подсказывает, что ты ещё не ужинала.

Его глаза искрятся

доброй улыбкой, когда он замечает сетку с овощами у меня на коленях.

— Да, я… — пожимаю

плечами. — Я помню, что нельзя было выходить, но захотелось чего‑то лёгкого…

— Да ты что? —

игриво приподнимает бровь, указывая взглядом на кабачок. — Уверена, что он

лёгкий? Килограмма полтора-два, не меньше.

— Я в плане

калорий, придурок, — резко возмущаюсь и прикусываю язык под его острым взглядом.

— Ну, с таким

оружием тебе и защитники не нужны. Могла бы и сама их разогнать, да? — в голосе

проскальзывают холодные, недовольные нотки.

Зря я на него

наехала — он ведь меня спас.

— Прости, Марат, —

чувство вины прокалывает грудь. — Я просто испугалась. Очень. Спасибо, что

помог.

— Тебе крупно

повезло, что я освободился раньше, — теперь в голосе появились поучительные

нотки.

Плотно сжимаю

губы, чтобы не съязвить и не сказать очередную колкость. В наступившей тишине

моё недовольное, возмущённое пыхтение слышно особенно громко. Марат усмехается

и включает радио.

— Так всё же куда

мы едем? — спустя пару минут, не выдержав, переспрашиваю.

— Я хотел показать

тебе одно место, но, думаю, сперва заедем поесть. Ты ведь голодна? — он

притормаживает на светофоре и смотрит мне в глаза. — Есть предпочтения?

Итальянская кухня? Китайская? Средиземноморская? Можем фастфудом закинуться.

Как хочешь?

— Я хочу взять еду

с собой, — отвечаю, смутившись, и отвожу взгляд. По сравнению с его красивым

костюмом моя майка и джинсовые шорты выглядят нелепо.

На его лице

мелькает удивление, но он соглашается.

— С собой, так с

собой, — спокойно отвечает он и сворачивает к фуд‑корту. Тут не пафосно, зато

быстро и по‑человечески: пахнет жареным луком, свежим хлебом и чем‑то пряным,

от чего даже у меня, ещё трясущейся изнутри, желудок тихо напоминает о себе.

Марат выходит,

спрашивает, чего бы мне хотелось, и исчезает в тёплом свете витрины. Через

десять минут он возвращается, ставит мне на колени бумажный пакет, от которого

идёт густой, уютный пар.

— Вот, — говорит,

усаживаясь и застёгивая ремень. — Шаурма с курицей, картошка по‑деревенски и

кофе. Всё как заказывала.

Не удержавшись,

приоткрываю пакет. Запах горячий, жирный, настоящий — от него желудок начинает

нетерпеливо урчать.

— Ешь, пока

горячее.

В голосе столько

теплоты, что я смущённо шепчу: «Спасибо».

Лаваш тёплый, чуть

хрустящий снаружи, а внутри — мягкий, будто только что с гриля. Курица сочная,

пряная, с той самой лёгкой остринкой, от которой на языке остаётся приятное

покалывание. Хрустящий лист салата, сочный помидор, тягучий сыр…

— Ммм… Это

божественно, — хвалю еду, прикрыв глаза, и слышу его довольный смешок.

Пока я

наслаждалась едой, он сворачивает на узкую дорогу, которая уходит вверх, петляя

между редкими деревьями. Асфальт кончается, начинается укатанная грунтовка. Фары

выхватывают из темноты стволы, камни, низкие кусты. Я уже хочу спросить, куда

мы едем, но тут джип плавно выруливает на небольшую площадку, огороженную

невысоким парапетом, и у меня перехватывает дыхание.

Перед нами — весь

город. Он раскинулся внизу, как живое существо: мигают огоньки, тянутся ленты

дорог, светятся окна, где‑то далеко гудит поезд, и над всем этим — огромная

полная луна, безумно красивая, равнодушная и величественная.

Марат глушит

двигатель. В салоне становится тихо — не пусто, а как‑то правильно тихо, будто

весь шум остался внизу, а здесь — только мы и этот огромный, спокойный вид.

