

— Марат, послушай,

брак — это очень серьёзный шаг. И вот так, после пары дней

знакомства, никто не женится. — Он слегка хмурится, пытаясь уловить мою мысль.

— Давай начнём с обычных отношений, хорошо? Просто поживём вместе. Только

обещай не лезть в криминал. Лучше устройся таксистом или курьером.

— Курьером? — он

усмехается, качает головой. — Если ты не против, я, пожалуй, найду более

интеллектуальную работу.

— Не против, если

она будет законная.

Марат

смеётся — громко, искренне.

— А ещё критерии

будут? — отсмеявшись, спрашивает. И сразу становится легко и спокойно, будто он

уже согласился на все мои условия.

— Ну… нет, — тяну

я и замечаю тонкий шрам на его руке. — Хотя есть ещё одно условие. Только,

боюсь, ты не сможешь его выполнить.

— Без

командировок? — весело подмигивая, предполагает Марат и резко становится

серьёзным, увидев мой озабоченный взгляд.

— Без риска, —

выдыхаю, следя за ним. Он недовольно хмурится, пытаясь понять, о чём я говорю.

— Я не хочу, чтобы ты подвергал себя опасности. Ну, пожарником или полицейским…

Вот давай без всего этого. Пожалуйста.

— Пожарным, —

поправляет он меня, закуривая. — Я понял: законная и безопасная. Значит, хочешь

вернуться в коммуналку? Уверена?

Получив мой кивок,

Марат разворачивается. За окном всё быстрее мелькают деревья, начинается мелкий

дождик. Включаю радио, и тихая душевная музыка заполняет салон. Его рука нежно

поглаживает мою коленку, вторая уверенно держит руль.

Открываю окно,

ловлю капли дождя, впускаю влажный озоновый воздух. Становится прохладно, но на

удивление хорошо.

В общагу мы

приезжаем только к двум часам ночи, когда все уже спят. Тихо прокрадываемся в

свою комнату, словно подростки, вернувшиеся с дискотеки.

Засыпаю под утро,

лёжа на его обнажённой груди, под мирное сонное сопение и пение птичек,

встречающих первые лучи солнца.

Следующая неделя

прошла как в сказке. Марат каждое утро приносил мне завтрак в постель, а каждую

ночь устраивал такое, что было стыдно смотреть соседям в глаза. Однажды я