Я прижимаюсь лбом

к холодному стеклу, вдыхаю воздух: он тут другой — свежий, с запахом хвои и пыли.

— Красиво, — выдыхаю

я и поворачиваюсь к нему — Очень. Часто ты здесь бываешь?

— Нет — в его

голове проскальзывает грусть — только когда…

Он замолкает всего

на пару мгновений, в глазах мелькает сомнение, затем решительность.

— У меня есть для

тебя подарок, Злата, — произносит и достаёт знакомую коробочку из кармана. —

Надеюсь, сейчас ты его примешь.

Красная коробка в

его руках открывается с тихим щелчком. И перед глазами возникает тот самый

браслет. В свете луны он играет всеми цветами радуги, переливается так, что

невозможно оторвать взгляд.

— Значит, это ты

мой тайный поклонник? — голос сел от волнения, руки задрожали, но к подарку я

так и не прикоснулась.

— Я, — безмятежно

отвечает Марат, поднимаю на него глаза.

Он столько времени

пытался добиться моего расположения. Это явно не просто так.

Разочарование

накатывает волной. Только я решила, что встретила нормального, порядочного

мужчину, как он пытается купить меня какой‑то безделушкой!

— И что я должна

буду сделать за такой дорогой подарок? — холодно спрашиваю, сложив руки на

груди, его губы вытягиваются в тонкую недовольную линию, а в глазах появляется

злость.

Глава 37. Люблю

— Ничего, —

отрезает Марат, и голос у него вдруг становится жёстким, будто я задела не

просто гордость, а что-то глубже. Он подаётся вперёд, но тут же замирает, будто

сам себя одёргивает. — Я ничего от тебя не требую. Ни сейчас, ни потом.

Под кожей всё

горит — от обиды, от неловкости, от этого нелепого ощущения, будто меня

пытаются купить.

— Не верю, — шепчу

я, и это выходит не дерзко, а по-детски, жалко.

Марат резко

проводит ладонью по лицу, будто стирает с себя эту злость и вдруг смотрит на

меня так, что у меня внутри всё обрывается — не от страха, а от того, сколько в

этом взгляде усталости.

— Почему? — его

голос звучит слишком глухо в наступившей тишине.

— Ты купил меня,

разве нет? — в его глазах мелькает удивление — там в клубе ты сам мне в этом

признался. Я для тебя просто игрушка, что ты взял напрокат.

Он выдыхает,

тяжело, шумно. Хватается за голову руками, закрывает глаза, словно испытывает

дикую боль.

— А не…— с трудом

произносит и впивается в меня лихорадочным взглядом — это не так.

— Разве? — холодно

обрываю — тогда для чего ты присылал мне подарки четыре месяца? Все эти цветы,

обещанные миллионы и машины. «Всего один приватный танец. Он просто хочет

разглядеть тебя поближе» — так говорил мне Арсен. Будто я дура полная!

Его взгляд

тяжелеет, черты лица заостряются

— Ну так ты ни

разу и не пришла — ледяной голос с ноткой обиды обжигает — Может, объяснишь

почему? Мало предлагал? Или искала вариант получше?

Кажется, что на

меня вылили ведро помоев. Так мерзко и противно от его слов «Мало предлагал».

— Потому что я

знаю, чем бы это закончилось — горечь разливается в сердце — и ты знаешь.

Закрываю глаза, и

события той самой первой ночи в клубе всплывают в голове. Окровавленное

порванное платье незнакомой официантки, её пустой взгляд, причитания танцовщиц,

что сама виновата, нельзя отказывать клиенту, раздражённый взгляд Арсена. Эту

девушку больше никто не видел, говорили, что сама виновата, зашла в випку, где

отдыхали пьяные гости, но я знаю — это был Арсен. Слышала их разговор, как он

обещал двойную зарплату за смену и клялся, что эти приличные люди её не обидят.

— Я бы тебя не

тронул — в его голосе ни капли уверенности — не веришь…

Качаю головой и

открываю глаза. Коробка лежит на приборной панели, Марат глядит куда-то вдаль.

— Я помню ту ночь,

Злата. Всю, в мельчайших деталях. Я помню, с какой страстью ты целовала меня,